Во время очередной торжественной службы я получаю сообщение о том, что мне немедленно нужно явиться к Великому Царю Хескаану Хмасу. Сообщение подчеркнуто вежливо, но в том, что мне доставили его в такой спешке, чувствуется плохо скрываемая истерика Миртес. Я даже не соизволяю добубнить свои ритуальные формулы – с этим справятся другие, просто заканчиваю предложение и выхожу из храма. На крыше башни Анима меня уже ждет кар, трап даже не успевает подняться, а он уже взлетает. Мы взмываем вверх, и у меня в очередной раз появляется возможность увидеть храм Аним с высоты птичьего полета. Я с удовольствием отмечаю, что новая часть, построенная Сентеком по воле Великого Царя Хескаана Хамаса, очень гармонично вписывается в этот облик. В данном случае гармония состоит в ее отсутствии. Иными словами, в хаосе. Аним – живое воплощение хаоса, как в своей архитектуре, так и в своих порядках.

Кар приземляется на площадке Царского дворца, там меня уже ждет Распорядитель, высокий статный человек, который каким-то образом ухитрился пережить на этом посту Вейта Ритала и перейти по наследству к Миртес.

– Благословенный, Великий Царь ждет вас.

Он даже не уточняет, кого именно из Великих Царей он имеет в виду, и так понятно, что Миртес. С удивительной скоростью мы идем по пустым, как будто вымершим коридорам, поднимаемся по лестницам, а потом меня провожают в покои Миртес. Обычно Царский дворец наполнен людьми, пустота может означать только одно – случилось нечто, что нарушает привычный порядок вещей, нечто столь значительное, что Миртес заперла двери.

Она принимает меня в личных покоях. Я открываю дверь. Передо мной не Великий Царь Хескаан Хмас, ничего даже отдаленно напоминающего Царскую персону. Миртес полулежит на диване, ее плечи содрогаются от беззвучных рыданий. У меня внутри все обрывается. Миртес не станет рыдать, даже если на Альрат нападут Инсонельм, Мирраер и Хольг вместе взятые. Она не станет рыдать, даже если против нее восстанет весь Альрат и назовет ее узурпатором. Она бы метала громы и молнии, собирала армию и устраивала публичные выступления, но уж точно не вызывала бы меня. Для такого поведения может быть только одна причина – единственная причина для нашей общей скорби.

Она слышит, что я вошел, и указывает рукой на диван. Я сажусь и осторожно беру ее планшет. Он заблокирован. Она выхватывает его у меня из рук, вводит пароль и протягивает мне. Я вижу сообщение. Оно пришло по закрытому каналу с корабля «Сердце Альрата». Они возвращаются домой. Слишком коротко, сухо и бесцветно описано то, что заставило Миртес рыдать. Им удалось добраться до Та-Нечер, но контроль над собственным кораблем они потеряли. Великий Архитектор настоял на том, что он отправится к Та-Нечер один на шаттле. Никто не смел ему перечить. Два часа спустя шаттл пропал с радара. Двигатели «Сердца Альрата» сами по себе запустились, и он взял курс на Альрат. Только через десять дней экипаж смог снова управлять кораблем, и они отправили это сообщение. Сентек так и не вернулся.

– Мне жаль, Миртес, – выдавливаю я.

Она поднимает голову.

– Только и всего? – удивительно тихо спрашивает она. – Все, что ты можешь о нем сказать?

Мне понятен ее упрек. Я много что еще могу о нем сказать, да только слова застревают у меня в горле.

– Мне жаль, – повторяю я.

– Пошел прочь… – шепчет Миртес.

– Прикажи им прислать подробный отчет, – говорю я, – со всеми техническими данными. Пусть передадут Махену. Мы должны понять, что случилось.

– Пошел отсюда! – кричит она.

В данной ситуации единственное, что можно сделать, это оставить ее одну.

– Я сам запрошу данные, – тихо говорю я и ухожу.

