Меня расталкивают, упорно трясут за плечо. Ну вот у кого хватило бы на это наглости? Мне известен только один такой человек. Миртес бы, конечно, уже начала говорить.

– Чего тебе, Морн? – мрачно спрашиваю я.

Ну очевидно же, что что-то случилось, раз он пришел посреди ночи и трясет меня за плечо.

– Сентек, это я! Просыпайся!

Махен… Я резко сажусь на кровати. В комнате темно, и лица брата я не вижу, но в его руках светящийся планшет.

– Вот! – он тычет в него пальцем.

Я смотрю, куда он указывает. Какая-то схема из точек и линий.

– Что «вот»? – медленно спрашиваю я, хотя уже начинаю догадываться.

– Да вот же… – снова показывает Махен. – Это она! Это Та-Нечер!

Я впиваюсь глазами в изображение, начинаю понимать, что это – схема космического пространства вокруг нашей звездной системы. Точка, на которую указывает Махен, гораздо крупнее остальных. Махен включает анимацию, и точка начинает медленно двигаться, потом красным обозначается ее траектория.

– Где они пройдут? – сдавленно спрашиваю я.

Махен тыкает пальцами в планшет и запускает модель, точка движется по своему красному пути, а в это время планеты вращаются вокруг солнца. Все ближе, ближе и ближе… Но не ближе владений Хольг. В саму систему Та-Нечер заходить не будет. Я смотрю дальше. Максимальное сближение. Странно, но в этой точке Альрат находится к Та-Нечер ближе остальных планет – Мирраер по другую сторону солнца, а Инсонельм на половине пути. Совпадение? Узнаем.

– Когда?

– Через три месяца. Надо вылетать как можно скорее, чтобы успеть.

Я некоторое время молчу.

– Ты уверен, что это Та-Нечер?

– А что еще? – раздраженно спрашивает Махен. – Там вообще не должно быть ничего такого размера.

У меня нет причин ему не верить.

– Пошли-ка, – я вскакиваю, натягиваю первую попавшуюся одежду.

– Куда?

– К Миртес.

– Так ночь же… – оторопело замечает Махен.

– Проснется, – коротко отвечаю я.

Мы идем по пустым коридорам, освещенными только рассеянным светом ночных ламп. Мне хочется включить солнце, чтобы момент соответствовал моему настроению, но этот каприз придется отложить до утра. До спальни Миртес идти всего-то минуту – я предусмотрел это, когда перепланировал дворец, иногда удобно, иногда доставляет массу неприятностей. У дверей как всегда черная стража. После того, как Великая Царица стала Царицей-Регентом, а потом и Великим Царем, она очень серьезно относится к своей безопасности.

Удивительно, как легко и просто народу Альрата далось превращение Миртес в Хескаана Хмаса. Слова «Воля Богов» возымели поистине магическое действие, и народ безропотно согласился с таким странным поворотом истории. На мой взгляд – хотя ни Морн, ни тем более Миртес об этом и не подозревают – большинству просто наплевать на то, кто сейчас сидит на троне. Я вспоминаю то время, когда и меня это особенно не волновало, хотя у меня в друзьях была дочь Великого Царя. Ну правил Лаир Тарт, потом стал править Вейт Ритал – я-то как был бедным художником, который вынужден подрабатывать грузчиком и копателем могил, так им и остался. Если у тебя в кармане не густо, то от того, кто сидит на золотом троне, мало что меняется. Политическая жизнь Альрата – удел узкого круга, широкие массы более обеспокоены насущными проблемами, а не количеством Царей и их легитимностью. Но нашлись и те, кто был против. Поначалу даже сложился весьма сплоченный круг под руководством одного наместника нома, связавшего смерть Диммита и необычную волю Богов. Этот наместник оказался достаточно прозорлив, чтобы разгадать нашу нехитрую интригу, и даже высказал предположение, что никакой воли Богов на самом деле не было, а все подстроил Благословенный Морн, старый друг Царицы Миртес. Ну и я, конечно. Я для них вселенское зло – выскочка из низов, добравшийся до власти и остающийся на ее вершине просто из-за того, что я сплю с Царицей. Но вот, первым избранным начала являться фальшивая воля Богов Анима, к таким избранным, естественно, относились и те, кто входил в тайный круг несогласных. И, надо отдать должное Морну, ход был сильным. То, что Богов можно подделать, не укладывалось в голове даже у самых подозрительных. Наместнику пришлось придумать какую-то новую десятиэтажную теорию с кучей допущений, объясняющую, почему Боги оказались на стороне Миртес, но заговор уже дал трещину. Народу, как я уже сказал, было наплевать – раз Боги сказали, значит, так надо, да и без разницы, что там происходит в столице.

