На протяжении всего сражения человечество старалось минимизировать потери. Их неумолимое наступление внесло разлад в ряды батарианцев, что и спасло многим из них жизни. Не обращая внимание на пальбу уставших противников, Военные тела по возможности разоружали их или уничтожали на месте, когда те противились. Пленников люди лечили. Безупречная, безликая броня Военных тел подавила сопротивление, видевшее, что ничто не может вымотать человечество.

XXXXX

Годом позже всё было кончено. Кое-где возникали вспышки насилия, но после капитуляции батарианских правителей и уничтожения военных сил новым владельцам Кхар’шана уже ничто серьезного не угрожало. На встрече, которая транслировалась всей остальной галактике, человеческие дипломаты представили батарианцам документ, который впоследствии станет крайне знаменитым.

Батарианское Соглашение было первым взглядом на планы человечества касательно галактики. В нем было предельно четко изложены ожидаемые права и обязанности как отдельных лиц, так и организаций. Да, оно было не без изъянов, но оно провозглашало универсальную базовую мораль. Соглашение объявляло незаконными многие обычаи батарианцев, но и устанавливало право их расы на самоуправление. Батарианские правители с опаской подписали Соглашение, и человечество почти что за ночь покинуло их мир.

Действуя в соответствии с предписаниями Соглашения, Третья Сфера начала обеспечивать батарианцев товаром и материалами для восстановления. Им свободно предлагали человеческие строительные технологии, и батарианская экономика вместо краха пережила расцвет, поскольку освобожденные рабы и усиленные антикоррупционные законы вычистили поколения кумовства из многих сфер. Некоторые человеческие товары стало дешевле покупать у батарианцев, а остальной части галактики как раз очень были нужны некоторые материалы и продукты, которые могли сделать лишь Сферы.

Третья Сфера осталась под властью людей, а ретранслятор был перенесен на новую орбиту между ней и Кхар’шаном. Медленно, но верно начала формироваться новая и лучшая батарианская цивилизация. Ее основа была заложена Трансцендентным Человечеством, но возглавлял ее батарианский народ.

20. Беседы о будущем

4 ПК: Цитадель

Последствия войны с батарианцами эхом разнеслись по галактике. Миллионы обсуждали случившееся, в большинстве своем мусоля одни и те же факты, не зная всей подоплёки.

В тихом ресторане на Цитадели один турианец надеялся разобраться в ситуации. Тулл был капитаном, назначенным в патрули с людьми. С одним из них, капитаном Саймоном Уорреном, у него завязалось нечто вроде дружбы. Тулл предложил ему встретиться, предположив, что Уоррену известна хотя бы часть правды. Сегодня они должны были впервые встретиться в живую.

Выгруженные не нуждались в отдыхе и потому предпочитали оставаться в бортовых сим-картах. Многие военные Выгруженные опасались взаимодействовать с физическим миром без брони и оружия. Создание хрупкого Домашнего тела для посиделок в баре казалось им опасным расточительством.

Но Тулл настоял на встрече. Да, он не обманывался тем, что она пройдет в тайне, но понимал, что живые разговоры хотя бы не запишутся автоматически. А ещё ему хотелось встретиться с другом во плоти, пообщаться с ним. Ранее они говорили по видео или голограмме, но сегодня впервые должны были оказаться лицом к лицу.

Перед ним возникла тень, и напротив него села женщина. Бордовое платье выгодно оттеняло ее бледную кожу, а короткие черные волосы обрамляли красивое лицо с незаметным, но идеальным макияжем.

— Простите, мэм, но я… — Тулл замолчал, глядя в блестящие от смеха глаза. Очень знакомые серые глаза. — Саймон?!

— Симон. Я не на службе.

Тулл уставился на нее, на миг забыв про проблемы батарианцев.

— Ты, эм…

— Хорошо выгляжу? Прическу сменила? — спросила она.

— Женщина? — спросил Тулл.

— Я же сказала — я не на службе.

Тулл продолжал смотреть на нее, пока одна приподнятая бровь не намекнула, что он не очень вежливо себя ведёт. Он знал, что Выгруженные меняли физический облик, когда только хотели, но и не подозревал, что так кардинально.

— Прости. Я не ожидал… Ну, я ожидал увидеть тебя в том же виде, в котором ты общался.

— В нем я остаюсь только на службе. Мне нравится рост и возможность сотрясать стекла голосом. Вне службы я люблю принарядиться, — сказала она, чуть потянулась и взяла меню. — Да и повод сейчас соответствующий. Ты что-нибудь заказывал?

— Эм, нет. Решил тебя подождать.

Она тепло улыбнулась.

— Какой ты джентльмен.

Тулл немного растерялся.

— Прости за бестактность, но в пространстве Цитадели… смена пола нормой не является. Я несколько удивлен.

