— В любом случае нам нужно придумать планы, связаться с агентами и собрать информацию, — сказал Валерн. — Ясно только одно: делать что-либо нужно очень осторожно. Мы до сих пор почти ничего не знаем о человечестве, хотя они так много знают о нас.

X

— Знаете, что, лейтенант? Когда я получил красивенькое посланьице от самого Солнечного Совета, попросившего меня охранять дипломатическую миссию на, возможно, самых важных переговорах в истории человечества, я никак не ожидал, что это будет так скучно, — сказал Уоррен, глубже опускаясь в кресле.

Всё, что ниже пояса, у него уже онемело. Вот тебе и высококлассная военная сим-карта. Чтобы обеспечить наибольшую функциональность экипажа, ученые добивались высочайшего качества симуляций в сим-картах. Вещество в чашке в руке Уоррена не просто имело вкус кофе — оно вело себя, как кофе. Он сделал глоток и улыбнулся. Хорошо, что при создании этой сим-карты не стали слушать пуристов, которые требовали максимальной реалистичности. Такой кофе был чертовски хорош. Уоррен опять поежился, пытаясь усесться поудобнее. К несчастью, над человеческой физиологией пуристы всё же успели поколдовать. «Неудобство поддерживает бдительность экипажа», говорили они. Эти ублюдки наверняка сидят в сим-картах с тропическими пляжами и просматривают документы, качаясь в гамаках.

— Может, посол всё запорет, и нам придется с боем добираться до дома? — ответил лейтенант.

— Не, Удина — скользкий ублюдок. Политик до глубины души. Если что и пойдет не так, то не по его вине. Он, может, и змея, но обаятельная.

— Может, Совет не согласится на условия?

— Если они всё это время не открывали по нам огонь, то, вероятно, уже и не откроют. Если, конечно, кто-нибудь не выкинет какую-то глупость.

— Сэр, к нам в дверь стучатся, — сообщил связист. — Призрак Танго, протокол идентификации 77d5-a284. Пароль верный.

— Впусти его, — сказал Уоррен и выпрямился в кресле.

Мир сломался. Перед Уорреном появилась дыра, из которой потянулись ломаные линии радужного статического электричества. Убранная и чистая командная сим-карта сбойнула, и на миг в нее затянуло сырое киберпространство. Что-то двигалось внутри этой ужасающей энергетической бездны, что-то с дюжиной конечностей, что-то, окруженное сотней маленьких объектов, вращающихся вокруг ядра. Нечто, ворвавшись в реальность Уоррена, зацепилось за рваные края дыры мира и закрыло их за собой. Когда зияющая пасть захлопнулась, существо превратилось в бледного молодого человека с серебристыми волосами и электрически-синими глазами, который порой мерцал.

— Там же была дверь, Призрак Танго, — сказал Уоррен, борясь с чувством, что у него косят глаза, а уши повернуты в другую сторону.

— Простите, капитан, кажется, я ее сломал. Но зато поставил новую, лучше прежней, — ответил Танго. Он выглядел обеспокоенным.

— Хочешь о чем-то доложить? — спросил Уоррен. Он не будет отчитывать Танго за нарушение реальности. Призраки так привыкают к сырому киберпространству, что им потом сложно попасть в сим-карты, не сломав их.

— Кое-что требует дальнейшего расследования. Очень тщательного. Виски вам рассказывала об архитектуре кода Цитадели?

— Упоминала, но основной темой были геты. А что? Разве ты не должен был отправиться с ними? — спросил Уоррен.

— Далеко лететь не пришлось. У гетов есть лазейки в половине экстранета. Я был в их серверо-городах уже через час после того, как расстался с Виски. Обнаружил там кое-что пугающее, вернулся к Цитадели, чтобы подтвердить свои догадки, а теперь считаю, что мне очень повезло, что я уже не в состоянии обосраться.

— Что ты обнаружил? — спросил Уоррен, отпивая кофе. Призраки любили пошутить, но оставались их основной киберсилой. Надо было очень постараться, чтобы их испугать.

— Можно одной фразой? Уничтожители не погибли.

11. Повеселимся, а потом — работать

Шаттл Удины грациозно вплыл в ангар «Иных путей». На борт он взошел один — М-7 остались на шаттле, в любой момент готовые к высадке. Они даже не стали покидать своих тел, чтобы присоединиться к остальным в основной сим-карте. Если потребуется, они сразу же дадут отпор.

Удина прошел через маленький ангар и зашел в помещение, размерами не превышавшее шкаф. Когда он закрыл дверь, его тело стало жидкостью, которая ушла в резервуары биореактора. Удина с грустью вспомнил итилливые булочки и направился в командную сим-карту.

— Переговоры прошли успешно, капитан, — сказал Удина. — Нам предложили мир и даже больше, и мне нужно сообщить об этом Солнечной системе. Надо как можно скорее вернуться домой.

