— Почему же тогда они сообщили об этом Танго? — спросил Повседневный.

— Посланник — это примерно пять тысяч одновременно работающих программ. Вероятно, он в чем-то умнее всех нас. Основной консенсус гетов состоит из миллиардов программ, если не больше. Он решил предоставить Танго доступ, чтобы он предупредил нас об опасности, — сказала Лабораторный халат.

— Если мы как следует не постараемся обелить гетов, вся галактика так и будет считать, что все они — мародерствующие злые роботы, как эти еретики, — сказал Фрак. — Будь у нас какие-то весомые доказательства, это бы значительно упростило задачу.

— Рапорт Призрака Танго о компьютерной архитектуре Цитадели подтверждает наблюдения, сделанные Призраком Виски. Похоже, Цитадель была построена Уничтожителями, — сказала Военная.

— Я с трудом расшифровал то, что видели эти Призраки. Я верю им, но любой, кто не провел пару десятилетий, копаясь в сыром киберпространстве, примет это за спекуляции, — сказал Повседневный.

— То есть, мы знаем, что Уничтожители не сгинули и скорее всего построили сеть ретрансляторов и Цитадель. Нам это сообщили геты и та часть Выгруженных, которую большинство считает в неком роде сумасшедшими, — подвел итог Фрак и вздохнул. — Совет Цитадели нас даже слушать не станет.

— К черту Цитадель. Они нам не нужны, — сказала Лабораторный халат.

— Но нам нужны их ретрансляторы, — сказала Военная. — И их нулевой элемент.

— Ненадолго, — ответила Лабораторный халат.

Четверо других советников повернулись к ней.

— Что? Думали, мы с нуля всего за десять лет создали сингулярный двигатель? Мы продвигались к подобной разработке последние две тысячи лет. Скажу проще: нам не нужен их нулевой элемент — нам нужны их вычисления, — сказала она.

— А можно еще попроще? — иронично спросила Военная.

— Ладно, нулевой элемент — это тот же уран, а у нас есть ядерные реакторы, — сказала Лабораторный халат. — Мы упустили всё веселье с расщеплением, потеряли все его чудесные преимущества и не смогли понять, как должна происходить ядерная реакция, поскольку у нас не было ни расчетов, ни грамотных моделей. Потом появились эти чуваки, показали, как миленько у них работает расщепление, и мы внезапно узнали, как работают атомы. Бам — и все многообещающие старые проекты, которые вели в никуда, что сделали? Разрешились. Починились. Мы четыреста лет знали, что сингулярный двигатель может существовать, но не знали, каким образом. Теперь мы в силах перезапустить дюжину проектов, зашедших в тупик.

— Как это могло так сильно помочь? — спросил Повседневный.

— Мы всё равно что пытались найти бозон Хиггса под обычным микроскопом. У нас была теория, но не было практики. Дюжины теорий — но все на бумаге. Уравнения и теоретические модели, построенные при изучении нулевого элемента из ретранслятора Солнечной системы, а заодно информация, подхваченная от рас Цитадели, так сильно расширили наши познания о вселенной, что я с уверенностью заявляю, что в течение этого века мы построим свои сверхсветовые двигатели, основанные на сингулярности. И никакой нулевой элемент не будет нужен, — сказала Лабораторный халат.

— Всё это, конечно, чудесно, но, судя по данным гетов, целого века у нас нет, — сказал Повседневный.

— А еще, судя по тем же данным, всё это творилось за кулисами и уже очень долгое время. Мы можем и не найти никаких подтверждений этим данным ажно до того, как они нападут, — сказала Военная.

— А на предложение о месте в Совете надо ответить как можно скорее, — сказал Фрак.

— Мы начали распространять их условия час назад. Мы ожидаем, что обсуждение достигнет своего пика в ближайшие шесть часов. Как только Голос примет решение, мы им ответим. Я лично за, — сказал Мантия.

— А я против, — сказала Военная. — Силой им нас не одолеть, так что попытаются придавить бюрократией.

— Мы и в этой области не полностью беззащитны, — заметил Фрак. — Если они намереваются завалить нас судебной волокитой и тяжбами, то, уверяю, мы сможем ответить тем же. Хотя риски очевидны, я считаю, что союз с ними — наилучший шанс представить гетов широкой публике и подготовиться ко встрече с Уничтожителями.

— Мне плевать. Если объединимся, то сможем проводить совместные исследования и обмениваться информацией. Если нет — будем более агрессивно добывать нужные нам данные, — сказала Лабораторный халат.

