— Судя по кодексу, эти турианцы очень серьезно относятся к военному порядку. Ослушаться приказа — любого приказа — для них хуже, чем подчиниться плохому. Для них фраза «я просто следовал приказам» — не отговорка, а кредо, — добавил «Прочь-Три», имевший глубокий замогильный голос.

— Подобного не было в Солнечной системе даже во времена До Послания, — сказал Удина.

— Верно, сэр, но здесь всё иначе. Вы читали статью о батарианцах? — спросила «Прочь-Один».

— Да. Прямо сейчас дома ведутся жаркие дискуссии о том, как сильно нам нужно вмешаться и стоит ли вообще, — ответил Удина.

— Жуть. Итак, сэр, куда направимся? — встрял «Прочь-Два» с высоким, но сосредоточенным голосом.

— Я — первый органический человек, ступивший на Цитадель. Для начала нужно подышать ее воздухом, осмотреть окрестности, поговорить с Советом. Я же, — сказал Удина и ненадолго задумался, — собираюсь узнать, какие тут в округе кафе.

X

Тейин уныло рухнула на прилавок. И с чего она решила, что это сработает? Она так упрашивала мать об этом, умоляла вложиться, на все увещевания уверяла, что будет круто! Межрасовая чайная прямо на Президиуме! Чтобы там собирались сильные мира сего, терлись плечами, пили ее чай и ели ее еду!

С этого и начались проблемы. Она знала, как готовить привычные для азари блюда и напитки, но в этом плане на Президиуме уже был конкурент — «Голубая лагуна». Азари редко изменяли своим привычкам, и потому дипломаты на Цитадели веками посещали именно ее. Матриарх, заправлявшая «Лагуной», всю неделю зазывала Тейин поработать у себя — «на случай, если твой магазинчик схлопнется», как она выразилась.

В итоге Тейин готовила еду для азари, но они ее не пробовали. Турианцы у нее ни есть, ни пить не могли, поскольку у Тейин отсутствовало разрешение (наверняка из-за этой проклятущей хозяйки «Лагуны»!) на изготовление декстро-продуктов. Кварианцам, как предполагала Тейин, ее чайная была не по карману и не по организму. У волусов тоже были проблемы с биохимией, а в последний раз, как она пыталась приготовить традиционный врокл для своего друга-волуса, блюдо буквально взорвалось. Чертова аммиачно-метановая рыба.

Элкоры, саларианцы и ханары ели то, что хорошо готовили в иных заведениях. Она могла копировать блюда, но эти расы готовили свои традиционные блюда в разы лучше. Три недели назад к ней забегал дрелл, и ему весьма понравилась еда. Тейин никогда прежде не видела дреллов. С тех пор — тоже.

Ворча и кроганов не пускала на Президиум СБЦ, так что на этот ходячий жор всего, что плохо лежит, тоже рассчитывать не стоило. Оставались лишь батарианцы, но после взглядов, которые на нее бросали несколько завсегдатаев, Тейин ужасно хотелось помыться.

Она вздохнула и прижалась лбом к прохладному прилавку. Она старалась. Будь у нее чуть больше времени, она смогла бы завлечь к себе парочку юных азари.

— Прошу прощения, мэм, — раздался рядом голос. Тейин вскочила, как ошпаренная, стыдясь, что не заметила ценного посетителя. Она хотела было извиниться и замерла.

Перед ней стояла шерстистая азари, четверо личностей в броне и двенадцать сотрудников СБЦ. Она пофиолетовела. Как она не заметила, что в чайную вошло столько народа?

— Мэм? — спросила шерстистая азари.

Ее голос был до странного низким. Погодите-ка, а не об этой ли новой расе ходили слухи? Может, ее представители как батарианцы — мужчины? Мужчины, похожие на плоскогрудых азари с низким голосом?

Все семнадцать посетителей смотрели на нее. Ну, некоторые сотрудники СБЦ глазели по сторонам, а у личностей в броне вообще не было лиц — только странные металлические пластины, но Тейин все равно ощущала себя в центре внимания.

— Я могу чем-либо помочь? — выдавила она.

— Я увидел вывеску на улице. «Мы обслуживаем все расы (*)». Мне стало интересно, что вы предлагаете, — сказал мужчина.

— Ну, боюсь, ваша раса мне незнакома, так что не могу гарантировать, что у нас будет что-то вам по вкусу, а если вы еще и на декстро-питании, как турианцы, то на данный момент у нас для вас ничего нет, но, может, вы бы хотели попробовать кондитерские изделия азари? — выпалила она.

— Я — человек. Рад знакомству, мисс… — сказал мужчина.

— Мисс? — удивленно переспросила она. — О, меня зовут Тейин. Простите, в языке азари нет разных обращений для замужних и незамужних, и я помню, что у уни-инструментов были проблемы с переводом этого с турианского «целомудренная свободная», а вы, похоже, говорите именно на турианском, и я опять тарахчу, простите, у нас очень вкусные кондитерские изделия.

