«Она не меняется, верно?» — в моей голове прозвучал слегка сонный, но всё ещё приятный бархатный голос Чайи.

От внезапного возвращения богини я даже забыл о выходке Кей, которая уже, должно быть, находилась в районе Подмосковья. Зная её целеустремленность, когда она что-то задумала, иначе просто быть не могло.

— Ты тоже, — хмыкнул я вслух, плюхнувшись на свою кровать. — Уже не в первый раз отправляешься в краткосрочный отпуск.

Юри в этот же момент времени замерла. По её выражению лица отчётливо читались все мысли, которые у неё сводились к одному: я сумасшедший. Её покровительница исчезла, оставив молодую кицунэ со «своим человеком» наедине. А он в это же время начал разговаривать сам с собой, никак не обращая на рыжую лисицу своего внимания.

Вот и выглядела сейчас необычная девушка, как тот самый зверёк, готовый в любой момент среагировать на опасность. Поэтому тогда, когда в палатке отчётливо потемнело, все тени, отбрасываемые предметами, дрогнули и поползли по полу к центру моего временного жилища, семихвостая красавица не выдержала и вскочила на свой стул, не желая касаться к проявлениям моей родной стихии.

Теневые кусочки тем временем начали формировать из себя человеческий силуэт. Первой соткалась нижняя часть лица, которая нарочито медленно проговорила бархатным голосом:

— Обстоятельства вынудили… — могло показаться, что Чайе было тяжело говорить, однако в следующее мгновение она доказала обратное: — Лучше я, нежели ты, верно? — тело богини продолжало формироваться из Тени, пока сама она дополняла свои мысли наполненным силой голосом: — Это ты способен существовать без нас, Саша. Мы же, в отличие от тебя, таким преимуществом не обладаем.

— Скажи это Кей, которая в мгновение ока опустошила половину моего источника и исчезла восвояси, — хохотнул я и, окинув взглядом полностью воссоздавшую своё тело Чайю, добавил: — Рад тебя видеть.

— Ты быстро оправился после Единения, — в ответ на мои слова, покивала в такт своему голосу богиня, сделав первый шаг по выстеленной толстым брезентом земле.

Со стороны раздался шорох. Наши с Чайей взгляды покосились в его направлении, чтобы одновременно увидеть замершую, изогнувшись дугой, Юри, которая сейчас кляла себя за то, что решила шевельнуться. Взгляд кицунэ бегал между нами, словно ожидая от каждого из нас неминуемой подлянки.

— М-м-м? — протянула Тёмная богиня, повелевающая Тенью. — Ещё одна представительница древнего вида… Разве тебе недостаточно выходок одной из них, Саша?

Ответить мне не дал истерический шёпот Юри:

— Каковы были мои шансы на успех⁈ Помимо более древней и более сильной кицунэ, здесь ещё и Тёмная затесалась! — рыжая сокрушалась, наполняя свой голос обидой. Ей казалось, что её предали, отправив на изначально невыполняемую миссию, где её не могло ждать ничего, кроме погибели. — Вы долбаные монстры! Что я способна сделать против вас обоих⁈

— Почему «против»? — склонила голову набок Чайя. — Разве ты не находишься под влиянием своей более древней родственницы?

— Пока она была здесь, я находилась под её защитой. Госпожа Кей ушла, и что мне остаётся? Только бороться с вашими искушениями! — прошипела Юри.

— Похоже, ты не совсем понимаешь, почему ещё жива, — улыбнулась Чайя своей фирменной улыбкой, от который стынет в жилах кровь. — Без согласия Александра ты бы не смогла ступить и шагу по чужой для тебя земле, — кицунэ перевела на меня свой взгляд, на что я просто пожал плечами, состроив непричастное выражение лица. — А теперь подойди ко мне, лиса, — тоном, не терпящим препирательств, потребовала Чайя.

