— Что значит «не успели»⁈ Вы не могли не успеть! У вас просто не было желания вступать в бой с противником, слабаки! — ревел Зуб на какого-то мужика в военной форме с погонами полковника на плечах. Тот аж голову вжал в плечи, явно не ожидая такой взбучки от, казалось бы, офицера, давно ушедшего в отставку. — Значит так, забираешь своих немощных, и все вы дружной гурьбой катитесь на хер отсюда! Не можете продвигаться — будете охранять уже возвращённые территории. Мой вам совет: отнеситесь к этому заданию со всей серьёзностью, — голос Зубинина не намекал на какие-либо препирательства со стороны полковника. — Хуже опытного врага лишь никакущий союзник. Я всё сказал.

Офицер бросил взгляд исподлобья на одного из генералов, крутящихся вокруг командира моей гвардии, на что тот мгновенно покраснел, став похожим на помидор, и коротким кивком головы позвал, судя по всему, своего подчинённого на разговор тет-а-тет. Не удивлюсь, если генерал придёт замолвить словечко за своего офицера, однако уверен, что Зубинин будет непреклонен.

— Развлекаешься? — спросил я, выйдя из Тени неподалёку от Зуба.

Антон Васильевич пусть и не вздрогнул, однако проговорил:

— Никогда не привыкну, что ты так делаешь, Саша, — глухо заявил мужчина, после чего широко улыбнулся и добавил: — Армейцев нужно держать в ежовых рукавицах. К сожалению, кроме кнута они ничего другого не понимают, поэтому никаких пряников в работе с регулярной армией.

— Ты в этом разбираешься получше моего, Зуб, — согласился я с командиром гвардии. — Краткий расклад? Где нужна моя помощь?

— Если кратко, — сделал паузу Зубинин, чтобы резко выдохнуть: — то везде.

— Поясни, — невольно нахмурился, потому как считал воинов объединённой армии весьма и весьма умелыми.

— Мы встали, — коротко обозначил Зуб, чтобы сразу развернуть свой ответ более подробно: — Иномирцев гораздо больше нашего. Теперь среди них частенько попадаются Одарённые, способные завернуть нашу гвардию в бараний рог. Приходится сдерживать наступление, чтобы не нести потерь. Они есть, но не так много, как могло бы быть. Боюсь, не было бы наших девчонок и лисиц, нас бы уже ополовинили двухсотыми и трёхсотыми.

— Тогда почему эти здесь? — кивнул я головой на сборище генералов, трущихся неподалёку. — Каждый из них является высокоранговым Одарённым, способным внести существенный вклад в нашу победу.

— Предпочитают загребать жар чужими руками, отдавая команды нижестоящим подчинённым, — горько усмехнулся Зуб, после чего слегка склонился ко мне и более низким тоном добавил: — Видишь ли, Саша, генералы — народ своенравный. Многие из них являются людьми благородными. Им не нравится, что команды раздаёт левый человек, который не состоит на службе в имперской армии. И если полковникам хватает слова императора, то генералам — нет. А мой Дар, к сожалению, не располагает к тому, чтобы вносить свою точку зрения непослушным господам с помощью силы.

— Вот, значит, как, — я оглядел горстку высокопоставленных офицеров армии Российской империи убийственным взглядом, после чего громко заявил: — Так как император отбыл в столицу по неотложным делам, управление военной кампанией я беру на себя. Возражения?

— Имеются. А как же князь Долгоруков? — возмутился один из генералов. — В конце концов воины регулярной армии превосходят своим количеством Родовых гвардейцев. Потому и править балом должен министр обороны. При отсутствии Его Императорского Величества, разумеется.

— В отличие от вас, господа офицеры, министр обороны предпочёл сражаться с врагом, а не отсиживаться за спинами товарищей. Его Сиятельство Сергей Андреевич Долгоруков получил серьезные ранения во время сражения с членами Ордена Безликих. И пусть последний полностью перестал существовать, министр, к сожалению, в данный момент времени не в состоянии, как вы выразились, править балом, — сухо проговорил я, не вложив в свои слова ни единой эмоции. — Потому руководить военной кампанией буду я. Или же вас, господа офицеры, всё же не устраивает моя кандидатура? — спросил, слегка склонив голову на бок.