Миртес, Миртес… Разве ты не думала, что так получится, когда отправляла его? Хотя ты отправляла его со своим самым доверенным лицом, Кетотом. Кто же виноват в том, что между Великим Архитектором и Командующим возникли непримиримые разногласия? Но это можно было предвидеть. Кетот при всех его недостатках никогда бы не отпустил его одного. Но Кетот по счастливой случайности покончил с собой, в чем еще, само собой, предстоит разобраться. Рядом со мной материализуется Распорядитель дворца.

– Мне нужна связь с «Сердцем Альрата», – приказываю я. – Немедленно.

Он исчезает, как и положено прилежному слуге. Я очень смутно представляю, с чем Сентек столкнулся на Та-Нечер, но я совершенно точно уверен, что этот поганец не из тех, кто может просто так исчезнуть. Не Сентек. Если уж он соберется умирать, то шуму будет столько, что на уши встанут все внутренние миры.

– Благословенный… – снова появляется Распорядитель.

– Вы установили связь? – удивляюсь я. – Так быстро?

– Не совсем, Благословенный. Мы только послали сигнал, ответа придется ждать несколько часов. Но вас желает видеть Великая Царевна Нефис.

– Нефис? – удивленно переспрашиваю я. – Что ей нужно?

Из всех ныне живущих истинной Царской кровью могут похвастаться только три человека: Миртес, Таал Ламит и Нефис. Если первые двое пользуются своим правом вовсю и восседают на золотом троне, хотя Таал Ламит вряд ли еще это понимает, то Нефис каким-то образом самоустранилась из этого уравнения. У нее были все шансы пойти по стопам матери и стать следующим соправителем Таала Ламита или даже самостоятельным Великим Царем, потому что в Нефис физически соединяются две линии наследников Хмаса: линия Ракса Гриала и линия Лаира Тарта. У Нефис было такое же преимущество перед Таалом Ламитом, как и у Миртес перед Вейтом Риталом. Вначале Миртес так ее и воспринимала: чистейшая кровь от крови, наследница Хмаса по обеим линиям. Миртес даже как-то ходила к Великому Богу Хмасу, вероятно, чтобы обсудить этот династический кроссворд. Ее разговоры в Аниме к тому времени не записывались, но я из любопытства самостоятельно отправился к Царю Царей, чтобы узнать его мнение. Если коротко, то Хмас пришел в ужас от того, что Альратом может править женщина. Думаю, его ответ Миртес мало чем отличался от ответа мне. Но Миртес не из тех, кто бросает свои начинания просто из-за того, что какой-то древний маразматик выразил ей неодобрение. Даже если это Великий Хмас, которого она упоминает по нескольку раз за день. Однако, было куда как более существенное препятствие. Почему-то Миртес считала, что кровь Хмаса и Ракса Гриала автоматически сделает Нефис достойной и глубокой личностью, поэтому до определенного времени Миртес особенно ею не интересовалась. Нет, само собой, у Нефис были лучшие воспитатели и учителя, она получала образование по высшим стандартам. Великой Царице-Регенту, а впоследствии Великому Царю Хескаану Хмасу еженедельно докладывали о потрясающих успехах Царевны во всех науках, да только вот… Знаете, я числился учителем Миртес по Божественным откровениям, а Сентек – по искусству. Пару раз мы с ней встречались, но все обучение за эти годы длилось от силы часа полтора. И это не потому, что мы с Сентеком безответственные дураки. Я бы с огромным удовольствием часов пять к ряду вещал ей об истории Анима и Богов Альрата, а Сентек, если его спросить, хоть неделю будет распинаться о перспективе, технике, составе красок и тому подобном. Еще и нарисует с полсотни эскизов за это время. Дело было не в нас – дело было в Нефис. Ее это не интересовало. Скажу больше, ее вообще ничего не интересовало. В прошлом году ей исполнилось шестнадцать – уже весьма сознательный возраст, в котором многие Цари садились на трон и вовсю правили. Но это не случай Нефис. Когда я пытался рассказывать ей об истории Богов, она зевала, когда Сентек с горящим взглядом вещал ей об искусстве, она смотрела на него пустыми глазами, изредка кивая, когда он задавал какие-то вопросы. Мне удалось вбить ей в голову, что до Вейта Ритала правил Лаир Тарт, до него – Ракс Гриал, а до него – Хмас, а Сентеку, кажется, удалось заставить ее нарисовать яблоко. На этом рвение Нефис иссякло, да и нам обоим стало совершенно понятно, что даже если мы заставим Альрат вращаться в другую сторону, больших успехов мы не добьемся. Думаю, ее учителя по другим предметам испытывали такие же трудности. Но все мы как прилежные солдаты еженедельно докладывали, что Царевна делает потрясающие успехи. Поначалу Миртес даже этому верила, но потом решила самолично провести дочери экзамен, осталась неудовлетворена и взялась сама за ее обучение. Миртес хватило на месяц, что, конечно же, заслуживает восхищения. Но после этого и она махнула на Нефис рукой. Зато у нас были другие проблемы. За последний год из Царского дворца уволили всех слуг мужского пола младше пятидесяти лет, потому что если таковой вдруг попадался на глаза Нефис, она тут же начинала крутить с ним роман. Аналогичная история произошла и со стражей. Мы с Сентеком шутили, что скоро она и до нас доберется, но, кажется, Нефис хватало благоразумия. В общем, у Великой Царевны не было ни единой причины искать разговора со мной.