Стража расступается передо мной. Чтобы избежать лишних вопросов, я толкаю Махена вперед. Мы входим в покои Великого Царя Хескаана Хмаса. Нужно пройти через все эти бесконечные приемные, чтобы наконец-то попасть в спальню. Я предлагал ей сделать черный ход, но она отказалась. Внутри такой же полумрак, как и в коридоре. Махен испуганно жмется ко мне, особенно, когда мы проходим мимо малого золотого трона. Ну да, в первый раз это впечатляет.

– Подожди, – я останавливаю его у последней двери, приоткрываю створку и проскальзываю внутрь.

Миртес спит, вытянувшись на кровати. Она всегда ухитряется делать это так, что другому человеку там места не остается. Я включаю свет, но это не имеет ни малейшего эффекта, потому что Миртес отличается отменно крепким сном. Я прочищаю горло. Она открывает глаза.

– Ты чего? – она лениво улыбается.

– Махен нашел Та-Нечер, – выпаливаю я.

Ее взгляд устремляется куда-то в пространство. Мне это не очень нравится.

– Он здесь, может сам тебе показать.

Миртес встает, накидывает халат, который висит на специальной вешалке у кровати. Ее утренним одеванием занимается полк из десяти служанок. Я несколько раз лицезрел это действо – жутко утомительно.

– Не думаю, что ему стоит видеть Великого Царя в такой обстановке.

Ну-ну, ты же теперь Великий Царь.

– Нужно отправить корабль как можно скорее, иначе Та-Нечер пройдет мимо.

Она смотрит на меня. Я хорошо знаю этот взгляд и чувствую, как у меня внутри все обрывается. Та-Нечер ей больше не нужна – она уже стала Великим Царем. Сомнительные предприятия могут навредить ее репутации. Сейчас она что-нибудь мне расскажет и очень убедительно обоснует свою позицию. Но правда в том, что у нее просто нет мотива. Я чувствую, как волосы у меня на затылке встают дыбом. Столько лет притворства, мертвый Диммит, этот мертвый мальчишка Аззак – и все это окажется бесполезным просто из-за того, что Миртес передумала?

– Тебе это больше не нужно, да? – спрашиваю я.

Она отводит взгляд. Действительно, зачем это тебе теперь… Вы с Морном получили все и сразу, а о том, что что-то полагается и мне, все как-то подзабыли.

– Почему?

– Это… – Миртес делает вид, что пытается найти слова, хотя она давно уже их нашла, – … ненадежно. Понимаешь, мое положение не так стабильно, как может показаться. Экспедиция к Та-Нечер будет выглядеть как авантюра. Я этого не хочу.

По части стабильности – это она имеет в виду то, что даже спустя год Проктор Мирраера не выказал свое почтение Великому Царю Хескаану, как того требует протокол. Официальные сообщения они тактично адресуют «Великому Царю Таалу Ламиту и его Соправителю». Но даже я знаю, что на Мирраере сейчас достаточно собственных проблем, чтобы беспокоиться о Царях Альрата.

– Хочешь, чтобы эту авантюру устроил Инсонельм или Мирраер? Когда Та-Нечер подойдет ближе, они точно его заметят. Или ты хочешь, чтобы за ними увязались Хольг? Как думаешь, сможешь ты повторить подвиг Хмаса, если на стороне Хольг будет Та-Нечер?

