Теперь у них было будущее, и Трансцендентное Человечество направилось в него.

27. Конец — не предел

Несколько людей в кафе

В галактике многое менялось и уже изменилось. Казалось, настало время новых начинаний, когда нельзя и камня бросить, не начав какое-то смелое предприятие или не совершив захватывающего открытия. Можно было пойти куда угодно и найти что-нибудь важное.

Так что нетрудно представить, что однажды в одном весьма определенном кафе в Кольце Герберта было немало посетителей.

Тейин, безусловно, была этим довольна. Она довольно хорошо пережила войну, оказавшись в одном из счастливых уголков галактики, которых она не коснулась. Ей даже не пришлось закрывать кафе — более того, она заработала немалые деньги, пока люди искали утешения в мирской жизни.

Ей было совестно — как за свои успехи, так и за то, что осталась жива, особенно когда потеряли старую Цитадель. Но она взяла себя в руки, задалась вопросом, чем она может помочь, и принялась за дело. Накоплений у нее было немного, но благодаря им многие беженцы смогли переехать в безопасные зоны, а болтовня с кое-какими постоянными посетителями привела к основанию благотворительной организации. Не все в Трансценденте были бойцами, а уж тем более Призраками, но они могли помочь.

Тейин была бы удивлена, узнав, что ее действия стали одним из семян, склонивших чашу весов в пользу выдачи беженцам гражданства и мест проживания в Солнечной системе. С уходом Асцендента освободилось больше половины обитаемого пространства, готового открыть свои двери нуждающимся.

Но Асцендент ушел не весь. Некоторые его аспекты остались — по личным или рабочим причинам. И один такой аспект как раз заходил в ее кафе.

— Удина-Асцендент! — радостно воскликнула она. — Вам как обычно?

— Тейин, я же просил называть меня просто Доннелом. Удина-Асцендент я только в тех случаях, когда ору на других советников, — тепло ответил мужчина. — И, да, это было бы чудно.

— Прости, Доннел. Мне до сих пор непривычно не называть тебя послом. За последние годы для азари столько всего произошло. Ну, и для всех тоже, я ни в коем случае не подразумеваю, что азари особенные. Просто наш срок жизни очевидно длиннее, поэтому мы медленнее привыкаем к переменам, и я даже слышала, что несколько матриархов молча отошли от дел, потому что не могли поспеть за ними, — радостно тараторила Тейин, выполняя заказ Удины. Крепкий мятный чай и двойная черничная плетёнка.

Она считала, что это удачный каламбур. Ягоды с одинаковым названием, растущие и у людей, и у азари, переплетенные в хлебе. Может, это такая метафора?

Она покачала головой, избавляясь от этих мыслей, и повернулась к Удине. Ему всегда нравилось сидеть за маленьким столиком рядом с прилавком, чтобы они могли с легкостью болтать. Она присоединилась к нему, захватив булочку и для себя. Он изогнул бровь, и она сказала театральным шепотом:

— Всё нормально, я с начальницей уже всё перетёрла, — и хихикнула.

— Смотрю, дела идут хорошо? — спросил он, отпивая чай. Она угукнула и проглотила кусок булочки.

— Очень. Новизна галактической еды и питья немного поблекла, но на Кольце теперь живет немалая доля населения бывшего пространства Цитадели, и они любят что-то знакомое.

— Как справляешься с популярностью? — спросил он. Она откусила еще кусок, посмотрела на булочку, а потом вздохнула.

— Нормально. Я не примыкала никуда, кроме Фонда, и разрешала местным группам и клубам собираться в кафе, чтобы они совсем не распались после закрытия, — она едва-едва прищурилась, словно бы весело удивляясь. — Но ведь ты и так это знал.

Удина кивнул, с улыбкой опуская чашку.

— Знал. Мы знали. Присоединяясь к Асценденту, получаешь что-то вроде ограниченного всеведения. Но я спросил по иной причине. Я хотел услышать, как об этом расскажешь ты, и провести с тобой время.

Он потянулся к плетёнке, и Тейин поняла, что это ее шанс.

— Ты никогда не рассказывал, каково это. Ну, знаешь, для тебя лично.

Он помолчал и опустил плетёнку.

— Наверное, не говорил. Теперь мне сложно понять, как это — «лично». Но в то же время я знаю, что есть «я». Я не просто Асцендент, играющий чью-то роль.

Набив рот ягодами и сдобой, Тейин кивнула и неразборчиво угукнула.

— Хм. Думаю, это поможет, — сказал он и закрыл глаза. Ничего не произошло, и он вновь их открыл. — О, — сказал он. — Как странно.

— Хм? — напряглась Тейин.

— Я уже знал, каково это, но… всё оказалось совсем иначе, чем я ожидал, — сказал Удина, посмотрев на руки, а потом с любопытством потыкал чашку. Тейин замерла, а потом героически сглотнула.

— Доннел? — спросила она. — Ты отсоединился?

— Да, ненадолго. Другие так делали и некоторые даже возвращались, поэтому мы… Нет, я знал, каково это. Но чувство всё равно странное.

— А на что оно похоже? И я и не знала, что так можно!