Ответом на мой вопрос мне послужили звенящая тишина и кислые лица. Никому не понравилось то, что у руля встал я, однако ничего сказать против никто не смог. Забавно.

— Император дал чёткую установку: к его возвращению вернуть Владивосток и выбить вторженцев из нашего мира. И я, как Канцлер, собираюсь это сделать, — припечатал я. — На фронте сложная ситуация. Противник превосходит нас числом и в некоторых случаях качеством, — медленным шагом направился в сторону высших офицеров, на ходу продолжив: — А вы, господа, вместо того, чтобы пойти и что-то противопоставить сильным противникам, отправляете своих подчинённых, которые оказываются не в силах ни то, что победить иномирцев, а попросту дойти до них. Вы, господа офицеры, охренели или хер положили? — в выражениях я не стеснялся.

— Да как… — выпятив грудь вперёд, взялся было один из них отстаивать свою честь.

— Рот закрой, — отрезал я. — Как вы смогли дослужиться до своих званий — дела давно минувших дней. В связи с тем, что вы ни сном, ни духом о таком понятии, как субординация и подчинение вышестоящему начальству, которым в конкретно этой военной кампании назначен Зубинин Антон Васильевич, вопрос о сохранении за вами ваших должностей остаётся открытым, — не пытаясь как-либо исказить смысла сказанных мною слов, я говорил прямо и по делу. — И если Антон Васильевич, как бывший военный, понимает, каким образом на рядового бойца армии во время идущих сражений повлияет снятие стружки с генерала, то я на сантименты размениваться не буду. Каждого, кто так или иначе вновь поставит выполнение нашего плана по возвращению Владивостока под угрозу, скручу в бараний рог и выброшу за борт, — от таких заявлений, последовавших с моей стороны, у генералов захватило дух от возмущения. — Войной с вашими Родами меня пугать не стоит. Я не боюсь. Хотите прямой конфронтации с Новиковыми? Добро пожаловать, — я расправил руки, соткав одну из них из Тени. — Но до тех пор, пока мы находимся здесь и сражаемся с иномирцами, будьте добры, соответствуйте занимаемому вами положению. Вы обязаны служить примером для рядовых бойцов, а не прятаться за их спинами, — я замолчал, глядя на раскрасневшиеся морды генералов, из носов которых чуть ли пар не выходил. Вот только сказать мне что-либо в ответ никто так и не осмелился. — Я закончил. Антон Васильевич, командуйте.

Пока Зубинин выходил вперёд, чтобы начать раздавать указания, я исчез в Тени. Однако покидать своеобразного штаба не собирался. При моём личном присутствии такие люди, как генералы имперской армии, может и будут выглядеть покладистыми, однако стоит оставить их одних, как они вновь сплотятся, не желая рисковать своей шкурой. По крайней мере так мне показалось изначально.

— Команда, значится, совсем простая и вам доводилась не раз. Необходимо подкрепить вверенные вам, — Зуб сделал акцент на этом слове, сказав его значительно громче обычного, — подразделения. Лично, господа офицеры! В поле бойцов низкого и среднего уровней хватает, а вот Одарённых с высоким рангом владения Даром — нет, — с сожалением в голосе добавил Антон Васильевич. — Так что вы должны понимать, господа, что отправка ещё нескольких отрядов низкоуровневых Одарённых ничем не поможет.

— Вы, Антон Васильевич, тоже должны понимать, что мы ценны в первую очередь своими мозгами, а не рангом Одарённого, — когда я отступил, один из генералов решил, что Зубинина можно продавить. Однако он не учёл того факта, что Зуб является не просто моим человеком, но и командиром моей гвардии.