Ее глаза вспыхивают. Ну да, я давлю на больную мозоль.

– Они не знают, что искать – мы знаем. У нас есть преимущество, – добавляю я.

Горящие глаза пытаются прожечь меня насквозь, да только ничего у тебя не получится, Миртес.

– Все равно, слишком рискованно.

– Что именно?

– Полноценная экспедиция.

Я развожу руками. Кажется, мне нужен помощник, и Махен на эту роль не подойдет.

– Позвоним Морну? – предлагаю я.

После смерти Диммита Морн стал вторым человеком Альрата. Пост Стоящего по правую руку Царя Миртес благоразумно решила оставить вакантным.

– Он будет на твоей стороне, как и всегда, – мрачно отвечает она.

После своего воцарения Морна она не очень жалует, хотя и пытается это скрывать, уж слишком многим она теперь ему обязана.

– Ты – Царь, – отрезаю я. – Именно твое решение определяет все. Не мое и не Морна.

Лесть ее подкупает. Она покровительственно кивает. Планшет я с собой не взял, приходится воспользоваться ее. Морн отвечает почти сразу. Я включаю картинку – оказывается, он в башне Анима. Я вспоминаю, что, кажется, сегодня какой-то особенно важный день поминовения, из-за которого ему приходится торчать в храме всю ночь. Если он и удивляется, что видит меня, а не Миртес, то не подает виду.

– Мы нашли Та-Нечер, – без предисловий говорю я. – Нужно вылетать немедленно, чтобы успеть, но Великий Царь Хескаан Хмас считает, что это – необоснованная авантюра. Я решил обратиться к тебе, чтобы ты нас рассудил.

Морн, конечно, все понимает. Он знает, что значит для меня Та-Нечер. Я поворачиваю планшет так, чтобы ему была видна Миртес, но она уходит в тень. Не пристало, понимаешь ли, Великому Царю являться перед поддаными в ночном халате.

– Что же вызывает сомнения у Великого Царя Хескаана Хмаса? – почтительно спрашивает Морн.

Примерно так их разговоры и проходят в последнее время: Морн начинает с этой своей почтительности, а потом рубит так, что Миртес только и остается, что с ним согласиться.

– Это необоснованный риск, Морн, нет никаких доказательств, что там вообще что-то есть.

Я предпочитаю об этом даже не думать.

– Я сказал ей, что Мирраер и Инсонельм могут добраться до Та-Нечер раньше нас, – вставляю я.

– И что? – раздраженно спрашивает Миртес.

И что? Да ничего, Миртес. Окажешься в конце очереди, всего-то.

– Если верить фрескам в гробнице, которую раскопал Сентек, то именно Та-Нечер дали Альрату возможность создавать Богов. Хочешь, чтобы об этом узнали другие?

Миртес делает резкий шаг к планшету. Это она не учла. Морн, Морн… Я восхищаюсь тобой!

– То есть Боги, сделавшие тебя Царем, на самом деле никакие не Боги, а просто запись сознания, которую можно сделать хоть для коровы, – продолжает он. – Как, интересно, другие миры отнесутся к этой занимательной детали?

Сравнить Богов с коровами – это очень сильно, особенно с учетом того, что Морн – Верховный жрец Анима.

– Ересь, – шипит Миртес.

– Которая может оказаться правдой, – отрезает Морн. – Поставим эксперимент и проверим?

– Эту гробницу не видел никто, кроме Сентека, – возражает она.

А вот это еще интереснее.

– Ты мне не веришь? – я поворачиваюсь к ней. – Я это все придумал что ли?

Этот аргумент всегда действует безотказно, хотя, приложи Миртес немного усилий и посмотри на ситуацию объективно, она бы поняла, что мне уже очень давно не стоит верить.

– Необязательно отправлять экспедицию с помпой. Просто отправь один корабль. Тайно. Если будет успех – значит, представим это как успех. Если ничего не получится, то об этом и знать никто не будет.

Морн предлагает компромисс, который устроит всех.