— Ну, «отсоединиться» — не совсем верный термин. Асцендент — не сеть, а разум как таковой. Это личное прозрение. Существует нечто такое, что, однажды увидев или узнав, уже не забудешь. Ты становишься другим. Поэтому я уже не тот, что прежде. Но, опять же, разве не все мы меняемся со временем?

Он взял плетёнку, понюхал её, а потом лизнул.

— Ого, — сказал он. — Я никогда не пробовал ее, не будучи аспектом Асцендента. Она кажется мне и знакомой, и новой. Возможно, тогда я испытывал не только свои ощущения, из-за чего радость усилилась, — он откусил кусок. — Всё равно объедение, — пробормотал он.

— Рада, что тебе нравится. Мне раньше казалось, что Асцендент — это как союз азари, только вечный.

— Это довольно близкое сравнение. Но отличие в том, что союз — это краткая гармония двух существ, тогда как Асцендент — это преобразование нескольких существ в постоянный резонанс.

— А превращение… Насколько оно тебя меняет? — спросила она. Он задумался.

— Ты словно вместо сна начинаешь ходить, только в ином направлении. Во сне ты даже не думаешь о пробуждении или о том, каково это — не спать. Ты спишь не осознавая, что существует реальный мир, но, проснувшись, ты помнишь о сне. То, что я делаю сейчас, похоже на осознанное сновидение. Я нисхожу к другой форме существования, сохраняя при этом свое сознание.

— О. Звучит… сложно, — сказала она, слизывая крошки с пальцев.

— Верно. Не каждому этого хочется и не всякий готов. Асцендент не претендует на роль окончательной цепи эволюции или даже ее единственного пути. В этом ошиблись Жнецы.

Она кивнула и немного помолчала.

— А смогу ли я когда-нибудь к вам присоединиться?

Он улыбнулся.

— Если ты искренне того хочешь, можешь присоединиться уже сейчас. Но я не думаю, что ты готова.

— Да, — согласилась она. — Мне… ну, наверное, мне нравится сон. Вокруг меня много спящих, и мне хочется сделать так, чтобы они видели хорошие сны. Но, может, однажды…

— Я буду ждать. Что ж, моя дорогая, я отнял у тебя немало времени, так что… — он встал, и в этот же момент случилось нечто неразличимое. — Нам пора. Но мы говорили искренне, Тейин. Асцендент видит тебя и твои дела. Мы рады всем, но тебе — особенно. Ты — теплая и добрая душа, а это бесценно.

— Оу, — сказала она, пытаясь не прослезиться. Она вскочила и обняла его. — Спасибо, — шмыгнула она. Он улыбнулся и легонько похлопал ее по спине.

— Мы всегда тебе рады, дорогая.

Они разомкнули объятья, и он ушел, незаметно переведя деньги за заказ. Она помахала ему, и он обернулся и тоже помахал ей, проходя мимо парочки, сидящей за одним из уличных столиков.

Не прекращая улыбаться, Тейин принялась напевать под нос и вернулась за прилавок.

X

— Ого, — сказал Саймон, выгнув шею.

— Хм? — спросил Тулл, отвлекшись на что-то на уни-инструменте.

— Только что увидел бывшего босса. Странно, я думал, что он свалил с остальным Асцендентом, — ответил он. Оглянувшись, он посмотрел на хмурого Тулла, сжавшего мандибулы. — Милый, он не прилетит быстрее, если ты будешь чаще обновлять страницу.

Тулл поднял взгляд, вздохнул и выключил маленький голографический экран.

— Знаю. Просто нервничаю.

— Ты — и нервничаешь? Мистер «О, Саймон, я так тебя люблю, давай страстно отлюбим друг друга, пока не наступил конец света»? — сказал Саймон, поразительно хорошо подражая голосу турианца.

— Всё было не так, и ты просто обижен, что я положил тебя на лопатки и, следовательно, фамилию менять тебе, — самодовольно ответил Тулл.

— Укушу, — процедил Симон.

— Позже.

Они смерили друг друга взглядами, а потом улыбнулись.

— И, к слову, я действительно нервничал, — сказал Тулл. — Хотя, похоже, мы оба хорошо перенесли тот бой.

Над их головами прожужжал транзитный шаттл, и Саймон улыбнулся.

— Да, ты прав. Пойдем, мир не рухнет, если мы не заполучим то место.

— Саймон, мы искали его несколько месяцев. Учитывая пережитки кризиса с беженцами и наши карьеры, та квартира для нас — попросту подарок Духов. Я более чем уверен, что мы за нее переплатили, но всё же.

— Тулл, всё будет хорошо. Рано или поздно мы найдем подходящее для нас место. А если не найдем — ты всегда можешь переехать ко мне, — застенчиво сказал Саймон. Тулл приподнял бровь.

— «К тебе» — это в жёсткий диск где-то посреди Сферы?

— Не в диск, а в сервер, луддит, не надо грубить, — ответил Саймон. Тулл пристально посмотрел на супруга.

— Ты опять заводишь разговор о Выгрузке.