— Уже летим, посол, — сказал Уоррен. — Призрак Танго сообщил весьма неприятные известия, и мы ждали лишь вас, чтобы наконец-таки свалить отсюда.

— Эти известия настолько важнее, чем успешное примирение со всем галактическим сообществом? — сухо спросил Удина.

— После таких известий перемирие становится бессмысленным, — ответил Уоррен.

— Цитадель разрешает нам улететь. Путь к ретранслятору чист, — объявил связист.

— Так гони к нему. Хватит с нас вежливого и безобидного полета.

— Есть, сэр, — ответил штурман.

Пять человеческих кораблей синхронно развернулись к ретранслятору Вдовы. Нацелившись, они одновременно полетели к нему. Работники космопорта Цитадели не сильно удивились их поспешному отбытию: в скорости их кораблей не было ничего необычного.

Уже позже они поняли, что это должно было их сильно обеспокоить.

X

Не имея сверхсветовых двигателей, человеческие корабли были вынуждены лететь не на самых высоких скоростях. Да, путь от ретранслятора к ретранслятору был короток, но по самим системам приходилось путешествовать на околосветовой скорости. Так они и ползли до Солнечной системы, пока в дальнем уголке пространства Цитадели у них на пути не возникла проблема.

— Сэр, мы засекли дюжину кораблей. Судя по показателям, это смесь батарианских и турианских судов. Они заряжают оружие и целятся прямо в нас. Диапазон — 0.5 световых секунд.

— Я предполагал, что такое случится, — сказал Уоррен.

— О чем вы, капитан? — спросил Удина.

— Посол, вы хороши в своей области, я — в своей. Может, Совет и хочет мира, но еще ему нужно точно знать, на что мы способны. Отсутствие сверхсветовой скорости еще не раз сыграет с нами злую шутку. Лейтенант! Пошли им вежливое, но строгое «свалите», а потом, если проигнорируют, выстави орудия.

— Значит, это подстроено Советом? — спросил Удина.

— Точно судить не берусь, но готов поставить на то, что это по их приказу. Пока мы ползли на околосветовой, они успели сообщить кое-каким «независимым» наемникам, чтобы те напали на нас и отправили им наши потроха. В произошедшем обвинят пиратов, напишут нам слезливые соболезнования, а потом сразу же побегут анализировать наши тактики и технологии. Так что приказ на сейчас — показать им, почему так делать не стоит.

— Никакого ответа, сэр, — сказал связист.

— Есть возможность кибератаковать? — спросил Уоррен.

— Нет, сэр, они даже не слушают нас. Внешние каналы закрыты. Мы не можем ничего взломать.

— Кхем, — сказал Танго.

— Считаешь иначе, Призрак? — спросил Уоррен. Он, по сути, даже не брал его на слабо. Как-никак, Призраки только и делали, что вели кибервойну.

— Есть у меня пара идей. Нет абсолютно надежных систем. Надо просто найти брешь, — ответил Танго.

— Когда мы окажемся в зоне поражения? — спросил Уоррен.

— Оптимально — в пределах 150 секунд, — ответил канонир.

— Делай свое дело, Призрак, — сказал Уоррен.

Танго улыбнулся и прожег дыру в реальности.

X

Вольп устало сидел на койке. Ну и что, что капитану пришел заказ на какую-то новую расу с их примитивными технологиями? Разве из-за шанса первыми наложить лапы на новые судна и рабов стоит переть через половину галактики и выжимать скорость на максимум? Вольп уже несколько часов не спал — капитану так хотелось попасть сюда первым, что он поставил на уши всю команду.

Он глянул на соседние пустые койки. Могло быть и хуже. Он мог пойти служить техником или рейдером, а не корабельным коком. Тогда он бы и сейчас вкалывал.

У него пискнул уни-инструмент. Зайдя в почту, Вольп обнаружил новое письмо. «Тарф, твоя дочь отбилась от рук. Посмотри, во что она вырядилась!» — вот и всё, что в нем говорилось. Еще к нему был приложен файл с фотографией.

Тарф было весьма распространенным среди батарианцев именем. На борту этого корабля было как минимум три Тарфа. Возможно, письмо предназначалось кому-то из них. Надо бы открыть и проверить. Да, ему обязательно нужно убедиться, насколько же скандальный наряд надела эта девица.

Он щелкнул по иконке файла и тут же застыл, когда мигом позже отключился свет. Включилось аварийное освещение, загудела сирена, и Вольп очень осторожно удалил сообщение, выключил уни-инструмент и притворился, что давным-давно спит.

X

— Капитан, семь кораблей пострадали, два — полностью обесточены, — сказал радист.

— Хорошо постарался, Танго, — сказал Уоррен, наблюдая на тактическом экране за поврежденными кораблями.

