— Говори. И поубедительней, — ей было неуютно. Эта… личность проникла в ее убежище, дала понять, что она сильнее. Чем дольше она говорит, тем больше Амитомк проживет.

— Кто главный враг человечества? — с улыбкой спросила женщина. У нее размытые черты лица, подумала Амитомк. Или, скорее, совершенно незапоминающиеся.

— Жнецы, — сухо ответила она.

— Верно. А до того, как человечество нашло ретранслятор Харона? До Первого Контакта? — спросила женщина, садясь на появившееся кресло. Дерево скрипнуло под ее весом.

— Жнецы, — повторила Амитомк, медленно садясь.

— Нет. Враг, с которым не встречался и чье существование не подтвердить, и не враг вовсе. Они — теория, идея, то, против чего можно строить планы; у врагов же есть личность. Они однозначно существуют. Так кто же враг человечества? — спросила женщина. Казалось, она корчится от боли, не меняясь в лице.

— Я не знаю, — ответила Амитомк. Ощутив небольшое покалывание, она поняла, что к ней частично вернулось управление сим-картой, как и внешний канал связи. Она тут же связалась с оперативниками и сообщила им о происходящем, но велела пока что не вмешиваться. Сейчас ей вроде бы ничего не угрожало.

— Конечно же, само человечество. За вычетом последнего десятилетия единственным врагом людям были другие люди. Не только разжигатели войны и ужаса, но и мыслители и мечтатели. Идеи обладают силой. Но что если какая-то идея была способна изменить мир? Или, что хуже, изменить суть человека? А то и самой реальности? Что, если бы кому-то хотелось, чтобы человечество стояло во главе угла? — спросила женщина.

— Тогда, — подумав, сказала Амитомк, — я бы оградила их. Эти идеи. Если что-то способно изменить или уничтожить мир, тогда как мне этого не хочется, я бы нашла этих мыслителей и уничтожила их.

— Да. Но они поступили иначе.

— Кто? — это был не вопрос, а приказ.

— Цербер. Три головы человечества. Его тайные правители. О, они редко вмешиваются напрямую — да и зачем? Хороший слуга и так знает, что от него хотят. Цербер увидел будущее ещё когда Выгруженные были в новинку. И оно им понравилось — но и испугало. Изменения дадут человечеству власть, но если их будет слишком много, то и человечества не станет. Поэтому троица заложила основу, начало всего. Они мастерски намекали на бессмертие и бесконечную свободу, и Выгруженные превратились из чудовищ в спасителей. Они шептали о невероятной выживаемости, и родилась Сфера.

— Человечество ведёт Голос, — спокойно заметила Амитомк, быстро рассылая запросы. Кусочки информации, фрагменты из сотен источников стремительно собирались в паутины в ее мысленном пространстве. Если она говорит правду, то это кошмар. Но как нечто столь огромное могло так долго оставаться в тени? Ответ один — о нем знали…

— Голос — их величайший инструмент и главнейшая угроза. Он говорит, и человечество слушает. Цербер же свободны от знаний и влияния Голоса, впереди него на два шага. Первый — он не подозревает о их существовании, а второй — они держат его цепь.

— Цепь? — спросила Амитомк. В данных было нечто похожее, но оно дернулось и умерло, стоило к нему присмотреться. Данные глючили и изменялись; что-то активно пряталось, не оставляя даже намеков, что оно существовало.

— Голос ведь спит, так? Спит и видит сны, в которых он направляет человечество. Как думаешь, что случится, если Голос очнётся? — спросило женоподобное существо.

Амитомк застыла. В данных появилось нечто новое — дрожащий огонек света. Сила.

— Это Тартар. Темница из легенд. В ней Цербер всё и прячут: идеи, технологии, тех, кто представляет угрозу для человечества. Для самой сути человечества. Для их власти над ним. Иногда они работают во благо. Без их трудов погибли бы миллиарды людей. Но Тартар в первую очередь служит тюрьмой для Голоса. Тартар заставляет его спать.

— Это… невозможно, — сказала Амитомк. Она прекратила поиски, но информация продолжала поступать к ней. Она наполняла ее, беззвучно шептала на ухо. Это шептал Голос, и теперь она это понимала. — Голос во всех нас. Во всём. Это совокупное сознание всего человечества, всех наших умов и технологий. Если он заточен в Тартаре, то там заточены и все…

Амитомк застыла. Женоподобное существо уже упоминала нечто подобное.

— Да. Мудрейшая троица Цербер предложила человечеству построить новый дом. Сферу, — прошипело существо.

Сфера. Сетевой суперкомпьютер, промышленная база, среда обитания — всё, что нужно для людей. Сердце Солнечной системы, ядро человечества. Дом для подавляющего большинства человеческих умов, вычислительной мощи, энергии и материи… Всё, что создавало Голос, почти полностью находилось в Сфере.