— Я за. Новые люди, новые места. Я верю, что наши системы правопорядка не уничтожат друг друга, а место в Совете даст право проталкивать некоторые вещи. По мне так то, что батарианцев не прессуют, а кварианцам не дают нового мира для основания колоний из-за грехов их предков — мерзкое нарушение прав человека, — сказал Повседневный. Спустя миг он добавил: — В смысле, прав разумных существ. Что я считаю за синонимы.

— Знаешь, — сказал Фрак, — а ты затронул важную тему. Наша первостепенная задача — защищать человечество. Но под «человечеством» мы подразумеваем только разумных существ конкретно с Земли? Или же более расплывчатое понятие «личности»?

— Я пока не вижу разницы, — сказала Лабораторный халат. Военная простонала.

— Это ведет к проблемам, в которые я не хочу вникать.

— Аргумент весомый. Мы все согласимся, что, к примеру, нужно бороться с батарианской работорговлей, — сказал Мантия, и остальные кивнули. — Но предоставим ли мы технологии для борьбы с болезнями или несчастными случаями? От них гибнет намного больше, чем от тех же батарианцев, но поделимся ли мы нашими наработками с другими?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — сказала Лабораторный халат. — У нас глобальная ситуация в духе «мы против них». Но это «человечество против галактики» или же «галактика против Уничтожителей»?

— Чем больше союзников найдем среди других рас, тем лучше, — сказал Фрак. — У нас изначально связаны руки из-за гетов и Выгрузки. Мы — новички, мы сильны, а доверие по щелчку не завоюешь. Возможно, на него придется потратить нерационально много времени. Но если мы начнем совершенствовать другие расы…

— Выгрузку нельзя навязывать, — тихо сказал Мантия.

— Разумеется! Прости, надо было сказать иначе, — смутился Фрак. — Возможно, мы не во всём их превосходим, но многие наши технологии куда лучше, чем их. У них есть что-то лучше, чем у нас. Взаимное совершенствование и слияние технологий могут помочь завоевать сердца и умы и подготовить всех к прибытию Уничтожителей.

— То есть, ты предлагаешь не просто политическое слияние, а практически социальное? — спросил Повседневный.

— Как минимум — технологическое. Слушай, я видел прогнозы. Через тридцать лет производительность сферы Арктура превысит наши потребности. У нас будет больше кораблей, чем требуется людям, — сказал Фрак.

— И ты предлагаешь отдать наши боевые судна тем, кто может оказаться нашими врагами, — сухо сказала Военная.

— Да, — сказал Фрак. — И с чего им быть нашими врагами? Потому что они высокомерны, алчны или испуганы? Высокомерных можно припугнуть, с алчными — сторговаться, напуганных — успокоить. Не обязательно решать всё войной. С уничтожением не поспоришь. Апокалипсис дипломатией не отсрочишь. Когда явятся Уничтожители, нам потребуются все силы, чтобы их остановить. Сейчас человечество к такому не готово. И, возможно, еще веками будет не готово. Но единая галактика, готовая к войне, сможет выжить.

— Мы даже не знаем, к чему готовиться. Данные гетов о «Назара» можно свести к «это что-то большое, черное и уродливое». Может, это самое маленькое их суденышко или самое крупное. У них могут быть миллионы таких или же ни одного. Я понимаю, к чему ты клонишь, но нам нужно больше информации — и чтобы убедить расы Цитадели, и чтобы подготовиться самим, — сказала Военная.

— Ты вроде бы говорила, что до их появления мы всё равно ничего не поймем? — спросила Лабораторный халат.

— Я говорила, что они уже долго этим занимались, а мы — нет. Нам нужно провести исследование. А еще — понять, с чего начать. Многие расы даже не знают, что искать. Кроме того, «не убедительный» и «бесполезный» — разные вещи, — сказала Военная.

— Спектры, — сказал Повседневный. Остальные повернулись к нему. — Одна из крупнейших пуль, от которых нам придется уворачиваться — это Спектры Совета. Если мы примем предложение, они потребуют доступ в Солнечную систему. Если откажемся, они все равно попробуют к нам попасть.

— Меня лично отвращает сама идея Спектров. Над ними буквально нет никого превыше Совета? Им готовы спустить с рук кражу, убийства, терроризм — лишь бы работу выполняли, — сказал Мантия.

— Верно, но то, что у них есть доступ во все уголки вселенной, может крупно нам помочь, — сказал Повседневный.

— Как нам помогут агенты Совета с иммунитетом от любых законов? — спросила Лабораторный халат.

— Ты забываешь, что в очень скором времени мы можем стать одной из рас Цитадели. После этого у них не будет права дать нам место в Совете, но отказать в собственных Спектрах. У нас будет законный агент, имеющий право находиться везде в пространстве Цитадели, просматривать секретную информацию, перешагивать через рамки местной бюрократии, да еще и получать иные плюшки, — сказал Повседневный.