— Мы будем в зоне поражения через двадцать секунд, — сказал канонир.

— Пора поразвлечься. Заряжай пугачи, — сказал Уоррен.

— Есть заряжать пугачи, — ответил канонир.

В глубине «Иных путей» ожили четыре прапорщика. Каждый из них выгружался в тело автоматически уже с установкой того, какое орудие заряжать и какие снаряды выбрать. Осторожно зарядив первую партию, они послали сигнал канониру и приготовили следующую партию.

— Пугачи заряжены, готовы стрелять по вашему приказу, капитан, — сообщил канонир.

— Размажьте их, лейтенант.

Четыре вторичных пушки «Иных путей» выстрелили в унисон. В битве бы они стреляли последовательно с разницей в одну секунду, но сейчас приказом было стрелять сразу и мощно.

Заряды были два метра длиной и метром в толщину. Они вылетали со скоростью в полпроцента скорости света.

Еще работающие пиратские корабли открыли ответный огонь; их снаряды ударяли по толстой броне человеческих кораблей, царапая и проминая ее, но так и не пробивая. Многие из них сбивали плазменные турели точечного наведения, которые выбрасывали короткие залпы плазменных тороидов с околосветовой скоростью. Те же редкие снаряды, что всё же смогли пробить броню, не давали никакого эффекта — дроны-ремонтники за пару мгновений окружали дыру в броне и распыляли поверх нее временный скрепляющий сплав.

Снаряды из пугачей, напротив, долетая до цели, раскрывались и выпускали облако маленьких пятисантиметровых стреловидных поражающих элементов. Они сразу же начинали взаимодействовать друг с другом, используя остатки корпуса снаряда в качестве сетевого концентратора. Их крошечные умы и мельчайшие датчики в такой связке позволяли каждому элементу сориентироваться и точно попасть в наиболее важные системы врага. Как только это случалось, элементы, сделанные в основном из редкого и дорогого трансурана, который был слишком тяжел, чтобы использовать его для корабельной брони, запускали свои двигатели.

Возможно, «двигатели» было слишком громким слово для таких устройств. На самом деле они представляли собой лишь несколько миллиграмм антиматерии вперемешку с их кузенами из нормальной материи, запрятанными в бронированный корпус. Его единственным предназначением было направить элементы точно в цель.

Каждый корабль пиратов был атакован сотнями, если не тысячами подобных смертоносных элементов. Корабли, чьи щиты уцелели после атаки Танго, выдержали первую сотню взрывов, но спустя микросекунду уже пали. С виду они остались нетронутыми, и на их бортах даже осталась пара выживших, не находившихся в момент удара рядом с важными системами. Другие же корабли превратились в облака из осколков и пара; человеческие корабли прошли сквозь них и вновь направились к ретранслятору.

Х

Солнечный Совет молчал. Все они думали о том, какие последствия будет иметь информация, которую им доставили капитан Уоррен и Призрак Танго. Их комната заседаний была даже темнее обычного. В итоге тишину нарушил Повседневный.

— Ну, — сказал он, — по крайней мере, мы заключили перемирие с расами Цитадели.

— Шаткое перемирие, которому явно не помогло то, что капитан Уоррен уничтожил возможных агентов Совета, — сказал Фрак.

— Кошечка слишком сильно коготки выставляла, — сказала Военная. — Им хотелось знать, на что мы способны, знать то, в чем мы им отказали. Уоррен, возможно, немного перестарался, но, поскольку он не разбомбил их к черту, я остаюсь на его стороне. Удина должен был убедить Совет, что мы не хотим войны, а Уоррен — что она не нужна Совету.

— С учетом известий от Призрака Танго, война сейчас крайне нежелательна, — сказал Повседневный.

— Или даже более желательна, — сказала Лабораторный халат. — Если бы мы взяли власть в свои руки, то смогли бы принять необходимые меры без лишних вмешательств.

— Если. Если бы могли выиграть войну до того, как это заметят Уничтожители, если бы могли восстановить силы до того, как они нападут, если бы в войне всегда можно было победить, а не только долго и болезненно бороться. И о каких «необходимых мерах» ты говоришь? Помимо рапорта Танго у нас поразительно мало фактов, — сказала Военная.

— Может, тогда стоит сначала проверить данные Призрака Танго, а уже потом развязывать межгалактическую войну? — спросил Мантия.

— Посланник подтвердил всё, что он узнал от гетов. Я по-прежнему склонна им доверять — даже в свете этой информации, — сказала Военная.

— Почему тогда Посланник не сообщил об этом на переговорах? Геты же не способны к обману, — спросил Фрак.

— Они не обманывают, но знают, что такое «данные с ограниченным доступом». Они скрыли от нас существование еретиков и предложение Назара, потому что тогда мы не были союзниками, — сказала Лабораторный халат.