— Среди людей это тоже не норма, но и не дикость. Освобождение разума от тела позволяет людям осознать, кто они и как себя определяют. Ты удивишься, сколько людей даже не задумывались, кем на самом деле хотели быть, — она подняла взгляд от меню. — Или чего им хочется.

Туллу показалось, что он упускает нить этого разговора. А то и уже упустил.

— Изначально ты был мужчиной или женщиной? — спросил он. Симон приподняла брови.

— Друг мой, чтобы ответить на такое, придется отмотать назад пару веков. Да и к делу это не относится. Я давно не та, кем была, — она опустила меню и пристально посмотрела на него. — Я неправильно истолковала твое предложение?

— Нет, мне хотелось с тобой встретиться, — сказал он, вспоминая о планетарном нашествии. — Чтобы обсудить батарианский конфликт, а также просто поговорить. Я не Выгруженный. Мне больше нравится общаться во плоти.

— Я это поняла. Честно сказать, ещё я подумала, что ты пригласил меня на свидание.

У Тулла посинели мандибулы. Симон вздохнула.

— Прости. Думаю, я всё не так поняла. Для Выгруженных встреча в живую обычно предшествует роману. Я не была уверена, что ты это знал, но всё равно решила приодеться.

— Ты хотел… а пойти на свидание? Со мной?

Она ухмыльнулась.

— Тулл, ты отличный капитан, не обделенный состраданием. Меня завораживает твой тактический гений — и это притом, что я командую куда дольше тебя. А ещё у тебя отличное чувство юмора и убийственные скулы.

— Не знал, что тебе нравятся мужчины.

— Тулл, я — Выгруженная. Мы две тысячи лет назад перестали заморачиваться полом наших партнёров. Ты — прекрасная личность и хороший друг. Я решила узнать, хочется ли тебе большего.

— Я… так не думаю. Не… По крайней мере — не сейчас. Надеюсь, ты понимаешь.

— Конечно, — ответила она, печально улыбнувшись. — Не задавать вопросы, на которые тяжело ответить. Итак… Может, закажем и поговорим?

— Да, давай.

Они в напряжённом молчании заказали еду и напитки.

— Да, — сказал Тулл, — навели вы шороху.

— Я лично или человечество? — улыбнулась Уоррен.

— Человечество, но и ты постоянно сеешь хаос.

— Не моя вина, что меня вечно посылают на потенциально взрывоопасные миссии.

— Но ты вечно из них возвращаешься. Поэтому продолжают посылать, — пошутил Тулл.

— Так вот в чем проблема, спасибо! — ответила Уоррен, и напряжение спало.

— Нет, — сказал Тулл, дёргая мандибулами от смеха. — Я говорил о ситуации с батарианцами.

— Вторжение людей к суверенной расе, — криво ухмыльнулась Уоррен.

— Да. По крайней мере, так считает большая часть галактики. Они волнуются. Большинство боятся могущественной армии, но некоторые…

— Да? — спросила Уоррен, спокойно отпивая кофе. Тулл глянул на нее.

— Не прикидывайся дурочкой. Ты знаешь, чего боятся личности поумнее.

— Соглашения.

— Именно. Это очень интересный документ. Ты, например, знала, что там ни разу не упоминается слово «батарианский»?

— Какое занятное наблюдение.

— Серьезнее, Сай… Симон. Этот документ — почти что манифест человечества.

— А если и так, Тулл, то что это говорит о наших целях?

Тулл помолчал, колыша пиво в кружке.

— Говорит о том, что вы хотите навязать галактике свою мораль, человеческую мораль. Вы хотите, чтобы ей подчинялась вся вселенная, но она многих огорчает. Вы выдвигаете ультиматум.

— Ага. Самое время.

— Симон… — предупредил Тулл.

— Тулл, вопрос. Ты веришь в Жнецов?

Он подумал.

— Я знаю, что человечество в них верит. Не думаю, что это какое-то прикрытие или, как многие говорят, оправдание. Но сама мысль, что они существуют… одновременно притянута за уши и кошмарна.

— В любой ситуации нужно понимать, каким будет лучший и худший исход твоих поступков. Если Жнецов нет, но галактика будет готовиться вместе с человечеством к их появлению, мы достигнем невиданного уровня сотрудничества, при этом не сражаясь с божественными машинами геноцида.

— Сотрудничества — но по правилам человечества, — сухо заметил Тулл. Симон изогнула бровь.

— Тулл, посмотри мне в глаза и скажи, чем это отличается от жизни по правилам Совета.

Тулл сварливо хмыкнул.

— С этим я бы точно поспорил, но твою точку зрения я понял.

— Это упрощение, но справедливое. А что будет в худшем случае, когда мы не успеем подготовиться к появлению Жнецов? Вымирание. Такая перспектива обычно сильно влияет на принимаемые решения.

