«Всё во благо Рода», — бухтел я, сидя в салоне собственного самолёта. Наконец-то хоть один из них мне понадобился. Была, конечно, мысль залететь в Рим на Грозовом Левиафане, однако, думаю, меня бы не так поняли.

Пока летел, то и дело возвращался к тому, как Оксана меня облапошила, подсунув документ, высланный имперской канцелярией, мне на подпись. И ведь не обманула же чертовка!

Разумом я понимал, что присутствие на совете позволит показать мощь моего Рода не только Российской империи, но и всему остальному миру. Там, глядишь, и новые контракты на поставку экипировки и холодного оружия заключатся, но уже международные. Или же другие не менее ценные связи, которые мне, возможно, пригодятся в будущем.

Тем не менее мне совершенно не хотелось покидать имение и оставлять своих жён. Я надеялся получить заслуженный отдых, а на деле заработал очередной ворох проблем. Единственное, что грело мою душу, так это то, что в чужой стране мне совершенно не было необходимости сдерживаться в том случае, если что-то пойдёт не по плану.

Посмотрим, на что подпишется Романов-старший, который возглавлял нашу делегацию в то время, как его сын руководил восстановлением страны после изгнания вторженцев. Настрой у экс-лидера Российского государства был боевой, что немало намекало на то, что повоевать с иномирцами нам ещё придётся.

— Саня, чего такой смурной? — хлопнул меня по плечу Зубинин, который отправился вместе со мной.

Опыт руководства смешанными войсками, состоящими из гвардий десятков Родов и регулярных армии, у него имеется. А после нашей безоговорочной победы над вторженцами, ещё и репутация соответствующая к нему прилагается. Такого полевого командира ещё поискать нужно, потому я с собой его и прихватил. А тот факт, что мне не хотелось отдуваться в одиночку, мы опустим.

— Наш вылет пахнет очередными проблемами, Зуб, — буркнул я, не стесняясь командира своей гвардии. За время нашего знакомства он успел уже узнать меня, а потому пытаться ввести его в заблуждение, изображая мнимую воодушевленность, считаю пустой тратой времени. — Пятой точкой чую, что нам ещё придётся скрестить клинки с иномирцами.

— Ну, так это же не проблема вовсе, — воинственно заявил Антон Васильевич. — В очередной раз прославим Род Новиковых. Разве ты этого не хочешь, Саня?

— Я хочу лежать на солнышке и пожинать плоды своего успеха, а мне предстоит выслушивать толпу высокопоставленных чиновников, а то и вовсе лидеров государств, большая часть которых, готов поспорить, с иномирцами лицом к лицу не сталкивалась, — сокрушался я.

— Так тебя же никто не заставлял отправляться в Рим. Сам подписал документ, а теперь нервничаешь, — во мне присутствовала стойкая уверенность в том, что происходящее веселило Зубинина, ведь о том, каким образом я поставил свою закорючку на той злосчастной бумажонке он прекрасно знал.

— Давай не будем об этом, — отвернулся я к иллюминатору, чтобы в следующее мгновение утонуть взглядом и разумом во множестве облаков, курсирующих по небу параллельно с нами.

* * *

Хоть у меня было приглашение от Римского императора, и я спокойно мог приземлится в частном аэропорту императорской семьи, выбор мой пал всё же на обычный аэропорт. Хотелось прогуляться по древнему городу, ну и, лукавить не буду, оттянуть момент встречи с делегациями остальных стран.

Разрешение на посадку моему борту выдали мгновенно, несмотря на удивление диспетчера. К тому же стоило шасси самолёта коснуться покрытия взлетно-посадочной полосы, как к борту тут же подъехал кортеж автомобилей весьма представительного вида. К тому моменту, как я спускался по трапу, из первой машины выскочил холёный мужчина в дорогом костюме. Весь его внешний вид кричал о богатстве и важности своего хозяина.

— Ваше Сиятельство, рад приветствовать вас на территории нашей великой империи! — на русском языке с ярко слышимым акцентом провопил мужчина и изобразил неглубокий поклон.

