— Да, это мы прочли в вашем кодексе. Но в нашем случае руины оказались пусты. Человечеству осталось лишь послание, вырезанное в камне. Оно состояло из пиктограмм и протеанского языка, и у нас ушли десятилетия, чтобы расшифровать его. К несчастью, упрощая для нас это послание, они сохранили в нем лишь крохи информации. Проще говоря, в нем говорилось о протеанах и их Уничтожителях. Оно предупреждало, что Уничтожители убьют всех, что протеане обречены и что Уничтожители могут отследить их технологии. Поэтому они забрали всё, что у них было, и улетели, чтобы уберечь нас.

Совет молчал, переваривая слова Удины.

— Это… беспрецедентно. Мы так мало знаем о протеанах — а тут настоящее послание, описывающее их крах? Это научное и культурное открытие галактических масштабов, — сказала Тевос.

— Для нас было бы бесценно изучить это послание. Теперь, исходя из его содержания, мы понимаем реакцию человечества на вторжение турианцев, — сказал Валерн.

Тевос посмотрела на коллегу-саларианца, но вместо него заговорил Спаратус.

— Вы решили, что мы — Уничтожители, — сказал он.

— Да. Если бы турианская Целевая группа подавления не убедила нас в обратном, мы бы сочли, что над нами нависла угроза уничтожения. И отреагировали бы соответственно, — сказал Удина.

— Ваши поступки уже многое о вас сказали. Вы могли уничтожить турианский флот, но вернули его на Палавен в целости и сохранности, — сказала Тевос.

— За вычетом пары кораблей, — добавил Спаратус.

— Мы оставили их для изучения. Мы будем рады вернуть вам материалы, если вы того хотите. Что до судьбы флота, то мы не держим зла на турианцев. Проанализировав кодекс, мы поняли, почему они напали на нас, хотя мы, конечно, предпочли бы, чтобы нас не атаковали без предупреждения. Никто бы не хотел повторения войны с рахни, — сказал Удина.

— Вы думаете, мы поверим, что вы просто закроете глаза на нападение? — удивленно спросил Спаратус.

— В нем никто не пострадал. Разрушенные корабли мы с легкостью заменили. Первый Контакт навредил турианцам куда сильнее, чем нам, но, надеюсь, вы понимаете, что возмещать убытки мы не намерены. Они напали первыми, — сказал Удина.

— И вы, похоже, не просите такого взамен, — сказала Тевос.

— Как я уже сказал, Первый Контакт нам не навредил. Мы считаем, что продвижение дальше будет куда полезнее для всех рас, — сказал Удина.

— Вот как? — спросил Валерн.

— Скажу прямо, советники. Человечество желает мира. Мы не хотим ни с кем воевать. Если придется — мы будем воевать, но нашей основной и главной целью был и будет мир, — сказал Удина.

— Это весьма разумное предложение, посол, но нам нужно обсудить несколько вопросов, прежде чем человечеству будет разрешено присоединиться к расам Цитадели, — сказала Тевос.

— Благодарю за предложение, советник, но мы не можем его принять, — сказал Удина.

В помещении повисло изумленное молчание, нарушаемое лишь тихими вздохами работников Совета, наблюдающих за переговорами.

— Ни одна раса еще не отказывалась вступить в состав рас Цитадели! Мы — центр цивилизованной галактики! — воскликнул Спаратус.

— Задам простой вопрос, советники. Мы присоединимся в качестве члена Совета или же как «юная» раса? — спросил Удина.

— Членство в Совете дается только тем расам, которые доказали свою состоятельность. Юным расам требуется наставничество и время для достижения зрелости, — осторожно сказала Тевос.

— Как скажете, но человечество — не юная раса. По галактическому стандарту сейчас идет 2657 год, верно? Две тысячи, шесть сотен и пятьдесят семь лет с тех пор, как азари встретили саларианцев и образовали Совет, — сказал Удина.

— Именно, — сказала Тевос.

— Человечество ведет исчисление с года, как мы нашли Послание протеан. По этим меркам идет 2742 год от ПП. Если бы наш ретранслятор не был спрятан на краю нашей системы, мы бы опередили саларианцев, — объявил Удина.

— Это невозможно! Ваша раса даже не научилась пользоваться нулевым элементом! — крикнул Спаратус.

— Не понимаю, как одна ветвь технологий определяет «продвинутость» расы. В нашей родной системе не содержится нулевого элемента, — сказал Удина.

— Тогда как вы можете летать на сверхсветовых скоростях? Для этого необходим нулевой элемент, — сказал Валерн.

— Человечество никогда не изобретало сверхсветовой двигатель. Только недавнее открытие нашего ретранслятора позволило нам путешествовать по галактике, — ответил Удина.

— Хотите сказать, что вы более двух с половиной тысяч лет летали по космосу, но на сверхсветовую так и не перешли? — спросил Спаратус.