У кицунэ не оставалось выбора, кроме как покориться и медленно подойти к богине. Последняя склонилась к Юри и что-то шепнула ей на лисье ушко, отчего её лицо стремительно разгладилось. Помимо этого, я, теперь постоянно сканирующий души окружающих, заметил появление Печати на духовном вместилище рыжей кицунэ. Подобного узора я ещё не имел возможности наблюдать, потому мне захотелось задать Чайе вопрос, но та оказалась расторопнее меня:

— А теперь оставь нас, лиса, — приказала богиня, на что демоница начала открывать разлом в пространстве. Однако прежде, чем та в него вошла, Чайя добавила: — Не вздумай сбегать, Юри. Пока ты с нами, тебе не грозит опасности. А вот вдали от нас — ручаться мы не станем.

Кицунэ кивнула и скрылась в дымке портала, которая развеялась в заглянувшем на мгновение в палатку сквозняке.

— Ты установила на её душу Печать, — заявил я сходу. — Подобного узора я ранее не видел. Конструкт контроля?

— Что? Нет, — припечатала богиня. — Простейшая Печать, позволяющая знать местонахождение того, на чью душу она была нанесена. Не хотелось бы лишать Кей её игрушки.

— Сомневаюсь, что она воспринимает Юри в таком ключе, — вспомнив недавний разговор с хвостатой, заключил я. — Но сейчас не об этом, — отмахнувшись, я соткал из Тени удобный стул напротив своей кровати. — Присаживайся. Нам многое нужно обсудить.

Улыбнувшись моему улучшенному контролю нашей стихии, Чайя села и величественно закинула ногу на ногу. Кивнув, я принялся вспоминать произошедшее с того момента, как наше Единение разорвалось…

* * *

Военный лагерь Российской империи

Главный императорский шатёр

— Теперь я не сомневаюсь в том, что Новиков такой же, как и я, — произнёс Михаил Романов, глядя на спину своего сына, нынешнего императора.

— Откуда же изначальные сомнения, отец? — склонившись над столом, на которым была развёрнута карта окрестностей с точным расположением сил имперской армии, спросил Государь.

— Сомнения были вовсе не в том, что Род Новиковых владел искусством Печатей. Это как раз-таки было очевидным с самого начала. Души как самого Александра, так и всех его людей буквально испещрены Печатями, да такими, что я способен почувствовать их на расстоянии, без чтения самой души, — в голосе Романова-старшего скользнуло восхищение. — Неявным оставалось лишь то, кем является Одарённый, способный на манипуляции с духовными конструктами. Понимаешь, сын? Нельзя так просто ткнуть в человека и сказать, на что он способен. Даже сейчас я не могу с точностью сказать, сам ли Новиков оперирует Печатями или это делает один из его фамильяров, — Михаил I на некоторое время замолчал, позволяя своему сыну усвоить услышанное. Тишина нарушалась тихим треском, что доносился из переносной печи. После недлительной паузы он вновь заговорил: — Могу с уверенностью сказать лишь одно: твой Канцлер точно в курсе того, что в нашем Роду есть обладатель Дара, аналогичного его собственному.

— Боюсь, что он знает, что им являешься ты, отец, — покачал головой император, наконец оторвавшись от созерцания незыблемой карты. — Сложно не заметить количество Печатей на душах наших людей, увеличившееся с твоим возвращением, — резко развернувшись на одних лишь пятках, мужчина с вызовом спросил: — И откуда в тебе сомнения насчёт того, кто же является начертателем? Очевидно же, что это сам Новиков. И ты, и я — оба находились под влиянием его Дара, отец.

— Так-то оно так, но ты совсем не понимаешь, как фамильяр способен взаимодействовать со своим хозяином, сын, — покачал головой старый император.

— Тогда прочти его душу. Ты ведь можешь, — пожал плечами Романов-младший, отчего эполеты на его плечах жалобно прозвенели.

— Не глупи, Миша, — отмахнулся Михаил I. — Во-первых, на это требуется очень много времени. Во-вторых, Новиков не дурак и окажется способным дать мне по рогам за такую оплошность. Устанавливая Печать Ограничения, он пробил мою защиту, не заметив и толики сопротивления, шедшего от неё, — помолчали. — Действовать нужно было раньше, сын. Теперь, когда Новиков вышел на пик своих сил, что-то предпринимать уже поздно.