Вроде все нормы приличия были соблюдены, однако осадочек всё равно остался: душа итальянца кричала о неискренности своего владельца. Кроме того, поклон ему дался с явным трудом.

Ладно, сохраняем радушное выражение лица.

— Добрый день, уважаемый, — улыбнулся я в ответ итальянцу, поздоровавшись на его родном языке. — Кто вы и чему я обязан столь яркой встрече?

— Меня зовут Лоренцо Мартини. Я личный советник Августа по важным делам, — представился, наконец, итальянец. — Я прибыл, чтобы сопроводить вас в императорский дворец, где вскоре начнётся заседание международного совета, — не стал юлить и прятать за витиеватыми фразами свою цель мужчина. — Позвольте пригласить вас в один из автомобилей, — Лоренцо широким жестом указал на то авто, из которого сам вышел.

— Не, я пешочком, – отмахнулся я и направился в сторону аэропорта, откуда намеревался попасть в сам город. — Пойдём, Антон Васильевич, постигать красоту этого прекрасного города.

Мы прошли мимо Мартини, на лице которого застыло изумление, мгновенно сменившееся непониманием. Пока он находился в замешательстве, мы уже удалились на приличное расстояние, отчего ему пришлось догонять нас чуть ли не бегом.

— Ваше Сиятельство, но вас ведь ждут лидеры нескольких государств, включая главу Российской империи! — на ходу пытался донести до меня несомненно важную мысль. — Вы не можете заставлять их ждать.

— Что я могу, а что не могу, решать не вам, уважаемый Лоренцо, — холодно произнёс я, слегка склонив голову на бок. — Мне нужно пройти сквозь город, и я намереваюсь сделать это. Хотите сопровождать меня на этом пути — ваша воля.

Мартини поджал губы и, отвернувшись, шествовал вслед за мной и Зубининым. На ходу он, не рассчитывая на то, что его кто-то услышит, прошептал что-то вроде:

— Ума не могу приложить, как столь безответственный человек смог добиться снисходительности Августа и уважения от его сына…

— А ещё у меня когномен есть, — оскалился я на русском, бросив взгляд на Лоренцо через своё плечо. — Имя «Фортис» вам о чём-нибудь говорит? Прекрасное имя, — мои губы плавно растянулись в улыбке. — Его присвоил мне Люций после одной из наших совместных битв. Удивительно, но он дал слово, что каждый гражданин Рима будет знать меня, как Александра Доблестного.

Мартини опешил, совсем потеряв свой лоск и величие. Личный советник Августа по особо важным делам даже подумать не мог, что его шёпот, граничащий с потоком его мыслей, я смогу услышать. Тем не менее Лоренцо смог взять себя в руки и проговорить:

— Смею вас заверить, что наследник Римского престола сдержал своё слово, и каждый римлянин знает вас, как Александра Доблестного, — заявил мужчина. — Но не каждый принимает, уж извините.

— Можешь же быть откровенным, Лоренцо! — улыбнувшись шире прежнего, воскликнул я, чтобы тут же добавить нейтральным тоном: — Мне, впрочем, плевать. А к началу заседания совета успею, так что можешь не волноваться.

— Вот и проверим, Ваше Сиятельство, — без энтузиазма проговорил мужчина и, развернувшись на пятках, направился в сторону своего автомобиля.

Мы с Зубининым успешно миновали здание аэропорта, не собираясь в нём задерживаться. Снаружи в глаза сразу ударило обилием красок, которыми пестрил город. После серой Москвы Рим предстаёт гиперболизированной картинкой.

И дело было даже не столь в прекрасных зданиях, шедеврах архитектуры, сколько в самих итальянцах. Начиная от стиляг, одетых в идеальные костюмы, и заканчивая разодетыми в красочные наряды молодыми людьми.

Глаза разбегались от обилия красок, однако необходимо было идти, ведь обещал своим жёнам прихватить парочку сувениров из Римской империи. И я был бы не я, если бы не решил отыскать что-то практичное, способное помочь моим жёнам в трудную минуту, и в то же время прекрасное. А потому целеустремленно направился в местный квартал Рифтеров, на ходу рассматривая местные шедевры архитектуры.