— Я понимаю, Симон. Для многих оба варианта одинаково плохи — для Совета в первую очередь — но я тебе верю. Ты не лжешь, да и вряд ли у людей есть какой-то тайный план по порабощению галактики.

— Угу, особенно после публикации Соглашения, — пробормотала Уоррен.

— Пожалуйста, не шути об этом. У некоторых отсутствует чувство иронии.

— Мне ли не знать. Само человечество еще не пришло к полному согласию, — сказала Уоррен.

— Правда? Не буду притворяться, что разбираюсь в вопросе, но разве ваш Голос, эм… не выражает общую волю? — спросил Тулл.

— Выражает. Но у нас не коллективный разум, Тулл. Голос — это совокупность, способная принимать решения на основе всех известных человеческих знаний и мыслей. Отдельные ее части могут противоречить другим.

— А ты? В смысле, на чьей ты стороне?

Уоррен пожала плечами.

— Я не знаю. Что-то нужно делать, и если Голос так решит, я поверю, что это правильный выбор. Проблема в том, что вторжение, оккупация и Соглашение делались не Голосом. Голос их запустил, но всю работу делали мы, в основном смертные люди.

— Ты боишься последствий? — спросил Тулл.

— Всем стоит их бояться. Веками до Послания и даже после него было множество случаев, когда более продвинутая и могущественная нация захватывала слабые. Иногда — из благих намерений, но в основном из плохих. Даже когда всё делалось ради всеобщего блага, с минимальными жертвами и побочным ущербом, результаты меняли мировую историю к худшему.

Тулл кивнул.

— Некоторые расы Совета любят притворяться, что у нас такого не было, но я увлекаюсь историей. Если покопаться, можно прийти к выводу, что почти все расы в этом схожи, даже если у каких-то это осталось давно в прошлом.

— С тех пор мы многому научились. Уверена, мы еще набьем шишек, но мы хотя бы пытаемся помочь батарианцам оправиться. И как можно скорее.

— Что, есть какой-то крайний срок? — не совсем шутливо спросил Тулл.

— Мы не знаем. Мы столько искали, но так и не нашли у гетов достаточно доказательств, чтобы убедиться как в скором возвращении Жнецов, так и в их планах или количестве. Они могут прилететь завтра или же через век.

— Да уж, заставляет заволноваться, — сказал Тулл.

— И не скажи.

4 ПК: Сфера Арктура

Амитомк вздохнула и расслабилась.

Конфликт с батарианцами был утомительным, но теперь он подошел к концу. Впервые за год она могла отдохнуть.

Ее сим-карта была хорошо защищена — и это еще мягко сказано. По сути, она даже не сходила с борта «Виртуозной эксцизии» — просто переместилась в сектор, огражденный неприступными файерволами. Связаться с ней можно было только в случае ЧП.

Амитомк сидела на веранде маленькой хижины и смотрела на низкие лесистые горы. Подобную картину можно было увидеть разве что в заповедниках на Земле, да и то в меньшем размахе. Амитомк пару раз бывала в них, чтобы в точности передать всё в персональной сим-карте. Ее род шел из этих земель, когда-то бывших севером Австралии, и потому ей хотелось при каждой возможности возвращаться к своим корням. Некоторые Выгруженные считали себя рожденными в космосе или гражданами всей Солнечной системы в целом. Другие же держались за историю и культуру, чтобы сберечь свое наследие, как заповедники берегли экологическое наследие Земли.

Паляще-красное солнце кренилось к закату, а эвкалипты на холмах шелестели на вечернем ветру. В надвигающейся тьме пели птицы; на ветвях щебетали розовые какаду и воскоклювые попугаи. Амитомк решила, что останется здесь до полуночи, пока не засияет луна. Она всегда дарила ей чувство свободы.

— Можно присоединиться? — спросил чей-то голос.

Амитомк подскочила, сразу же вызывая протоколы безопасности.

Ничего не произошло.

Она пристально посмотрела на человека, появившегося в сим-карте. Это была женщина, окруженная странной гиперреальностью, какая была у Призраков. Но сама она Призраком не была. Те не могли попасть в персональную сим-карту, не задев протоколы безопасности, как и подавить ее процессы самозащиты.

— Что ты такое? — холодно спросила она, сжав зубы. Сим-карта была ее обителью, и потому испуг быстро сменился негодованием.

Женщина улыбнулась, и Амитомк ощутила щекотание на шее. За ней будто распахнулась зубастая пасть, полная сотен острых клыков, такая огромная, что обернись — и не увидишь ничего, кроме нее.

Что за странно специфичное ощущение.

— Друг. Будем на это надеяться. Я пришла не просто так. Мне требовалось поговорить с кем-то, обладающим должным влиянием, и ты показалась мне лучшей кандидатурой. Отвечая на твой вопрос… Думаю, для начала мне стоит объяснить, откуда я пришла. Поверь мне, и всё станет очевидно, — сказала женщина или нечто, на нее похожее.