— Как вы уже сказали, для этого необходим нулевой элемент. У нас его нет, — повторил Удина. — Всю нашу историю мы находились в рамках нашей системы. Только пару дней назад ситуация изменилась.

— Насколько велика численность человечества? Внезапный приток мигрантов может навредить галактической экономике, — спросила Тевос.

— Можете не беспокоиться об этом. Наша численность близка к двум триллионам, но большая ее часть — виртуальна, — ответил Удина.

— Виртуальна? Вы хотите сказать — искусственна? — спросила Тевос. Они наконец-то услышат ответ, которого так ждали и боялись.

— Нет. Человечеству не удалось изобрести искусственную жизнь. На самом деле, то, что расы Цитадели с такой легкостью создали ИИ, что их пришлось запрещать, стало источником восхищения и интереса наших ученых, — ответил Удина.

— Тогда что вы подразумеваете под «виртуальной»? — спросила Тевос.

— Почти две тысячи лет назад человечество изобрело процесс, который мы называем «Выгрузкой». Он переносил сознание из органического мозга в цифровой формат, — объяснил Удина.

— Невозможно! — воскликнул Валерн. — Квантовая неопределенность требует полного разрушения органических тканей для обеспечения точного переноса информации!

— Именно.

— Вы истребляете сами себя, чтобы создать копии ИИ? — удивленно спросил Спаратус.

— Осторожнее, советник, — сухо сказал Удина. — Вы оскорбляете почти две тысячи лет культурного наследия. Выгруженные остаются теми же личностями, что и до этого. Как сказал ваш коллега-саларианец, для полного переноса требуется уничтожение изначального субстрата. Мы все — люди, вне зависимости от тела, которое носим.

— Значит, ваша «охрана» — Выгруженные? — спросил Спаратус, глядя на М-7. Сотрудники СБЦ слегка сдвинулись.

— Нет. Мы все — Выгруженные, — ответил Удина.

— И вы? Но вы же органик! — сказала Тевос.

— Я выгляжу таковым. Этому телу всего пара часов от роду. Ускорение, через которое проходят наши корабли, способно сжижать любую органическую материю. Я прибыл в виде квантового субстрата на борту «Иных путей», а потом биореактор судна создал органическое тело по образу моей изначальной ДНК, — сказал Удина.

— Биореактор? — с любопытством спросил Валерн, прервав открывшего было рот Спаратуса.

— Устройство, способное создавать органические ткани из основных химических веществ. У человечества было достаточно времени, чтобы усовершенствовать данный процесс, — объяснил Удина.

— Подобное станет прорывом в галактической медицине, — сказала Тевос. Справа от нее Спаратус сжал мандибулы.

— Мы уверены, что человечество может многое предложить галактике и что вы можете многое предложить нам. Мы просим о малом: мы хотим быть в мире с расами Цитадели и иметь возможность увеличить наши территории. Мы не планируем крупную экспансию — система Арктура уже в два раза увеличила наше жилое пространство. Мы привыкли максимально распоряжаться тем, что имеем. Мы хотели бы претендовать на системы, напрямую связанные с ретранслятором Арктура, но не станем расширяться без предварительного согласования с Советом, — сказал Удина.

— Ретранслятор Арктура находится на окраинах пространства Цитадели и связан всего с несколькими системами, на которые пока никто не претендует, — сказала Тевос. — Мы должны обсудить этот вопрос. Это может занять некоторое время, — добавила она, глядя на Спаратуса.

— Разумеется, советники, — сказал Удина.

— На время нашего совещания вы можете насладиться гостеприимством президиума, но мы настаиваем на том, чтобы вас сопровождали сотрудники СБЦ, — сказала Тевос.

— Я прекрасно понимаю, советник.

Удина развернулся и спустился по лестнице. М-7 пошли следом, и каждый из них держался между послом и сотрудником СБЦ.

— Может, перейдем в более удобные покои? Думаю, после такого разговора мне нужно выпить, — предложила Тевос.

9. Чай, булочки и обдумывание

Большинство рас галактики, открыв для себя алкоголь, тратят много времени и сил, чтобы создавать всё более странные и крепкие его вариации. Азари стали исключением. Да, у них тоже был алкоголь, и он им весьма нравился, но славились они прежде всего чаями. С помощью правильной смеси трав с нужными сложными химическими веществами азари могли подстегивать чувства, пробуждать тело, обострять ощущения, запускать недельные галлюциногенные приходы, погрузить пьющего в кому и даже, если верить слухам, дать временные биотические силы иным расам.

Последнее было заблуждением. Да, определенные смеси «Вечной синевы» содержали большое количество микрочастиц нулевого элемента, но не-азари они давали разве что слабое сияние и передозировку нулевым элементом. Для азари же лучшая «Вечная синева» успокаивала разум и оживляла тело. Она оказывала мощный эффект и стоила немалых денег, из-за чего чай обычно подавался в маленьких изящных чашечках. Тевос вновь наполнила чашку.