— Не заметил, чтобы ваши мозги, Евгений Степанович, помогли нам в продвижении к Владивостоку. Конкретно ваше решение поставило одно из направлений в крайне уязвимое положение, потому как ваш подчинённый не довёл до необходимых позиций своё подразделение вовремя. Мы понесли потери, — угрюмо отметил Зубинин. — Поэтому я вам предлагаю не добавлять друг другу проблем, а, наконец, действительно заняться иномирным вопросом. Иначе…

— Иначе «что»? — усмехнулся генерал.

— Разговор будет коротким, Евгений Степанович, — глухо заявил командир моей гвардии. — И вам он совершенно не понравится.

— Ха-ха-ха, — развеселился генерал. — Нам, господа, угрожает простолюдин, поступивший на службу к Канцлеру, — разведя руками, мужчина оглядел своих коллег по цеху, однако не все они поддерживали его настроение. — Вы, конечно, добились определённых высот на службе у графа Новикова, но это не значит, что мы пойдём на убой по одному лишь вашему приказу.

Я уже хотел было вмешаться, однако не успел. Вперёд вышел худой мужчина средних лет с цепким взглядом, которого я сразу и не заметил вовсе, потому как уж больно невзрачным он был. Скупо улыбнувшись, он проговорил:

— Антон Васильевич, в своих людях я уверен. Моё подразделение не нуждается в моём присутствии, — заверил мужчина. — Я готов заменить Евгения Степановича на его направлении, если ему претит исполнять приказы своего непосредственного начальника.

На предложение храброго генерала, который пошёл против остальных, Зубинин лишь коротко кивнул, после чего офицер сделал несколько шагов вперёд, а затем вовсе исчез, использовав энергию для ускорения собственного тела.

— И я готов! — вслед за первым шаг вперёд сделал ещё один.

— И я!

— Уж больно мы расслабились, господа, — улыбнулся мужчина, чьих волос уже коснулась седина. Шагнув вперёд, он громко воскликнул: — Я в деле!

Похоже, последний из возжелавших последовать команде Зубинина обладал определённым авторитетом среди остальных генералов, потому как за ним последовали практически все остальные офицеры. На небольшой опушке, где был образован крошечный штаб, осталось четыре человека. Зубинин, тот самый Евгений Степанович и ещё двое высших офицеров, которые всем своим видом поддерживали третьего товарища.

— Что касается вас, господа… — начал было Зуб, однако тут же был нагло перебит:

— Что касается нас, Антон Васильевич, вас волновать не должно. Мы не собираемся плясать под дудки двух простолюдинов, которым довелось выбиться в люди, — зло ощерился генерал-заводила.

— Неподчинение приказам — это трибунал, — холодно констатировал Зубинин. — Ваши действия подвергают риску всю военную кампанию Его Императорского Величества Михаила и Его Сиятельства Александра Петровича.

Пусть Зуб и выглядел непоколебимым, от моего взора не удалось скрыться тому, как его душа яростно сокрушалась, желая наказать преступников. Однако сам Зубинин, понимая, во что это может вылиться, пытался решить дело миром. Вот только у троицы псевдоофицеров было своё мнение на этот счёт:

— Трибунал — дело не быстрое, Антон Васильевич. До него ещё дожить надо, — усмехнулся Евгений. — Мы доживём, а вот вы — большой вопрос.

Люди, пошедшие на явное предательство, рассмеялись, пока один из подпевал не проговорил:

— Не переживай, Антон Васильевич, — махнул он рукой. — Мы передадим весть о вашей смерти Его Сиятельству Александру Петровичу.

Очередная порция смеха окончилась активированными стихийными Доспехами. Зуб среагировал мгновенно, облачившись в свою защитную технику.

Ситуация выходила из-под контроля. Ковырять троица преступников Зуба будет долго, однако в конце концов командир моей гвардии всё же проиграет, ведь его стихия направлена на защиту кого бы то ни было, а не его устранение. Необходимо это исправить в ближайшее время, дабы не допускать подобных ситуаций впредь.