Человек улыбнулся ей.

— Тогда я что-нибудь попробую. Что вы порекомендуете из сладкого?

Она выдохнула. Спокойнее, Тейин, спокойнее. Помни об изяществе азари. Ты сейчас представляешь весь свой вид.

Это не очень-то помогло.

— Ну, мне лично нравятся булочки с семенами итилли. Топпинг вы можете выбрать любой, но я предпочитаю черничный, — ответила она.

Это было полуправдой. Ей всегда нравились итилливые булочки, но три месяца поедания непроданного товара, чтобы сберечь деньги, излечили ее от этой привычки.

— Черничный? У нас есть такие ягоды, хотя, возможно, с совсем иным вкусом. Если так задуматься, черника — не самое оригинальное название. Знаете, я, пожалуй, одну возьму, — сказал человек.

Тейин положила булочку на блюдце и передала человеку, наблюдая, как тот медленно пробует ее на вкус.

— Как вам, сэр? — спросила одна из личностей в броне. Тейин и забыла про них — с самого появления они не дернули и пальцем. Человек молчал, пока не доел булочку.

— Если Совет попытается подкупить меня деньгами или властью, я не поддамся, но тарелка таких булочек — и я их с потрохами. Моя дорогая, это бесподобно, — сказал он Тейин. — И все кондитерские изделия у вас подобного качества?

Тейин посмотрела на огромный выбор свежих пирожных, булочек и тортов, выставленных на витрине.

— Да, сэр. Может, хотите попробовать что-то еще?

— С огромным удовольствием. За меня заплатят мои друзья, — сказал он, кивнув на сотрудников СБЦ.

Тейин улыбнулась. Даже если он будет единственным человеком, заглянувшим в ее чайную, одно лишь упоминание о том, что здесь впервые обслужили новую расу, привлечет к ней зевак. Возможно, ей даже удастся остаться в плюсе на этой неделе!

10. Допрос, беседа, паника

— Говорите точнее, лейтенант.

— Я пытаюсь, — рявкнул Такарн. — Вы хотите, чтобы я вспомнил всё, что видел на экране в течении пары секунд, после чего всё отключилось.

— А вы упорно сообщаете невероятно расплывчатые данные, — ответил допрашивающий его саларианец.

— Я не пытаюсь ничего скрыть! Я турианец, у нас не такая идеальная память, как у вас! Я видел лишь то, что на моем тактическом экране появилось множество контактов — больше, чем я мог сосчитать. Их было несколько тысяч, не меньше.

Саларианец издал привычный для своих сородичей вздох, который они издавали, когда им напоминали о том, как медленно думают и мало помнят другие расы. Такарн ненавидел этот короткий, тихий вздох. Так же вздыхала и его мать, только резче.

— Когда все системы корабля отключились, вы сами наблюдали за человеческим флотом? — спросил саларианец.

— Когда всё отключилось, нам только и оставалось, что наблюдать. Я видел лишь корабли на близких к нам огневых позициях. Там была дюжина судов размером с дредноут, но они стояли в строю, будто крейсеры.

— С чего вы это взяли? — прервал его саларианец. Такарн уставился на него.

— Потому что я — турианец, чья задача — смотреть на тактический экран и считать контакты. Я замечу разницу между батарианцем-поработителем, ищущим убежище, и кварианцами на захваченном корабле батарианца-поработителя, ищущими убежище. Это моя работа.

— Очень хорошо, — сказал саларианец, делая заметки в уни-инструменте. — Продолжайте.

— Там были корабли и меньших размеров — сотни, всех видов и форм, но больше крейсеров было лишь два типа судов. Один из них, наверное, был настоящим дредноутом — в длину он был почти пять километров.

— Как вы это установили без оборудования? — опять вмешался саларианец.

— Наши уни-инструменты продолжали работать. Мы посчитали, что с ними всё нормально, но только на подлетах к Палавену обнаружили, что они пусты. Турианский военный сенсор в моем уни-инструменте сообщил, что дредноуты были длиной в пять километров, — ответил Такарн. Этот саларианец дико его выбешивал.

Саларианец, которому было по-салариански всё равно, сделал знак, чтобы он продолжал.

— Ладно, и последний тип кораблей был даже больше дредноутов. Казалось, что он сделан из пяти дредноутов, а в центре него прикреплено еще четыре в форме креста. Вот, я зарисовал.

Такарн включил свой новый уни-инструмент — старый изъяла ГОР для анализа — и нажал на изображение. Эти корабли сильнее всего засели в его памяти. На рисунке был изображен длинный, толстый цилиндр, спереди которого были прикреплены четыре цилиндра поменьше, образовывающие знак «+». Саларианец изучил рисунок и спросил:

— Как думаете, в чем назначение такого корабля? С учетом того, что люди могли сделать из него как минимум пять дредноутов, наверное, это оружие массового уничтожения.