— Неужто отцепился? — не оборачиваясь буркнул себе под нос Зубинин.

— Как бы не так, дружище, — хмыкнул я в ответ. — Едут за нами, держа дистанцию, — посвятил командира гвардии в то, что Мартини не стал оставлять меня предоставленным самому себе. — Впрочем, нас это волновать не должно. Мы почти на месте.

Благо расположение места, где торгуют различными артефактами, я знал, так как заранее обеспокоился этим вопросом. И так уж вышло, что квартал Рифтеров находился совсем уж рядом с аэропортом, на котором приземлился мой самолёт. Совпадение? Не думаю.

И это место, как и всё остальное, разительно отличалось от аналогов в Российской империи. Вместо хмурых лиц русских Рифтеров и Стражей я встречал здесь их весёлых и полных воодушевления коллег. Не без удовольствия отметил тот факт, что, в отличие от нашего сопровождающего, здешний люд не только узнаёт меня, но и принимает. Всё же одним делом занимаемся, а я успел достигнуть определённого рода успехов на этом поприще, потому и мог похвастать кое-каким уровнем уважения.

Среди обилия различных лавок разной направленности интересовал меня один единственный магазин. Его даже лавкой назвать было тяжело, потому как выглядел он весьма абстрактно по сравнению с остальными зданиями Римского квартала Рифтеров. Несмотря на строгость, всё кричало о том, что денег здесь можно оставить порядком.

— Это… ателье? — удивился Зуб, разглядывая роскошные платья и строгие костюмы сквозь окна витрин. — Здесь?

— Ты чертовски прав, старина, — хлопнул по плечу своего друга и вошёл внутрь.

На входе нас тут же встретила девушка-консультант и сходу взяла в оборот. Разумеется, она меня узнала, а потому, поклонившись, проговорила на чистом русском, что было весьма приятно:

— Ваше Сиятельство, рады приветствовать вас в нашей скромной студии, — губы девушки предательски дрогнули в подобии улыбки. — У нас всё готово. Прошу следовать за мной.

Консультант пошла сквозь магазин, минуя множество манекенов, облачённых в различные одеяния. Я же, в свою очередь, направился вслед за ней, на ходу взглянув на шокированного Зубинина.

— Когда успел? — нахмурился Антон Васильевич, ведь не отходил от меня ни на шаг.

— Ещё в Москве, — улыбнулся я. — Не хотелось терять времени зря, а нужные размеры мне Шелков подсказал.

Тем временем мы прошли сквозь зал, где были выставлены наряды для продажи, и оказались в одном из подсобных помещений. Являлось ли оно таковым, я не задумывался, потому как моё внимание оказалось прикованным к огромным створкам на одной из стен. У меня сложилось стойкое предчувствие, что именно за ними находится то, за чем я сюда пришёл.

— Ваше Сиятельство, прошу немного подождать, — в голосе консультанта скользнули просящие нотки, пропитанные толикой страха. — С минуты на минуты явится мастер, выполнивший ваш заказ.

— Обождём, — согласно кивнул я, взглянув на руку, где должны были быть часы.

— Станешь князем, подарю тебе часы, — усмехнулся Зуб, заметивший мой нелепый жест.

— Типун тебе на язык, — буркнул я. — Мне титул графа проблем по горло приносит. Кем-кем, а князем я становиться не собираюсь.

— Тогда на свадьбу, — оскалился Зубинин, чем вызвал у меня зубной скрежет.

От расправы командира гвардии спас вошедший в помещение суховатый мужичок. Я сходу обнаружил сходство его Дара и Дара Шелкова. И, несмотря на свой возраст, он сохранил возможность держать свою спину прямо.

— Господа, рад приветствовать вас в нашей скромной студии, — повторил заученную фразу портной. — Ваше Сиятельство, вижу вам не терпится взглянуть на результат моей работы, — он широко улыбнулся, пристально вглядевшись в мои глаза.

«Какие-то итальянцы больно подозрительные, — фыркнула мыслеречью кицунэ. — Все хотят тебя проверить.»

«Слава уже давно идёт впереди Александра, — отвечала ей Чайя. — Разумеется, каждому хочется удостовериться в том, что он „тот самый“.»