— И что нам остаётся? — с сыновней надеждой спросил император у своего отца.

— Благодарить Богов за то, что Александр на нашей стороне, — тихо прошептал Романов-старший. — Ну и постараться выдать одну из твоих сестёр за него замуж.

— Проходили… — звучно выдохнул Государь. — От руки Татьяны он отказался. Екатерина, хоть и влюблена в него, но обещана другому. Ирина слишком молода, а договоренностей на будущее Новиков заключать не станет.

— Да-а-а, поторопился ты с помолвкой Катеньки и сына Августа Римского… Ну ничего, есть у меня ещё один актив, способный повлиять на Новикова, — заверил Михаил I, почесав проступившую щетину. — Теперь же, тебе следует отдохнуть Миша. Чем ближе мы к Владивостоку, тем сильнее становятся иномирцы, так что тебе следует быть полным сил, дабы вдохновлять наших бойцов.

Без слов Романов-младший приглушил свет, исходящий от светильников-артефактов, и направился к своему спальному месту. Точно так же поступил и его отец. И никто из них не заметил, как в самом тёмном углу шатра скользнул едва различимый рыжий хвост…

* * *

С Чайей мы проговорили до самого утра.

Точнее сказать, поначалу мы обсуждали произошедшее со мной за время её отсутствия. Вот только богиню это волновало мало, а вот на моём постижении нового навыка обнаружения Печатей на душах других людей она остановилась поподробнее. И после того, как богиня дала мне несколько советов, мы отправились на ночную прогулку. В Тени, разумеется.

Понятное дело, что для Чайи вопроса в обнаружении чужих Печатей не стояло. Имея то количество опыта в операциях с конструктами и являясь их фактическим создателем, она могла без труда определить, на чьих душах они имеются. Я же подобными достижениями похвастать не мог, поэтому обучать меня приходилось по старинке: методом проб и ошибок.

Как это сложилось изначально, ошибок мне не прощали, поэтому я сходу решил не косячить, тратя на исследование чужих душ большое количество времени. Оказалось, что Чайю это в корне не устраивало, поэтому она заключила меня в жёсткие рамки, ограничив по времени. Если я не успевал или проваливался с определением, то сходу получал по шапке. Не сказать, что было больно, но неприятно — точно.

А после того, как у меня начало получаться безошибочно определять, есть ли на душе Печать, Чайя решила усложнить мне задачу, заключив меня в некое поле, созданное ею. Его свойство заключалось в том, что теперь остальные находились от меня под защитой, мешающей просматривать их душу. Конечно, не панацей, способная позволить мне подготовиться к чему угодно, однако таким образом я смог почерпнуть много полезного.

К утру я уже на автомате проверял души Одарённых на наличие нанесенных на них Печатей, при этом не углубляясь глубоко в духовное вместилище. Это мог почувствовать любой Одарённый, как сделал тот же романовец, который выступал в роли посыльного.

А вот усложнённая тренировка, устроенная мне Чайей, дала мне кое-что новое. Отныне я мог в разной степени чувствовать тех людей, у которых на душе имелась Печать. Сложно объяснить. Каждую Печать её создатель так или иначе пытается скрыть не только для самого хозяина духовного вместилища, но и для окружающих. На выходе получается так, что такие души считать несколько сложнее, нежели тех, у кого конструктов на душе нет. Зачастую разница минимальна, однако теперь я и к ней чувствителен.

Короче говоря, прокачкой, которую устроила мне Чайя, я был доволен. Сама богиня вернулась ко мне в душу, дабы не тревожить своим появлением окружающих, а я направился в свою палатку, дабы поспать хоть пару часиков. Манипуляции с душами других людей выматывают похлеще бега в полной выкладке по пересечённой местности, когда ты к тому же должен каждые пять минут опустошать свой один из своих источников.

Вот только вместо уютной кроватки внутри палатки я обнаружил Юри. Лисица сидела на одном из стульев, поджав под себя хвосты. Всем своим видом она изображала вселенскую грусть из-за ухода своей покровительницы, однако стоило мне бросить свои кости на кровать, полностью проигнорировав рыжую лисицу, как та вскочила и в быстром темпе приблизилась ко мне.

