Мы с Миртес сидим на диване в ее спальне. На столике почти пустая бутылка вина. Еще две, уже полностью пустых, стоят на полу. На столе не только бутылка, но и лист бумаги. Он и является причиной нашего неожиданного совместного пьянства. Это прошение, направленное Миртес как Великому Царю Хескаану Хмасу и мне как Верховному жрецу Анима. Прошение о браке Сентека из храма Аним и Великой Царевны Нефис из храма Аним. На самом деле, достаточно рядовой документ, храмы получают по нескольку сотен таких за день, и не было бы в этом ничего особенного, даже учитывая имена потенциальных супругов, да только вот ни мне, ни Миртес, никто это прошение не направлял. Мы вообще о нем не знали, пока я не получил перечень официально опубликованных объявлений о заключенных браках. Представьте мое удивление, когда я увидел там имя Сентека. И Нефис. Даут меня раздери, сначала я даже не понял, что произошло. Честно говоря, я решил, что это какая-то злая шутка. Конечно, потом я вспомнил о том, что Нефис – больше не Нефис, и это меня уже по-настоящему разозлило.

– Кто это согласовал? – шипел я на Юфема.

Оказалось, что я и согласовал. И Миртес. Брак заключен по нашему указанию в одном из храмов Желтой земли. Все необходимые подписи прилагаются. И даже сделано весьма скромное международное заявление. Как, Даут меня раздери? Как?! Письма, электронные печати. Тут и ходить далеко не нужно – Махен, брат Сентека. Вот, кто мог подделать все это без особого труда! И без особого труда исчез, как будто его никогда и не было. Когда его видели в последний раз, с Альрата улетал корабль на Мирраер. Думаю, там он и есть. Этот гений математики нашел наконец-то пристанище среди себе подобных. И не будем забывать, что Проктор Мирраера так и не признал Великого Царя Хескаана Хмаса.

– Нефис… – Миртес медленно качает головой.

Она уже порядочно пьяна, ее глаза блестят, бегают из стороны в сторону. Она пытается сосредоточить на мне взгляд, но у нее с трудом это получается.

– Почему, Морн? – она кладет руку мне на плечо.

Я знаю, почему. Потому что больше нет никакой Нефис, вместо нее другая женщина – Канитар.

– Откуда я знаю, Миртес, – я отвожу взгляд, поднимаю бокал и делаю еще один глоток вина.

Почему я не рассказываю ей о Канитар? Думаете, дело в нашей дружбе с Сентеком? Как бы не так…

– Нефис… – Миртес откидывается на спинку дивана. – Что он мог найти в Нефис?

Логичный вопрос. Но уж точно такой вопрос не задаст мать, дочь которой решила выйти замуж за мужчину вдвое старше себя. Слава Богам Анима, этот вопрос и не требует ответа.

– Морн, когда они успели? – Миртес доливает вино в бокал, выпивает его залпом, хочет налить еще, но бутылка пуста.

Она раздраженно ставит ее на стол.

– Эй!

Моментально появляется слуга, который несет на подносе бутылку с позолоченной пробкой. Он наполняет бокал Миртес, и она снова выпивает его залпом.

– Как я это пропустила?

Ее взгляд достоин даже не картины, а целого романа. На мгновенье нарочитая беспечность пропадает, и ее глаза превращаются в бездонные колодцы обреченности и отчаяния. Возможно, мне бы даже стало ее жалко, если бы это была не Миртес.

– Он умеет скрываться, – коротко отвечаю я.

Мы все прекрасно помним, как его не могли найти, когда он прятался во время своих показных запоев.

– Ну и что мне делать, Морн? – Миртес поднимает на меня глаза. – Мне убить его? Убить ее? Или убить их обоих?

Я отворачиваюсь. По мне так последний вариант был бы более предпочтителен, если бы проклятый всеми Богами, трижды проклятый всеми силами, которые есть в этом мире и в других мирах Сентек не нашел способ выкрутиться. Способ у него точно такой, как и всегда – шантаж.

– На какое-то время придется оставить их в покое, – замечаю я. – Сделано официальное объявление. Их смерть подорвет твой авторитет.

Миртес обхватывает голову руками.

– Я хочу с ними поговорить, – произносит она. – Я хочу знать, почему.

Я настораживаюсь. Если Миртес увидит Нефис, а тем более, с ней заговорит, то она очень быстро поймет, что это не Нефис. Тогда все для нее встанет на свои места, и никакие официальные объявления ее не остановят.

– Может, подождешь немного? Пусть пыль осядет, а потом ты нанесешь им скромный, но официальный визит. Будет выглядеть логично.