— Дружеские связи нам крайне помогут. Признаю, я бегло просмотрел этот раздел в кодексе, но его потенциал точно интригует, — сказал Фрак.

Повисло молчание. Наконец, Повседневный вздохнул.

— Пора нам поработать.

12. В будущее и в глубины

И так, спустя 2742 года после обнаружения послания протеан, Трансцендентное Человечество вышло в галактику. Другие расы отреагировали на это, мягко говоря, неоднозначно. За следующие несколько десятилетий возникло множество конфликтов — как крупных, так и малых, а заодно произошло немало событий, которые повлияли как на галактику, так и на человечество.

Началась новая эра. Эра, как многие надеялись, мира и взаимного роста. Трансцендентное Человечество, всегда смотрящее вперед, начало новый календарь.

Идет первый год После Контакта. И вместе с ним идут проблемы.

X

С 1 ПК по 14 ПК: Цитадель

Трансцендентное Человечество согласилось присоединиться к Совету только при условии, что им дадут пересмотреть законы Цитадели. Совет, со своей стороны, не позволил им диктовать свои правила, разрушать традиции и вносить хаос. Тысячи лет законов с обеих сторон были переоценены и исправлены; каждая правка выбивалась с боем. На переговоры ушли годы.

Отдельным камнем преткновения стало Фариксенское Соглашение. Согласно ему, лишь турианцы могли свободно строить дредноуты. Саларианцы и азари могли строить лишь три на каждые пять турианских дредноутов, а расы, не входящие в Совет, — только один на каждые пять. Технически, человечество уже нарушало это соглашение, а их желание построить еще больше судов, чтобы подготовиться к появлению Уничтожителей, было холодно встречено Советом. После месяцев переговоров и не всегда цивилизованных споров Совет предложил, что человечество может строить столько дредноутов, сколько пожелает, если при этом выплатит каждой из рас Совета сопоставимую новым кораблям цену. Поскольку сейчас каждый дредноут обходился человечеству вчетверо дороже, Совет решил, что так проще всего ограничить человеческий флот и плюсом подзаработать. Человеческий посол смиренно принял это, попросив только, чтобы человечество могло платить не только деньгами, но и товарами соответствующей стоимости. Совет, жаждущий и протолкнуть свое предложение, и покончить с месяцами переговоров, согласился.

Два месяца спустя построение сферы Арктура перешло на вторую фазу, и она открыла свои верфи. Совет опешил, получив в качестве платы за человеческие дредноуты свои собственные дредноуты. То, что они в точности соответствовали дизайнам кораблей каждой расы, вызвало беспокойство и очередные дебаты на тему, можно ли расценить это правительственным шпионажем. Заявления людей о том, что они «не очень-то их и прятали», не сочли весомыми аргументами. Советник турианцев потребовал компенсации. Человечество неохотно согласилось и заплатило им еще одним дредноутом, шестью крейсерами, пятнадцатью фрегатами и пятью истребителями.

X

Проблема с ИИ тоже вызывала много разногласий. Так и не сумев за несколько недель юридически определить и существенно разграничить ИИ и Выгруженных, человечество предложило два способа изменения закона. По первому Трансцендентному Человечеству выдавалась амнистия за их «нарушения», по второму — они должны были сами исследовать и проверять любой новый ИИ. Выгруженные, рождённые после принятия этой поправки, будут «проверяться» уже существующими Выгруженными, и если те найдут в них какой-либо злой умысел, лучшие умы человечества задержат это существо, а затем, как главные эксперты в этой области, определят, можно ли его реабилитировать и освободить.

Совет Цитадели не был доволен этим предложением. После череды очередных невероятно вежливых обсуждений было решено, что, хоть человечество и лучше всех разбирается в этом вопросе, над ним желателен некоторый надзор. Этот надзор в итоге вылился в формирование на удивление хорошо вооруженного межрасового отряда особого реагирования. Хотя большую его часть составляли Выгруженные, последнее слово оставалось за особенно уравновешенным турианским генералом — за исключением случаев задокументированных человеческих Выгруженных. Совет надеялся таким образом помешать спустить на них кучу опасных ИИ из-за некого чувства солидарности.

Амнистия, будучи очевидной юридической лазейкой, не дающей арестовать всё нынешнее население Солнечной системы, прошла без особого шума.

Неделю спустя человечество сообщило, что мало того, что их первый дипломатический контакт был с гетами, но и то, что геты радостно вошли в состав Трансцендентного Человечества на период со дня до объявления амнистии и по следующий за ней же день. Хоть человечество и успело слезно проститься с бывшими подданными, они продолжали активно сотрудничать с ними и считать гетов своими ближайшими союзниками.