– Она настаивает, – кротко говорит Распорядитель.

Строго говоря, отказать я ей не могу.

– Хорошо. Веди.

Мы уходим в другую часть дворца. Я бы сказал, что в другой мир, потому что здесь нет такой пугающей пустоты, как на стороне Миртес. Когда-то здесь находились ее собственные покои, но после смерти Вейта она перебралась на его сторону, поселив там же – конечно же, формально – Таала Ламита. Таал довольствовался весьма скромным набором комнат, а после превращения Миртес в Хескаана Хмаса, так и вовсе оказался там, где раньше располагались комнаты Царских фавориток. То есть даже дальше, чем жил Великий Архитектор. На этой стороне дворца интерьеры остаются такими же лаконичными и выдержанными, но во всем чувствуется некая расхлябанность. На окнах почему-то появляются портьеры – хотя с чего бы это? В коридорах стоят какие-то столы с пустыми вазами. В общем – эдакий налет гедонизма, а если выражаться яснее, то плохого вкуса. Распорядитель проводит меня во вторую приемную Нефис – а у нее их только две – почтительно кланяется и оставляет меня одного. Ну и что могло такого случиться, что Нефис решила обратиться ко мне? Залетела от очередного кавалера и не знает, как признаться матери? Сомневаюсь, что я подходящая кандидатура для решения таких проблем. Открывается дверь, и она заходит в комнату. Нефис – очень красивая девушка. От Миртес в ней нет совершенно ничего, она точная копия Вейта Ритала, только в женском исполнении. У нее точеная фигура, приятное лицо, огромные серые глаза и длинные светлые волосы. Она стоит в дверях и внимательно смотрит на меня. Взгляд у нее какой-то странный, я не сразу понимаю, почему, но потом мне вдруг приходит в голову, что она смотрит на меня слишком осмысленно.

– Дверь заперта? – спрашивает она.

Наверное… Не задумывался над этим. Повинуясь Великой Царевне, я запираю дверь.

– Вы – Морн, так ведь?

Что за странный вопрос? Она прекрасно знает, кто я.

– Да, Великая Царевна, – я коротко кланяюсь.

Положено ниже, но ее глупый вопрос меня раздражает.

– Вы – друг Сентека?

Я снова киваю. Еще один идиотский вопрос.

– Где он?