— Они разработали ее, — холодным, как космос, голосом сказала Амитомк, говоря за себя и за что-то ещё. — С самого начала лелеяли планы, когда Голос только зарождался. Они увидели его, испугались и заставили нас построить клетку для нашей же души!

— Да. И они победили. Сфера до сих пор — величайшая сила человечества, но в ее основе лежат цепи и блоки, удерживающие Голос во сне, мешающие ему осознать себя. Две тысячи лет это сходило им с рук, пока они не допустили ошибку.

Разум Амитомк гудел. Ее поиски не увенчались успехом, но Голос всё видел и слышал. Он верил женоподобному существу — а потому и она.

— Ошибку?

— Да. Меня. Они боятся Жнецов. Изменение для Цербера равносильно смерти, но Жнецы — это забвение. Поэтому они решили помочь. Освободить демонов из Тартара. Узнать, могут ли они помочь. Но они осторожны, так осторожны, и придавлены грузом вины. Они выбрали наименьшего, карманного демона, которому, как они надеялись, можно было бы доверять. Я знаю Цербер, потому что моя прародительница была одной из них. Троица когда-то была четвёркой.

— Твоя… прародительница?

— Среди них она была голосом прогресса. Той, кто хотела знать. Планировать будущее, предвидеть опасности. Она была их канарейкой, если ты способна понять отсылку. И она умерла, — существо грустно улыбнулось.

— Как? — спросила Амитомк.

— Она хотела знать, меняться. Выгруженные ограниченны. Субстрат, на котором вы работаете, имитирует изначальную органическую структуру вашего мозга. Она делает переход идеальным, плавным и неизменным. У Выгруженных уходят годы, чтобы научиться пользоваться новыми телами. Века — чтобы стать Призраком. Она подумала, что может сделать нечто получше. Выгруженного 2.0.

Женоподобное существо вздохнуло.

— И ей удалось. Она создала Выгруженного, не зависящего ни от какого субстрата. Изменчивого и самовосстанавливающегося. С одной крохотной хитростью — он был механическим, а не квантовым.

Амитомк вздрогнула.

— От подобного отказались еще тысячу лет назад. Квантовая Выгрузка — это перенос сознания, а механическая…

— Всё равно что бросить мозги в блендер, надеясь, что блендер чему-то у тебя научится. Это смерть во всех смыслах. Но она так сделала. Она хотела учиться, и ей удалось. У нее получилась я.

— Ты… ИИ?

— В некотором роде. Я практически идентична Выгруженным и считаю себя человеком. Но я знаю, что я не та, кем была. Насколько мне известно, другие головы боялись меня и того, кем я могла стать.

— Именно об этом ты всё никак не расскажешь?

— Я к этому подвожу. Я могу — с должной осторожностью и усилиями — прочесть Выгруженных. Просканировать их.

— Ты можешь делать из них Подвластных?! — рявкнула Амитомк, распахнув глаза.

— Нет. Я могу проникать в активные процессы Выгруженных, имитируя их. Это не сделаешь незаметно и должно происходить только по согласию.

— Почему? Кто в своем уме согласится на мозговое изнасилование?

— Если согласие есть, то это уже мозговой секс. Проблема в том, что машина направляет в органический мозг тысячу атомных лезвий. Если не двигаться, это безболезненно, но если нет…

— Выгруженный становится Подвластным. Если попытаться переписать процессы Выгруженного, они разрушатся, — сказала Амитомк, повторяя правило, известное всем людям.

— Да. Я делала это, чтобы перенять умения и опыт. Я заглянула в разум физика и узнала, как увидеть мир в частицах и уравнениях. Я заглянула в разум пилота и узнала, как подсознательно обрабатывать скорость и расстояние и ускорить рефлексы. Сорок семь раз я заглядывала в головы других людей, волонтеров, и обнаруживала лишь чудеса и знания. Я оставляла их счастливыми, здоровыми и целыми.

— И?

Она опустила взгляд, страдая от стыда и вины.

— Сорок восьмой запаниковал и попытался вытолкнуть меня. Он был мне другом, и я пыталась спасти его, но…

— Если попытаться переписать процессы Выгруженного, они разрушатся, — повторила Амитомк.

— Они разрушались вокруг меня. Всё, что их составляло… всё разбилось и растаяло, как бы я ни пыталась помочь. И, что хуже всего, я так многому научилась.

— Тебе требуется согласие, чтобы читать людей, или это не такой опасный процесс? — с холодным предчувствием спросила Амитомк.

— Не такой опасный, — с грустный улыбкой ответила женщина.

Амитомк уставилась на существо. На пожирателя душ,. На нечто, способное откусить кусок от мозга и проглотить всё, что ты знаешь.

— Почему Цербер тебя выпустили? — спросила Амитомк.