Я же, в свою очередь, просто кивнул на вопрос портного, никак не став отвечать на его слова. Тот, прикрыв глаза, хлопнул в ладоши, и те самые створки тотчас дрогнули, отворяясь. А спустя мгновение моему взору предстало два одновременно одинаково шикарных, но в то же время разительно отличавшихся друг от друга платья.

Изумрудное, с закрытыми плечами и совсем уж незаметным декольте, для Оксаны и чёрное, с более откровенными вырезами, для Анны. Разумеется, я руководствовался предпочтениями своих жён, которые легко выведал у Шелкова, дабы не портить сюрприз девушкам. Сам Андрей Святозарович, конечно, гений, но красоты и изящности его нарядам порой не хватает.

— Желаете проверить защитные свойства, Ваше Сиятельство? — не убирая снисходительную улыбку, спросил старик.

— Антон Васильевич, будьте любезны, — отступил я в сторону, освобождая пространство под удар командиру своей гвардии.

Зуб без зазрения совести ударил водяным хлыстом, что было мощи. На нарядах, как и ожидалось, не осталось и следа, что ввело моего друга в небольшое замешательство.

— Поражает, не так ли, Ваше Сиятельство? — самодовольно усмехнулся портной, широко расставив руки.

— Меня уверяли, что ваши творения способны выдержать удар Неограниченного, — вместо ответа на заданный мне вопрос я соткал из Тени недостающую руку и принялся изрядно напитывать её стихией молнии.

Когда по Теневой конечности стали пробегать сероватые змейки молний и в воздухе отчётливо запахло озоном, портной не на шутку разволновался и, заметив, что я не собираюсь останавливаться на достигнутом, заговорил:

— Ваше Сиятельство, оставлю бахвальство, — он поднял руки. — Неограниченные бывают разные, как и их техники. Давайте действовать в рамках разумного.

Я усмехнулся и снизил насыщенность стихий в своей руке, отчего тут же пропали всякие визуальные эффекты. И таким кулаком я поочерёдно ударил по манекенам, что идеально повторяли своими изгибами фигуры моих жён и были облачены в роскошные платья.

Как бы то ни было, но комбинированная стихия остаётся комбинированной стихией, и тот факт, что на платьях, как и манекенах не осталось и следа, говорил о многом. Одним словом, результатом я был доволен.

Тем не менее я всё же постоял некоторое время, пристально вглядываясь в ткани, из которых были выполнены наряды.

— Ваше Сиятельство, вас удовлетворяет качество проделанной работы? — уже совсем другим тоном интересовался мастер, по виску которого стекала крупная бисерина пота.

— Более чем, — открыто улыбнулся я и взмахом руки отправил манекены вместе с нарядами в пространственное хранилище своего Родового кольца.

— Я рад, — склонил голову портной, чтобы в следующее мгновение напрячься: — В таком случае время оплатить заказ. Насколько мне известно, у вас особая договорённость с руководством насчёт этого.

— Верно, — очередным взмахом руки я призвал из кольца обыкновенный сундук, доверху наполненный половинами якорь-сфер разного калибра. — Проверять будете?

— Уверен, что человек, носящий когномен «Фортис», не станет нарушать договорённостей, — в очередной раз склонившись, но уже гораздо глубже, проговорил портной. — Позвольте, я вас проведу.

* * *

— Саня, я, конечно, всё понимаю, но отдавать столько сфер за пару нарядов — перебор, — уже на пути к Римскому дворцу сокрушался Зубинин. — Ты же знаешь женщин! Они один раз наденут обновку, а на следующий день им снова нечего надеть!

— Ох, поверь, дружище, они будут носить эти платья, — не соглашался я, довольно улыбаясь. — Ведь таких нарядов, как эти, больше нет ни у кого в Российской империи, включая мать императора и его сестёр.

— Ну не зна… — осёкся Зуб, мгновенно остановившись.

— Надо же, — я посмотрел на своего друга новым взглядом, — тоже почувствовал.

— Это же…

— Ага, — оскалился я, — мы оказались прямиком в эпицентре зарождающегося иномирного вторжения.