– Опять его прикрываешь, – Миртес горько вздыхает. – Ты всегда на его стороне… Зря я тебя позвала…

Прикрываю?! После того, что сделала эта его проклятая девка?! Нет уж, хватит с меня! Я многие годы чувствовал себя виноватым, я чувствовал себя обязанным, но я уже искупил свою вину, а после того, что случилось с Алетрой… С Алетрой! Видят Боги, он знал, что она для меня значит. Довольно, Сентек, всему есть предел.

– Не торопись, Миртес, – тихо говорю я. – Подожди немного, а потом они умрут. Не сразу. Как будто случайно. Сначала – он, потом – Нефис. Прояви благоразумие. Когда хочешь отомстить, не стоит торопиться.

Она внимательно смотрит на меня.

– Никогда не думала, что ты настолько хладнокровен, Морн.

А я никогда не думал, что он предаст меня.

Корабль вернулся с Инсонельма всего неделю назад. На корабле была Великая Царевна Нефис, Царская Вдова Алетра и Великий Архитектор Сентек. Я приехал их встречать. В тот день у меня на душе было легко: Сентек жив, все закончилось хорошо. Но когда шаттл опустил трап, по нему спустились только слуги, которые несли носилки. На них лежала Алетра. Ни Сентека, ни Нефис не было. Сначала я даже этого не заметил, все мое внимание принадлежало только Алетре. Я пытался выяснить, что произошло, но никто не мог рассказать мне ничего вразумительного. Такое чувство, что весь экипаж потерял воспоминания о полете. На тот момент мне было на это наплевать. Я тут же отвез Алетру в больницу, просидел там весь день и всю ночь. Она была без сознания. Она не была больна или ранена, она просто угасала. Причин этого никто мне назвать не смог. Только тогда я вспомнил о Сентеке и о шесемт, которая могла оживлять Богов. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она имеет отношение к тому, что случилось с Алетрой. Но я не хотел верить, что отношение к этому имеет и Сентек. Я был уверен, что он расскажет мне какую-нибудь историю о том, что все это – трагическая случайность, которую можно исправить. Наивный. Я все еще верил в нашу дружбу. Я изучил бортовой журнал корабля и выяснил, что от него отстыковался еще один шаттл. Я вычислил, что он приземлился на Желтой земле. Я выругался, потому что искать кого-то на Желтой земле – это все равно, что искать иголку в стоге сена. Даже если ищешь Великую Царевну и Великого Архитектора. Желтая земля – это захолустье Альрата, такое место, которому далеко даже до самого захудалого нома. На Желтой земле есть шахтеры, есть строители гробниц, есть даже какие-то города, но никого особенно не интересует, как устроена их жизнь, пока они копают гробницы и добывают золото. И Желтая земля платит Альрату взаимностью за это безразличие. Там не чтят Царей, там не чтят Богов, там свои собственные законы и тот, кто скрывается от Царских глаз, вряд ли найдет место лучше. Ни один человек на Желтой земле никогда не выдаст того, кто скрывается от власти. Можно выстроить их в ряд и расстреливать, но они не скажут ни слова, потому что для них это – месть проклятому зеленому Альрату. Они видят Альрат на небе каждый день, но могут лишь добывать золото, чтобы кидать в его бездонную глотку, а потом снова закапывать это золото, облитое их потом и кровью, чтобы почтить мертвецов, которым на них наплевать. Сентек провел на Желтой земле два года, работал до изнеможения наравне с остальными. Для них он своего рода национальный герой. Они никогда его не выдадут.

Но он сам связался со мной. Посреди ночи раздался звонок, я принял вызов. Он был бледен, худ, отпустил бороду, которая делала его непохожим на самого себя. Но я никогда не видел его таким…. живым. Даже через нечеткое изображение я чувствовал энергию, которая от него исходит.

– Привет, – он улыбнулся, но улыбка была натянутой.

– Привет, – осторожно ответил я.

И тут у него за спиной промелькнула фигура. Конечно, я понял, кто это. Канитар.

– Нужно поговорить, Морн, – я почувствовал напряжение в его голосе.

– Говори, – коротко ответил я.

– Мне жаль, что так случилось с Алетрой, – без предисловий начал он. – Это была трагическая случайность. Это можно исправить.

Я молчал. Предоставил ему продолжать этот непростой разговор.

– Канитар может вернуть ей жизнь, забрав другую. Но у нас есть условие. Вы должны оставить нас в покое.

«У нас»? Миртес могла сколько угодно горевать о своем разбитом сердце, но ее любовь была игрой в одни ворота. Наша же дружба с Сентеком всегда была взаимной. Я шел на все ради него, он шел на все ради меня. Да, мы ошибались, обманывали друг друга, но никогда не предавали. Это «у нас» в одно мгновенье перечеркнуло три десятилетия дружбы, которая, как мне казалось, уже выдержала все самые страшные испытания. Так что мне досталось больше, чем тебе, Миртес.