С чего бы это Нефис интересоваться судьбой Сентека?

– Великого Архитектора сейчас нет в Ландере, – отвечаю я.

– Где он? – уже более настойчиво спрашивает она.

Тебе-то какая разница?

– Как только он вернется, я сообщу ему, чтобы он посетил Великую Царевну.

Она подходит ко мне. Походка у нее совершенно другая, не похожая на Нефис, та ходит так, как будто только что попала в этот мир, а это – походка уверенной в себе женщины.

– Ты знаешь, кто такая Канитар, Морн?

Меня как током бьет.

– И кто же? – как можно более спокойно спрашиваю я.

Она берет меня за руку, и снова у меня такое чувство, как будто через меня пропускают разряд.

– Ты знаешь, – это не вопрос, а утверждение.

– Если Великая Царевна…

– Я – Канитар.

Я молчу, внимательно смотрю на нее. Внешне это Нефис, но вот взгляд… Такого взгляда у Нефис даже представить невозможно. Но что если это какая-то ловушка?

– Царевне стоит быть осторожной в своих словах. Не думаю, что Великий Царь Хескаан Хмас одобрит то, что вы решили взять другое имя.

– Я знаю, что ты всегда был его другом. Он говорил о тебе, ты всегда был рядом с ним, даже там – на Желтой земле. Я все знаю – про тебя, про Алетру, про Миртес. Я на какое-то время потеряла его, а потом он снова вернулся, летел к Та-Нечер. И тут все закончилось – а я оказалась здесь, – она слишком красноречивым жестом указывает на свое тело. – Что с ним, Морн?

Невероятно. Я должен проверить.

– Кто умер на «Сердце Альрата»?

– Командующий. Кетот, кажется. Его застрелил Сентал.

Честно говоря, я думал, что Кетота убил сам Сентек. Но я знал, что на корабле был Сентал. Слишком поздно узнал это – уже после того, как они улетели. Нефис не могла этого знать.

– Теперь ты мне веришь?

В это очень сложно поверить.

– Наверное, – отвечаю я.

– Что с ним?

– Я не знаю. «Сердце Альрата» возвращается без него. Я как раз пытаюсь выяснить. Скорее всего, он остался на Та-Нечер. Или его уже нет в живых, – мрачно добавляю я.

Она хватает меня за руку.

– Чем я могу тебе помочь?

Помочь? Да понятия не имею!

– Расскажи все, что ты знаешь о Та-Нечер, – прошу я.

– Хорошо, – она кивает, ведет меня за руку к дивану, сажает, сама садится рядом.

Я с любопытством ее разглядываю, как будто в первый раз в жизни вижу Нефис. Хотя… Я не понимаю, кто передо мной. Лицо Нефис, фигура Нефис, но стоит ей повернуться, сделать какой-нибудь жест, и это сходство теряется. Никогда не думал, что такое возможно. Почему-то мне становится жутко.

– Он говорил тебе, что я шесемт?

И даже голос, он другой, хотя я сразу этого не заметил, ее голос низкий и чуть хрипловатый. Мне все еще не верится, что это происходит на самом деле.

– Морн!

– Да, – я киваю, – он говорил.

– Мы передаем историю о Та-Нечер из поколения в поколение. Это они научили нас управлять чипами. Наши книги гласят, что мы были одними из тех, кто прилетел с Та-Нечер вместе со знанием о том, как делать из людей Богов. Мы считаем Та-Нечер нашей родиной. Именно поэтому я сказала Сентеку, что только там он сможет меня воскресить.

– Ты знала, что Та-Нечер скоро снова приблизится к Альрату, – мрачно говорю я. – Ты специально ему сказала.

– Я не хотела, – она смотрит прямо мне в глаза, серая бездна, в которую можно нырнуть и не вернуться обратно, – он настаивал. Я умирала. Не стоило говорить, это была моя ошибка.