Тем не менее, Антон не атаковал первым, выжидая момента для защиты. Кроме того, он понимал, что слова — ничто, по сравнению с нападение на своего товарища. А вот генералам, судя по всему, оказалось совершенно наплевать на это, и спустя мгновение в командира моей гвардии, руководящего в данный момент времени всей армией объединённых сил, полетели три атакующие техники разных стихий.

Я сходу понял, что особого вреда Зубу они не причинят, поэтому защищать его не собирался. Наоборот, я вышел прямо напротив генералов, собирающихся атаковать Зубинина вновь, и, с лёгкостью отразив их техники, проговорил:

— Так-так-так, что тут у нас? — выставил перед удивлённой троицей псевдоофицеров раскрытую Теневую пятерню. — Неподчинение приказам — раз, — загнул первый Теневой палец. — Попытка саботажа — два, — второй палец занял место рядом с первым, когда я намекал на случай с полковником. — Организация бунта — три, — загнут третий Теневой палец. — Нападение на непосредственного начальника — четыре, — четвертый палец. — Попытка убийства Канцлера Российской империи — пять.

Когда моя Теневая ладонь оказалась полностью схлопнутой, лица генералов-преступников напоминали своим цветом лёд Михаила Романова после смерти его брата. Крупные бисерины пота, стекающие по бледным лбам; бегающие глаза; трясущиеся колени — всё это намекало на то, что псевдоофицеры попросту не знали, куда деваться.

— Господа, не знаю, почему вы решили рискнуть всем и пойти на предательство, но это государственная измена, — резюмировал я свои перечисления, после чего, пожав плечами, оскалился. — Я могу казнить вас на месте, и моего слова окажется достаточным для того, чтобы вас объявили виновными… посмертно. — Евгений Степанович, который заварил всю кашу, казалось, забыл, как дышать. — Однако… Я дам вам шанс погибнуть с честью.

Щелчок пальцами, и рядом с генералами образуется небольшой односторонний портал, ведущий в весьма интересном направлении. Генералы на негнущихся ногах сделали шаг назад.

— Вам предстоит сразиться за свою жизнь, — развёл я руками. — Таким образом вы сможете искупить хоть толику ваших проступков, — сложив пальцы в любимом жесте итальянцев, я спросил: — вы готовы, господа офицеры? — обращение было наполнено нескрытым пренебрежением.

— Стойте! — завопил Евгений.

Щелчок. За спинами генералов появляется девятихвостая лиса, которая одним своим рыком заставляет трёх высших офицеров войти в открытый перед ними разлом в пространстве.

Когда портал схлопнулся, за моей спиной раздалось обиженное:

— Саня, да я бы и сам справился! — Зубинин не смог скрыть своего негодования моим вмешательством. — Наставил бы этих недовоинов на путь истинный.

— Зуб, ты бы наставил, если бы был в своём боевом костюме, — улыбнулся я, обернувшись. — А эти хоть и черти те ещё, однако Одарёнными являются первоклассными, — от упоминания самых ненавистных Кей существ демоница чертыхнулась, а я, не обратив на это своего внимания, продолжил: — Пусть послужат на благо империи. Хотя бы перед своей смертью…

— Это правильно! — быстро изменившись в лице, Зубинин стукнул кулаком о кулак. — Государственная измена — дело серьёзное.

— Как и наказание, за ним последующее, — согласился я.

— Это, конечно, здорово, — после недолгой тишины проговорил командир моей гвардии, — однако несколько точек на передовой всё ещё остаются неприкрытыми. Сильных Одарённых не хватает. Наши гвардейцы буквально нарасхват, — лицо Зуба посуровело, кулаки сжались. — Есть двухсотые.

Я положил руку на плечо командира:

— Мы позаботимся об их семьях и близких, обещаю, — проникновенно заверил я.

Несмотря на то, что Зубинин гонял каждого из гвардейцев и в хвост, и в гриву, к каждому из них он относился с теплотой. Каждый воин был ему дорог, и смерть одного из них — удар по сердцу старого вояки.

— А теперь иди и лично закрой дыры в нашем строю. Покажи пример имперским генералам, как должен действовать полевой командир, находясь на передовой!