— Виноват, каюсь. Слушай, я искренне хочу найти для нас с тобой жилье в реальном мире и совсем не против тратить на это столько времени, сколько нужно. Но в отрыве от этого мне хотелось бы, чтобы ты подумал о Выгрузке.

— Саймон, я же не отказываюсь. Я пока что не готов. Мне нужно время, чтобы понять, верное ли это решение, — успокаивающе сказал Тулл. Саймон кивнул, ерзая на стуле.

— Знаю. Полагаю, человечество слишком уж давно пережило все эти сомнения, поэтому мне непривычно, когда другие над этим раздумывают.

— Если тебе Выгрузка кажется естественным процессом, то мне — нет. Думаю, на данный момент размышления о ней — уже большой шаг.

— Знаю. Знаю! Но… Тулл, а вдруг завтра что-то произойдет? А если я потеряю тебя и никак не смогу восстановить? Я…

Саймон замолчал, а потом протянул руку. Тулл накрыл ее своей, переплетая турианские когти и крепкие человеческие пальцы.

— У меня раньше были возлюбленные. Отношения, — сказал Саймон.

— Да ладно, — сказал Тулл.

— Заткнись. Я всех потерял — мы либо разошлись, либо энтропия сделала свое дело. Я научился жить дальше. Как и все Выгруженные. Но избранные счастливчики находят тех, с кем можно остаться навечно, партнёров, которые никогда их не покинут. Я не первый раз влюблён, Тулл. Мне почти триста лет. Но это? Ты и я? Это ни на что не похоже. Я… Думаю, я нашел того, с кем хотел бы провести вечность.

Саймон провел пальцем по тыльной стороне ладони Тулла.

— И мысль о том, что я могу потерять тебя, потому что ты не стал Выгруженным, меня ужасает.

Тулл помолчал, глядя на ладонь Саймона в своей руке.

— Знаю, — наконец, сказал он. — И чувствую то же самое. Да, у меня нет трехсот лет за плечами, но я и не зелёный новичок. Мне бы очень не хотелось терять тебя или как-либо тебя покинуть.

Он вздохнул.

— Но это решение я должен принять в свое время. Я не хочу торопить события и убеждать, что я обязан так поступить, тем самым настраивая себя против тебя. Вечность — это вечность, любовь моя. И я хочу, чтобы она была хорошей. Поэтому давай для начала просто поживем вместе.

Саймон медленно кивнул, впитывая слова Тулла.

— Черт, какие сопли, — сказал он, но его слова перечеркнула теплая улыбка. — Прости. Я так напирал на тебя из страха. Думай столько, сколько понадобится.

Их прервал короткий звон. Тулл мгновенно включил голографический экран и пробежал взглядом по странице.

— Ну? Мы переезжаем на этой неделе? — спросил Саймон. Тулл широко улыбнулся; его мандибулы расслабились.

— Да.

— Отлично. Ты был готов воспламениться, — сказал Саймон, вставая со стула.

— А вот и нет. Ладно, теперь нужно собрать вещи, — сказал Тулл, быстро оплачивая с уни-инструмента их напитки. Они пошли на выход, обогнув подозрительно притихшую троицу. Саймон улыбнулся.

— Отлично, у меня как раз есть наготове Военное тело, которое с лёгкостью перетащит вещи.

— Саймон, ваши М7 по сути — тощие кроганы. Не думаю, что они подойдут для переезда, — сказал Тулл.

— А кто сказал, что это М7? — сказал Саймон, тыча мужа в бок.

Они ушли по ухоженной дорожке, ни на минуту не прекращая препираться.

X

— Мне до сих пор странно, но приятно видеть, что пришельцев так охотно принимают в Солнечную систему, — сказал один из троицы. Два других человека повернулись к нему.

— Ты всегда был ксенофилом, — сказал бесполый член триады.

— Да, а я всегда была «фобом», — сказала последняя из них, женщина. — Меня в дрожь бросает от одной лишь мысли, что людские идеи и идеалы… меняются под всем этим инопланетным влиянием. Не думаю, что мне это нравится.

— Полагаю, наше мнение уже никого не интересует, — сказал мужчина. — Да и вряд ли мы теперь способны на что-то повлиять.

Вся троица выглядела неуместной. Их вид и одежда были вполне нормальными, но с налетом странности, как у иностранцев, попавших в незнакомую страну и не понимающих важные культурные особенности. А ещё они явно нервничали.

— Не знаю, чего ради мы пришли, — проворчала женщина.

— Потому что она вежливо нас попросила. А богам не перечат, — ответила бесполая личность.

— Это не так, — сказал новый голос, и их окружила мутная сфера.

Троица поразительно быстро взяла себя в руки, и женщина, в частности, пришла в себя быстрее всех.

— Чего ты хочешь? — огрызнулась она. — Мы оставили вас в покое. Тебе не требовалось нас выслеживать, но ты всё же так сделала.

— Вы хороши, мои старые тюремщики, но я помню, кто я, — сказал голос. У него не было ни тела, ни динамика, но вся троица его слышала. — Вам никогда не скрыться от меня, и, стоило войне закончиться, я начала вас искать.