– Хорошо, – ответил я.

Я готов был пообещать ему что угодно, чтобы вернуть Алетру.

– Не думай, что после того, как Канитар ее оживит, ты сможешь до нас добраться…

Я и не думал. Но после его слов начал думать.

– … Канитар сделает так, что в случае смерти одного из нас, Алетра тоже умрет.

Уверен, Канитар это по силам. После того, что я видел в Аниме, я вообще не знаю, есть ли предел возможностям этой женщины.

Я киваю.

– И никто не тронет Сентала и Махена.

Сентек есть Сентек – всегда не забудет о своей семье. Я снова киваю.

– Что мне делать дальше? – спрашиваю я и удивляюсь собственному спокойствию.

– Жди. У Алетры есть несколько месяцев. Как только мы будем уверены, что все в порядке, ты привезешь ее.

Сентек прекрасно понимает, что даже на Желтой земле невозможно прятаться вечно. Вероятно, он и не собирался. Если подумать, то это – самое лучшее решение.

– Если все так просто, то почему она, – я не могу произносить имя этой женщины, – не оживила ее на Инсонельме?

Я не могу не задать этот вопрос, он на поверхности, он очевиден.

– Прости меня, Морн, – он отключается.

Я смотрю на темный экран. Я понимаю тебя, Сентек, я знаю, сколько лет ты искал способ ее вернуть, шел к своей цели как одержимый. Ты принес непростую жертву: ты выжил на Желтой земле, ты изображал любовь к Миртес, что было гораздо сложнее, чем работать до изнеможения в душной гробнице, ты убил двух человек, ты стал соучастником еще одного убийства. Но разве я не был с тобой все это время? Разве я не помогал тебе, не поддерживал тебя? Только благодаря мне ты все-таки добрался до Та-Нечер. И что я получил взамен? Старая истина всплывает на поверхность, старая трещина, которую мы уже привыкли не замечать, вдруг превращается в пропасть. Я вспоминаю слова своего отца, Благословенного Джалана. Он говорил:

– Не верь ему, Морн. Как бы тебе ни казалось, что ваша дружба вечна, однажды он предаст тебя. Ты родился богатым, он – бедным. Эта разница между вами не исчезнет никогда. Он для тебя чужой и всегда будет чужим.

Что ж… Благословенный Джалан, как это ни печально, оказался прав. Одним коротким разговором Сентек перечеркнул все. Был «я» с одной стороны и «они» с другой. Именно поэтому «они» и не стали оживлять Алетру сразу – чтобы шантажировать меня и тем самым обеспечить свою безопасность. А Сентек прекрасно знает, что я могу отвадить от них и Миртес. Ну что ж… Так тому и быть. Только не забывай, Сентек, я больше не жирный неповоротливый мальчишка. Я – Благословенный Морн, Верховный жрец Анима.

Миртес прислушивается к моему совету – не трогает их. Они перестают скрываться. Я знаю, где они – селятся в столице Желтой земли Тареире. Думаю, что это временно. Как только разрешится дело с Алетрой, они снова исчезнут, на этот раз уже так, что найти их будет практически невозможно.

Я получаю письмо. Время и место, никаких подробностей, но я понимаю, кто его отправил. Мы с Алетрой летим на Желтую землю. Она все еще без сознания, ужасно похудела, уже похожа не на человека, а на скелет, обтянутый кожей. Место оказывается затхлым подвалом на окраине Тареира. Там я нахожу еще одну записку. Алетру нужно оставить одну до утра. Если они – снова это «они» – заметят слежку, то ничего не будет. Я подчиняюсь. Что мне еще остается? Утром я возвращаюсь. Алетра лежит на матрасе, накрытая одеялом. Рядом с ней бутылка воды и миска с вяленым мясом, которое так популярно на Желтой земле. Когда я вхожу, она открывает глаза и смотрит на меня. Она слаба, но она жива. Этого мне достаточно. Когда я пытаюсь ее расспросить, она не может вспомнить ничего из того, что произошло на Инсонельме.

Мы возвращаемся на Альрат. Миртес вызывает меня, пытается что-нибудь узнать, но я просто говорю, что молился на Желтой земле, и Боги даровали Алетре исцеление. Миртес не верит ни единому моему слову. Она знает, чего стоит вера в Богов в нашем мире. Алетра медленно восстанавливается. Великая Царевна и Великий Архитектор исчезают из Тареира. Миртес в ярости.

– Поэтому ты отговаривал меня к ним ехать, да? – рычит она, и ее волосы вздымаются как грива от резкого движения головы. – Снова помогаешь ему спрятаться? Ты за это ответишь, Морн!