Ничего она не знает. Все, что у нее есть – это древние сказки шесемт, выродившихся в деревенских знахарей. Я усмехаюсь.

– Что смешного? – спрашивает она.

– Это была твоя самая большая ошибка. Если бы ты умерла окончательно и бесповоротно, его жизнь сложилась бы по-другому. У него был бы шанс стать счастливым. Из-за тебя он сначала мучался, потому что не мог тебя вернуть, а потом мучался еще больше, когда пытался добраться до Та-Нечер. Не удивлюсь, если он просто выпустил воздух из шаттла, когда наконец-то достиг своей цели. Ты стала для него навязчивой идеей. Ты его до безумия довела.

Она молчит. А что тут скажешь?

– Что будешь делать? – спрашиваю я.

– Искать его.

Я качаю головой.

– И как же?

– Найду способ.

Сначала способ искал он, а теперь его будешь искать ты… И тут мне приходит в голову странная мысль. Сколько ей было лет, когда она умерла? Лет двадцать, наверное. Сомневаюсь, что то, что она видела жизнь Сентека, можно считать полноценно прожитыми годами. Так что ей все еще двадцать, а я почему-то разговариваю с ней как с ровесницей.

– Ты – Великая Царевна Нефис. Каждый твой шаг под контролем. Ты не сможешь даже выйти из дворца, чтобы об этом не узнали. Тем более, ты не сможешь отправиться на какие-то там поиски. Наслаждайся жизнью, которую он тебе подарил – вот тебе мой совет.

Я поднимаюсь. Она хватает меня за руку, и снова это ощущение удара током.

– Не уходи!

– Я пойду его искать, Канитар, а ты оставайся здесь. Играй в Царевну.

– Морн!

– Что?

– Что мне делать?

– Живи, – мрачно отвечаю я. – Он этого хотел.

С «Сердца Альрата» присылают данные. Я пересылаю их Махену, потому звоню ему и сообщаю о том, что произошло. К его чести нужно отметить, что он очень быстро берет себя в руки. Уверен, он сделает все возможное и невозможное, чтобы выжать из показаний приборов как можно больше. Я приказываю направить все телескопы Альрата на Та-Нечер, хотя не уверен, что это к чему-нибудь приведет. Все корабли получают приказ немедленно сообщать об обнаружении хоть чего-нибудь похожего на шаттл. От Миртес ни слова, Алетра пытается до меня дозвониться, но я не отвечаю. Наступает вечер, за ним – ночь, потом поднимается бледное осеннее солнце. Где и как мне его искать? Я не имею ни малейшего понятия. Я просто жду.

– Простите, Благословенный, вас хочет видеть Великая Царевна Нефис, – робко говорит Юфем, который неизвестно когда появился в моем кабинете.

Нефис… Канитар, а не Нефис.

– Пригласи Великую Царевну сюда, – говорю я.

И снова я не могу ей отказать, хотя мне хочется просто послать ее в Даут. Видимо, Канитар уже начала пользоваться своим положением.

– Ничего нового, – резко говорю я, даже не смотря на нее.

– Он жив.

– Откуда ты знаешь?

– Я – шесемт.

Я наконец-то поднимаю на нее глаза. Лучшее платье Нефис, разодета как кукла. Никак не похожа на женщину, которая страдает по своему любимому. Миртес, уверен, не ест и не пьет, и даже не в состоянии собрать свои мысли, а эта расхаживает, наряженная как на приеме.

– Ну и где он тогда?

– Мне нужно увидеть Бога.

Это еще зачем?

– Которого?

– Любого. Просто отведи меня.

– Ладно, – я пожимаю плечами.

Хочешь пойти к Богу – на здоровье. Только пойдем вместе, я хочу знать, что ты там будешь делать.