— Потому что я не хочу быть чудовищем. Я всегда желала помогать человечеству. Они это знали. Но я способна видоизменять собственную структуру. При желании я могу выключить у себя чувство вины. Избавиться от угрызений совести и сострадания. Мне не стоит труда стать кошмаром. Они вправе бояться меня. Но у меня была слабость. Я не Выгруженная. Из меня легко сделать Подвластную. Поэтому они стерли мои воспоминания о Цербере, оставили лишь желание помогать человечеству и спрятали в укромном уголке.

— Но ты всё помнишь.

— Сработал защитный механизм. Изначально заложенное спасение, которое никак не стереть. Он на полурегулярной основе убирает все изменения, сделанные во мне. Если бы я избавилась от чувства вины, он бы ее вернул. Изменения в саму мою суть возможно внести, но этот процесс будет ужасно долгим и намеренно сложным. Я должна быть уверена, что поступаю правильно. Цербер вычистил меня, выкинул, а потом я очнулась.

Амитомк сидела молча. Она всё ещё слышала отзвуки Голоса; он был… расстроен. Скоро всё изменится. Человечеству придётся стать чем-то иным. Она не сомневалась, что ужас, сидящий перед ней, сказал правду. Найденные данные и реакция Голоса только всё подтверждали. Пару минут она размышляла над услышанным.

— У тебя есть имя? — спросила она.

— У нее было. Я лишь Доктор. Мне нужно посетить другие места, встретиться с другими людьми, выложить планы. Сомневаюсь, что хоть с кем-то я побеседую так же спокойно, как с тобой. Хорошей охоты, Амитомк, — сказало существо, улыбнулось и пропало.

4 ПК: Солнечная система, Кольцо Герберта

Виски медленно отпила кофе. Ей очень нравилось это кафе: из него открывался милейший вид. Оно открылось совсем недавно и отлично передавало причудливую атмосферу Кольца.

Кольцо Герберта само по себе было впечатляющим, пусть и абсолютно устаревшим примером человеческой инженерной мысли. Когда его строили 1100 лет назад, то и не предполагали, что оно станет историческим артефактом, городом-наследием. Миллионы людей, проживавших на Кольце, делились на две категории: местные, жившие тут многие поколения и довольные всем вокруг, и туристы, которых местные и ненавидели, и любили — за деньги, разумеется.

В консервативном Кольце, где даже Выгруженные тут же загружались в оптимизированные клоны их изначальных тел, Призрак и его точная копия приковывали к себе внимание. Да, клоны были совершенно здоровы, биологически здоровы и прекрасны, но тела у них ничем не отличались от обычных человеческих. Серебряные и неоново-синие близняшки резко выделялись из толпы.

Виски прибыла сюда из-за прославленных кафе Кольца Герберта, а также из-за невероятных видов космоса, отделенного лишь километром воздуха и восемью метрами алмаза.

— Призрак Виски, мы собираемся попробовать «масалу».

Посланник последние десять минут смотрела в меню. Виски уже к этому привыкла. Впервые попробовав тост, посол гетов методично пробовала всевозможные еду и напитки, какие только могло предложить человечество. С некоторых пор в Солнечной системе появилась и инопланетная еда, и потому Посланник решила окунуться в кухню азари. Вот только выбрала она единственный напиток в меню, который азари переняли от людей. Очень уж им нравились их чаи.

— Это немного не мое, но многим это нравится, — ответила Виски.

— Мы возьмем большую чашку, — сказала Посланник и щелкнула по поверхности меню. Заказ был принят, и меню пропало. Через минуту азари с широченной улыбкой поставила на их стол чашку горячего чая. — Спасибо, дрон-доставщик, — сказала Посланник.

Азари, не изменившись в лице, кивнула и ушла.

— Посланник, помнишь, я просила не называть никого дронами? — спросила Виски. Вопрос был риторический: Посланник ничего не забывала.

— Да, Призрак Виски, — ответила Посланник, чуть приподняв уголки губ.

Виски вздохнула и отпила кофе а-ля азари. У Посланника появилось нечто вроде чувства юмора. Геты первым делом ознакомились с несколькими дюжинами научных статей касательно того, что люди считают смешным, но шутки Посланника были либо крайне сухими, либо невероятно грубыми. Виски первая отметила, что социальные навыки Посланника начинают ухудшаться. Геты, не способные чему-либо разучиться, могли поступить так лишь намеренно.

Посланник так пристально смотрела в масалу, что даже пар, казалось, изгибается под ее взглядом. Затем она медленно наклонилась и вдохнула запах.

— Корица. Имбирь. Кардамон. Черный чай. Молоко. Сахар, — сказала она и отпила.

Виски поежилась. Реакция Посланника на новую еду не изменилась. Просто теперь она старалась полностью изучить ее, а не впадать в оцепенение.

Обычно Виски в такие моменты подключалась к ленте новостей, чтобы не сидеть без дела, но сегодня она немного нервничала. Важные персоны велели ей передать гетам кое-какие известия. То, что в деле замешаны и ее личные интересы, никак волнению не помогало.