— Что? — уставшим голосом спросил я у демоницы, с лица которой мгновенно слетела грусть и тоска, сменившись желанием рассказать нечто занимательное.

— Я знаю, кто является мастером Печатей императорского Рода!

Глаза кицунэ расширились, кисточки на ушах подрагивали в ожидании скорой похвалы. Но вместо неё она удосужилась от меня короткого:

— И?

— Это отец нынешнего императора, Михаил I! — взмахнув всеми семью хвостами, торжественно заключила Юри, всеми видом показывая, какая она молодец.

— Вот как… Так я и думал, — почесал подбородок. — Уж больно вовремя рядом с императором начали появляться обладатели Печатей. Не могло же быть возвращение блудного папаши простым совпадением…

Закончив со своими рассуждениями вслух, я осмотрел кицунэ. Под моим взглядом Юри как-то осунулась, её хвосты устремились вниз, а сама она всё чаще и чаще поглядывала в сторону выхода из палатки.

— Я, пожалуй, пойду, — не дождавшись заслуженной похвалы, буркнула демоница.

— Стоять! — от моего окрика кицунэ замерла и зашипела, но меня таким пронять было невозможно. — Откуда у тебя информация, что Романов-старший является мастером Печатей?

— Я слышала, как он сам назвал себя начертателем, — начав накручивать прядь рыжих волос на указательный пальчик, как бы невзначай призналась кицунэ.

— И как же тебе удалось подслушать этот разговор? — я продолжал наседать на Юри, пока она не знала, куда себя деть.

— Мне надоело слоняться по улицам после того, как твоя богиня меня выгнала, — обиженно проговорила лисица. — Поэтому я выбрала одну из палаток в качестве того места, где я пережду запрет появляться здесь.

— И?

— Понятное дело я выбрала палатку под стать себе. Кицунэ я, или погулять вышла? — на такое заявление мне захотелось влепить себе по лбу потерянной рукой. Влияние Кей на молодую Юри, как говорится, уже начало прослеживаться. — Кто ж знал, что скромная палатка окажется главным императорским шатром⁈ Я ещё не до конца разобралась в местных реалиях.

— Тебя заметили? — насупился я, полностью проигнорировав высказывания демоницы.

— Разумеется, нет!

— Ты же сама сказала, что Романов-старший является, как он выразился, начертателем. Они могут чуять души, Юри!

— Это ты можешь чуять души! А начертатели, или же мастера Печатей, ограничены! Им чуть ли не в твоё нутро нужно забраться, чтобы душу нащупать! — выпалила рыжая, показав, что является весьма осведомлённой особой. — Меня не могли заметить, ведь я скрыла своё присутствие! Забралась в шатёр, взломав защиту! Так что Романовы, входя внутрь, не могли знать, что я внутри!

К концу спича Юри из её ушей чуть было дым не повалил. Сама она раскраснелась, распереживавшись. Доказывая свою правоту, она совсем позабыла о том, что совсем недавно пребывала в состоянии крайнего страха за свою дальнейшую судьбу. Вот что значит самолюбие кицунэ.

— Ясно, — наконец сдался я. — Молодец. Однако в следующий раз согласовывай свои действия со мной, пожалуйста. Всё, спок… — сверившись с внутренними часами, понял, что про полноценный сон сегодня могу забыть. — Хотя, часик вздремнуть удастся, думаю… — вслух пробормотал я, после чего обратил внимание на мнущуюся кицунэ. — Что ещё?

— Мне опять на улицу? — могло показаться, что этот вопрос был для Юри самым животрепещущим.

— Нет, можешь остаться здесь, — опустив веки, разрешил я.

— Ура! — раздалось радостное, после чего я почувствовал, как моя кровать содрогнулась под телом одной обнаглевшей кицунэ.

«К чёрту», — подумал я, решив не делать нагоняй рыжей демонице, и погрузился в короткий сон.

— А забыла сказать, — прошелестело у самого моего уха. — Романовы хотят тебя поженить!