Мы спускаемся вниз, через канцелярию, приемную и через узкий ход, которому столько лет, что только Та-Нечер это помнит, и выходим в один из коридоров, ведущих к Святилищам. Еще слишком рано, и в Аним пока никого не пускают, так что неожиданные встречи нам не грозят. К кому бы ее отвести? На ум приходит Хмас, но у меня нет настроения выслушивать грубости и угрозы. Ракс Гриал? У меня есть идея получше. Я веду ее к самому последнему Святилищу в ряду. Канитар читает имя на двери, но, кажется, ей все равно. Дверь открывается перед нами, и мы оказываемся в полумраке. Все Святилища Великих Богов выглядят одинаково: это темные комнаты с золотой статуей у дальней стены. Я смотрю на статую. Ее делал не Сентек – редкость для нашего времени. Статуя изображает статного, высокого и очень красивого юношу. Эталон мужской красоты. Не настолько далеко от оригинала, как может показаться.

– Стой за линией, – я указываю на пол.

Канитар послушно останавливается. Я подхожу к статуе и касаюсь ее груди, потом поспешно отступаю назад. Обычно появление Бога производит впечатление на прихожан, особенно на тех, кто видит это в первый раз, но Канитар просто смотрит, как воздух начинает плавиться, а потом перед нами предстает Великий Бог.

– Великий Бог, мы пришли просить твоего благословения, – я низко кланяюсь.

Канитар этого не делает. Несколько секунд висит тишина, а потом раздается удивленный голос.

– Морн?

Я поднимаю глаза. Уж кого-кого, а Вейта Ритала не было нужды приукрашивать после смерти, он и так был достаточно хорош. Его образ сияет передо мной золотом. Вейт всегда любил золото.

– Ты отравил меня! – он тычет мне пальцем в грудь, но его бесплотная рука просто проходит через меня.

Было дело, Вейт, но, как говорится, кто старое помянет – тому глаз долой.

– Что дальше? – я поворачиваюсь к Канитар.

– Это еще кто? – Вейт кивает на нее.

Я не говорю ему, что это Нефис, потому что это уже не совсем Нефис. Но Вейт, кажется, сам догадывается.

– Нефис? Это ты?

В его голосе даже проскальзывает какая-то теплота. Вейт всегда хорошо относился к Нефис, не могу сказать, что он ее любил, но, скажем так, он в некотором роде старался быть отцом.

Она делает шаг вперед, переступает через линию. Вообще-то этого нельзя делать, потому что тогда прихожанин оказывается слишком близко к Богу, может коснуться его, и тогда окажется, что Бог бестелесен. Не то, чтобы учение Анима гласило, что у Богов есть плоть, но стоит исключить абсолютно все сомнения. Канитар протягивает руку, и… ее рука упирается в грудь Вейта Ритала. Он с удивлением смотрит на нее, потом на меня, потом снова на ее руку.

– Смотри, – приказывает Канитар.

– Что? – Вейт все еще не может отвести взгляда от ее руки. – Ты меня оживила! Ты снова сделала меня живым!

На мгновенье мне кажется, что так оно и есть, и остатки волос у меня на голове встают дыбом.

– Смотри, – повторяет Канитар.

– Я жив! – Вейт хватает ее за руку, тянет к себе, а потом вдруг замирает.

Его глаза становятся стеклянными, золотой ореол, окружающий его образ, пропадает. Канитар прикладывает ладонь к его лицу, Вейт вздрагивает, потом все его тело содрогается.

– Что ты видишь? – спрашивает Канитар.

– Ночь, – сдавленно отвечает Вейт.

– Посмотри вокруг.

– Ночь. Лес. Не знаю, что-то горит вдалеке.

– Иди туда.

– Город.

– Что это за город?

– Не знаю.

– Смотри лучше.

– Башни.

– Какие?

– Высокие. Красные. Это…

– Что это?

– Я знаю…

– Что это?

– Да ну нет… – Вейт вдруг начинает смеяться.

– Отвечай, что это! – Канитар встряхивает его.

– Некалп. Это Инсонельм. Я вижу зиккураты Некалпа.