— Я лично, — сказал Спаратус, — не знаю, надо ли нам еще больше или меньше беспокоиться из-за человечества.

— Соглашусь, — сказал Валерн. — Их предложения о мире и свободном обмене информацией не могут не радовать. Их технологии могут принести немало пользы галактике.

— При этом они почти неотличимы от ИИ. Похоже, они нас не боятся, а предлагаемая ими информация, хоть и полезна, не более чем простые описания, которыми можно дополнить кодекс, — сказала Тевос, отпивая из чашки.

— Меня порадовало то, что они решили обратиться за разрешением Совета, прежде чем расширять границы, — сказал Валерн. Спаратус фыркнул.

— Они нам просто зубы заговаривают. Да, приятно, что они пришли и спросили, но я ни в жисть не поверю, что наше разрешение для них хоть что-то значило.

— Верно. Они жаждут мира, и я не вижу причин им отказывать, но их военная мощь и технологический прогресс вызывают серьезные опасения, — сказала Тевос.

— Я бы предложил согласиться на их условия. Они не пытаются отнять у нас то, что нужно нам, и предлагают возможность начать технологическую революцию, — сказал Валерн.

Он и Тевос посмотрели на Спаратуса. Он слегка сжал мандибулы, после чего вздохнул и сказал:

— Согласен. Я им не доверяю и рекомендую увеличить военные расходы и количество патрулей на нашей новой границе. Война в данный момент нежелательна. Слишком много неизвестного, а известное нам или кому-либо еще победы не прочит.

Тевос кивнула и отпила чая. Спаратус мог быть удивительно упрям, высокомерен, поспешен — тут она прервала себя и отпила еще раз — но дураком он не был.

— А что до их слов о крахе протеан? — спросил Валерн.

— Это возможно, но вряд ли стоит из-за этого бояться. Даже если эти «Уничтожители» истребили всех протеан, их больше нет. Иначе нас бы здесь не было. Паранойя человечества пройдет, когда они познакомятся с остальной галактикой, — сказал Спаратус.

— Человечество обладает множеством полезных вещей, которые принесли бы нам много пользы. Их сходство с синтетиками… вызывает беспокойство, но помимо этого, — Тевос замолчала, взвешивая следующие слова, — может, нам предложить им место в Совете?

— Что? Да мы только о них узнали! До этого утра они были неизвестной угрозой! — прорычал Спаратус.

— Другие расы расстроятся, если новички получат место в Совете раньше всех, — сказал Валерн.

— Не сразу же. Мы должны предложить им подобный вариант. Их посол был прав — если их раса старше саларианцев, а в экономическом, военном и технологическом плане они намного мощнее любой другой расы, то принять их в качестве юной расы будет оскорблением. Надо предложить им присоединиться к нам, и тогда они попадут под наши правила и договоры. Хотя, могу предположить, что многие они предложат пересмотреть, — объяснила Тевос.

— Военными силами человечество в рамки не поставишь, а сами они слишком гордые, чтобы просто так войти в число рас Цитадели. Надо либо предложить им стать независимыми союзниками, либо дать им власть и почет, чтобы в ответ суметь их контролировать, — согласился Валерн.

— Хм, тогда у них будет право и на Спектров, — пробормотал Спаратус.

— Да. Это даст нам шанс получить более точную картину человечества и увеличит вероятность выгодных торговых соглашений, — сказал Валерн.

Тевос вздохнула. Ее чашка опять была пуста.

— Разумеется. Если их посол согласится.

X

Сотрудники СБЦ нервничали. Всего их было двенадцать — по два на каждого человека и два про запас. Остальные были не так заметны и наблюдали за гостями из-за углов, через камеры и с аэрокаров. Все они присутствовали в тот момент, когда открылась правда о Выгруженных, и это их немало нервировало. Внутри этих неуклюжих, громко топающих металлических монстров не было никого уязвимого. Получается, если их броню уничтожить, они просто перепрыгнут в другое тело? Как тогда избавиться от того, для кого тело — расходный материал? К тому же, то, что люди общались на языке, который не распознавали уни-инструменты, делу совсем не помогало.

— Они нас боятся, не так ли? — по-человечески спросил Удина. Как и во всей остальной галактике, различные человеческие языки гомогенизировались столетиями. Даже теперь оставались акценты, диалекты и пуристические вариации, но большинство людей общалось на человеческом.

— Я бы не сказал, что они боятся, сэр. Они нервничают и не знают, как поступать, но они так же следят за окружением, как и мы, и придерживаются исключительной дисциплины. Вот если они начнут дёргаться, то у нас будут проблемы, — ответила командующий охраны, на данный момент называемый «Прочь-Один». Голос у нее был полностью человеческий, лишенный синтезированного дребезжания. Казалось, она была очень взбудоражена происходящим.