Не отвечу, и мы оба это знаем. Потому что если не будет Верховного жреца храма Аним Морна, то не будет никакого Великого Царя Хескаана Хмаса. В моей власти снова вернуть настоящих Богов, и тогда станет известно, что никто никогда не благословлял Миртес править наравне с Таалом Ламитом. Альрат в моих руках. По крайней мере, пока. И Миртес слишком умна, чтобы этого не признать. Пока я жив, она не достигнет абсолютной власти. Сказать по правде, она никогда ее не достигнет – история сыграла с ней злую шутку. Да только вот хочет ли она все еще эту власть? О нет! Упрекнуть ее не в чем. Со времен освобождения от Хольг Альрат никогда не жил так благополучно: люди довольны, сыты, Миртес фанатично внедряет все возможные нововведения, освобождающие нас от кабальной торговли с Инсонельмом, но благополучие не тождественно величию. У этого времени нет героев, да и само существование Сентека, великого фаворита, который вдруг прилюдно предает свою госпожу, не укрепляет ее авторитет. Его женитьба на Нефис делает Миртес посмешищем. Скорая казнь сделала бы ее еще большим посмешищем. В этой партии она не может выиграть, Сентек это понимает и пользуется этим.

Я рассказываю все Алетре.

– Он всегда был продажной тварью. Не понимаю, как ты этого не замечал, Морн. Только я всегда буду рядом с тобой. Я всегда любила тебя и буду любить.

Она никогда меня не любила, просто я был для нее удобен. Но у меня нет сил ей не верить. Обратная сторона могущества в том, что ты не можешь никому доверять. Я готов убивать людей, но оказался не готов к тому, что вокруг меня не будет ни одного искреннего человека.

– Роди мне детей, – прошу я.

– Конечно, – она улыбается.

Только она снова врет, этого никогда не будет, потому что наши с ней дети могут сыграть роль в истории, которая будет невыгодна Таалу Ламиту, а Таал – единственный, кого Алетра любит по-настоящему. Нас с Миртес никто никогда не любил, и это притягивает нас друг к другу. Вечного триумвирата Сентека, Морна и Миртес больше не существует. Все встало на свои места. Пропасть стала бездной.

Я ищу шесемт. Это не так уж и сложно, потому что за годы формального противостояния с храмами они потеряли осторожность. Их игры в секретность – больше для антуража и репутации, чем для того, чтобы спрятаться по-настоящему. Я экспроприирую один из мелких, почти заброшенных храмов и устраиваю там что-то вроде тюрьмы. Шесемт допрашивают, пытают. Я пытаюсь найти того, кто может если не исправить то, что сделала Канитар, то хотя бы найти того, кто подтвердит мне ее угрозу – если умрет она или Сентек, Алетра тоже умрет. Никто из шесемт ничего не знает. К тем, кто соглашается сотрудничать, я привожу Алетру, но они лишь разводят руками, не могут понять, что именно сделала Канитар, хотя подтверждают, что она что-то сделала с чипом Алетры. Я приказываю их убивать, не только потому что они бесполезны, но и потому что с этой заразой уже пора заканчивать. Слишком долго Аним смотрел на них сквозь пальцы, и вот результат – появляется Канитар, возможности которой неизвестны никому. Та-Нечер дали ей не только новую жизнь, но и власть, о силе которой никто не мог и помыслить. Месяцы спустя мне, наконец-то, попадается нужный человек. Это старик, у которого какой-то особый статус из-за его выдающихся способностей. Он говорит мне, что Канитар действительно связала жизнь Алетры, но только со своей жизнью, а не с жизнью Сентека. Хитро. Если с Сентеком что-нибудь случится, Канитар покончит с собой, и Алетра все равно умрет. Должен быть способ разрушить эту связь. Это могли бы сделать на Та-Нечер, но они уже ушли слишком далеко. Ни Мирраеру, ни Инсонельму так и не удалось вступить с ними в контакт, насколько мне известно. На этот раз Та-Нечер прошли сквозь наше небо, не оставив следа. В следующий раз все может быть по-другому, но я принимаю меры для того, чтобы этого не случилось. Я приказываю уничтожить астероид в поясе Радор, на котором установлен маяк. На Желтой земле находят гробницу Эсвеля и взрывают ее. Уверен, Сентек об этом знает. Уверен, он в ярости. Ну так это не самая большая твоя жертва.

Следы Сентека и Канитар все больше заносит песок Желтой земли. Миртес становится нелюдимой и подозрительной. Она уже знает, что я отправил Алетру за Сентеком на Инсонельм, и случилось все то, что случилось. Она знает, что я ей вру. Однажды она докопается до правды.