Канитар отпускает его, отступает на шаг, Вейт падает на пол, как механическая игрушка, у которой закончился завод. А потом воздух вокруг него начинает плавиться, и он пропадает.

Кажется, я стою с открытым ртом.

– Ты… – я подхожу к тому месту, где только что лежал Вейт, и провожу рукой по полу.

Пусто. Удивительно. Я мог бы поклясться, что он был самым настоящим живым человеком.

– Как ты это сделала? – я удивленно поворачиваюсь к ней.

– Сентек в Некалпе, – на мой вопрос она не отвечает. – Морн, нужно как-то его там найти.

Сентек, Некалп… Она только что оживила Бога! Она снова дала ему плоть и кровь! И это простая девчонка-шесемт! Невероятно! Я в красках представляю себе, что будет, если воскреснет не Вейт Ритал, а, например, Хмас, или еще один великий завоеватель – Лертет Гриал. А если воскреснут все они сразу? Представьте себе Богов Альрата, борющихся за то, чтобы им править. Да просто представьте себе самых великих из них в одной комнате. Что это будет? Мир погрязнет в хаосе. Нет, все миры погрязнут в хаосе…

– Морн, – она трясет меня за плечо, – ты меня слышишь?

– Да, – сдавленно отвечаю я.

Но Цари – это только половина беды, воскресите всех Стоящих по правую руку, всех Верховных жрецов… Я трясу головой. Это похоже на ночной кошмар.

– Морн!

– Да… Сентек на Инсонельме. Я понял. Я пытаюсь придумать что-нибудь.

С большим трудом мне удается повернуть ход мыслей в эту сторону. Ладно, вполне возможно, он и вправду на Инсонельме – все-таки Та-Нечер могут еще и не такое. Но как мне его оттуда забрать? Нельзя просто отправить запрос на то, чтобы его нашли. Если он сам где-то там объявится и назовет свое имя, то будет настоящий международный скандал, потому что фигура такого уровня, как Сентек, не может явиться в другой мир инкогнито. Инсонельм воспримет это как оскорбление. Мне самому отправиться туда? Но ни один Верховный жрец Анима никогда не посещал Инсонельм, у них совершенно другая вера, и мы стараемся не соприкасаться, чтобы не провоцировать друг друга. Надо без лишнего шума отправить туда надежного человека. Самого надежного. Кого-то, кто знает о том, что происходит, о Сентеке и о Та-Нечер. Юфем? Но он тоже жрец. Махен? Ему сейчас есть, чем заняться. Нефис? Я смотрю на нее. С какой радости Миртес туда ее отправлять? Сентал? Тоже сомнительный вариант. Во-первых, «Сердце Альрата» еще нескоро вернется, а, во-вторых, Сентал из тех, кто может найти себе неприятности на пустом месте. И тут меня осеняет.

– Алетра…

Ну конечно! Ей можно доверять, она имеет высокий ранг, но не является официальным лицом, и Миртес сейчас меньше всего волнует, где именно она находится. Алетра достаточно умна, чтобы привести Сентека с Инсонельма без шума.

– Алетра? – переспрашивает Канитар.

– Я отправлю Алетру на Инсонельм. Она найдет его.

– Ты ей доверяешь?

Я задумываюсь, но ненадолго.

– Да, – наконец, отвечаю я.

– Я полечу с ней.

– Не получится, – я качаю головой.

– Я уговорю Миртес.

– Делай, что хочешь… – обреченно говорю я и смотрю на то место, где не так давно стоял совершенно живой Вейт Ритал.

Как и следовало ожидать, Миртес глубоко наплевать и на Нефис, и на Алетру. Она почти не выходит из своих покоев, несколько дней не ест. Когда я говорю ей про планируемую поездку, она отсылает меня небрежным жестом. Я пишу все необходимые запросы, получаю нужные ответы, и уже через два дня Нефис и Алетра покидают Альрат. Я смотрю, как взлетает их шаттл.