— Это всё очень странно. Исходя из того, на какой позиции они находились, я бы сказал, что это были корабли поддержки.

— Подобный корабль едва бы поместился в Цитадели, даже если бы там максимально раскрыли все «рукава». Девять таких судов не только бы превысили ее размером, но и в значительной степени — весом. И вы считаете, что это — корабли поддержки?

— Исходя из их позиций на поле боя.

Саларианец несколько минут сверялся со своими записями, а потом, без какого-либо предупреждения, встал и вышел. Такарн знал, что через полчаса он вернется, как и в предыдущие три раза. Он решил воспользоваться этим шансом и вздремнуть.

X

— Рады вновь вас видеть, посол Удина. Надеюсь, вам понравился тур по Президиуму? — спросила Тевос.

— Он произвел на меня впечатление, хотя я видел лишь малую его часть. Надеюсь, ваше обсуждение вышло продуктивным? — спросил Удина.

— Да. Совет Цитадели готов предложить Трансцендентному Человечеству членство в галактическом обществе, как равной нам расы, и разрешает расширить его границы до пределов систем, связанных с ретранслятором Арктура, — сказала Тевос.

— Радостно это слышать, советники, — широко улыбнулся Удина.

— Но мы бы хотели обсудить еще один вопрос, — сказал Спаратус.

— Мы хотим предложить человечеству членство в Совете, — сказала Тевос.

— Прошу прощения, советники, но, кажется, я уже отклонил данное предложение, — ответил Удина.

— Верно. Но мы обсудили ваши доводы и потому предлагаем вам место в Совете, — сказал Валерн.

— Советники, это… крайне неожиданно, — ответил заметно потрясенный Удина.

— Это беспрецедентно, — сказал Спаратус, — и произойдет не сразу.

— Нам нужно лучше узнать человечество и убедиться, что ваша раса действительно подходит. Вам нужно соответствовать определенным стандартам.

Удина вновь успокоился.

— Верно. Но это работает в обе стороны. Честно сказать, в данный момент я не вправе что-либо отвечать на подобное предложение. Но могу точно сказать, что мы не примем его, пока не будут разрешены некоторые проблемы.

— Какие именно? — спросила Тевос.

— Наиболее очевидная? По вашим законам большая часть нашего населения должна быть либо предана эвтаназии, либо арестована. Мы не ИИ, но ваши законы не видят между нами разницы. Ваши законы о генной инженерии, строительстве дредноутов, кибернетических модификациях и множестве мелких проблем потенциально ставят вне закона почти всю нашу цивилизацию. А наши законы могут так же затронуть ваших граждан. В отличие от других рас, с которыми вы сталкивались, мы попросту не можем принять ваши нынешние законы. Но мы согласны на переговоры, — ответил Удина.

— Вы хотите устроить переговоры из-за членства в Совете? — прорычал Спаратус. — Для любой расы величайшая честь получить место в Совете.

— Советники, пока вы видите ситуацию со стороны того, что мы присоединяемся к вам, у нас будут проблемы. Трансцендентное Человечество существует не меньше вашего. Голос не согласится подчиниться вам, — сказал Удина.

— Голос? — спросил Валерн.

— Голос говорит от всего человечества. Голосу я доложу о том, как прошла наша встреча и Голосу же дам рекомендации. И Голос будет решать, принимать ваше предложение или нет, — ответил Удина.

— Голос — это ваш лидер? — спросила Тевос.

— Нет. Голос — это совокупное мнение Трансцендентного Человечества. Это наш голос. Он не правит нами; мы его породили.

— Коллективное сознание? — полюбопытствовал Валерн.

— Нет. У всех рас есть общая воля. Как бы поступили турианцы, если бы кто-то внезапно напал на Палавен? — спросил Удина.

— Начали бы войну, — напряженно ответил Спаратус.

— Это — общая воля расы. Наша просто умеет говорить. Я передам ваше предложение и всю собранную мной информацию моему непосредственному начальству. Затем они распространят всё это по Солнечной системе. Человечество решит, согласно ли оно на ваше предложение и на каких условиях.

— Я правильно понимаю, что человечество будет решать это до тех пор, пока Голос не вынесет вердикт? — спросила Тевос.

— Всё верно, советник, — ответил Удина.

— Тогда, пожалуйста, передайте Солнечной системе наше приветствие и наши надежды на долгие мир и единство, — сказала Тевос.

— Благодарю, советники. Мы будем на связи, — сказал Удина и склонился в едином поклоне вместе с охранниками. Они развернулись и ушли.

— Когда-нибудь мы пожалеем, что не пристрелили их всех прямо сейчас, — сказал Спаратус, когда человеческая делегация покинула здание.

— Возможно, — сказала Тевос. — Или же будем считать этот день началом чего-то чудесного.