– Не пойму, и что вам обоим так сдалась эта Та-Нечер… – отвечает Миртес.

– Я тебе озвучил свои причины, – замечает Морн.

Мне он предлагает выкручиваться самостоятельно. Я горько улыбаюсь и качаю головой. Миртес молчит. Долго. Так долго, что мое сердце уже выскакивает из груди.

– Один корабль, – сквозь зубы говорит она. – Ты полетишь с Кетотом. Вылетаете завтра, как только все будет готово.

– Воистину великое решение! – замечает Морн.

Миртес раздраженно его выключает, а потом подходит ко мне. Она с трудом достает мне до плеча, чтобы посмотреть ей в глаза, мне приходится нагибаться.

– Я знаю, что для тебя это много значит. Я не могу понять, почему, но раз для тебя это так важно, то лети к Та-Нечер.

Мое сердце почему-то сжимается, во рту появляется привкус горечи. Наверное, этот обман самый подлый из моих обманов. Я беру ее за плечи. Что было бы, если бы Канитар никогда не появлялась в моей жизни? Любил бы я тебя по-настоящему, Миртес?

– Спасибо, – только и отвечаю я.

– Иди, – она улыбается и кивает. – Я все устрою. Будь на взлетном поле на рассвете.

Я отсылаю Махена, который явно чувствует себя во дворце не в своей тарелке, и отправляюсь в некрополь. Там, естественно, пусто, потому что никто не посещает мертвых ночью. Считается, что в это время они слишком заняты тем, что проходят ритуальный путь в Дауте, и беспокоить их – препятствовать тому, что их души вернутся в наш мир на рассвете. Я и так достаточно разочаровывал своих родителей, так что если сегодня утром их души не вернутся в этот мир, они не сильно удивятся. Вскрыть гробницу – дело не из легких, но только если ты не проектировал ее сам. В моем семейном склепе есть тайный ход, его очень сложно обнаружить, но он позволяет легко проникнуть внутрь. Я научился этому на Желтой земле – там знают толк в тайных ходах и могилах. Я спускаюсь, включаю фонарь, который спрятал здесь перед тем, как гробницу запечатали. Она небольшая, естественно, далека по размерам от Царской, но больше гробницы Эсвеля. Посредине стоят два саркофага, покрытых листовым золотом. Со стен на меня смотрят лица моих родителей, без упрека, надо сказать, что достаточно странно в этой ситуации. Я подхожу к саркофагу матери, кладу фонарь на пол, и сдвигаю его крышку. Она тяжелая, каменная, но у меня хватает сил. Внутри еще один саркофаг – уже деревянный, так что я лишен сомнительного удовольствия смотреть на то, во что тлен превратил женщину, которая меня родила. Она была доброй. Вообще-то она всегда заступалась за меня перед отцом, только вот он ее не слушал, так что ей пришлось, хотя бы для видимости, смириться с его решением. Кто бы еще сохранил мое сокровище лучше нее? Я просовываю руку под крышку, шарю по ее внутренней стороне и нахожу небольшой пластиковый конверт, который сам же туда приклеил, когда мою мать перезахоранивали. С трудом, но я отцепляю его, и вот он у меня в руке. Я раскрываю его, на руку выпадает металлический квадрат со стороной всего-то в полсантиметра. На нем бурые следы.

– Здравствуй, Канитар, – шепчу я.

Это ее чип, тот самый, который я достал из основания ее шеи в морге. В тюрьме он был со мной, но когда я вышел, то понял, что просто носить его в кармане слишком ненадежно. Тогда я разрезал ладонь, вставил его в рану и замотал руку. Рука заживала долго, но меня это мало волновало. В конце концов, рана затянулась, и после этого я был уверен, что никогда не потеряю тебя. Ты была со мной все это время, ты даже была со мной на Желтой земле. Мы пережили все, что я пережил там, вместе. Я даже думаю, что именно ты привела меня в гробницу Эсвеля, когда я блуждал по пустыне. Ты была со мной всегда. Когда пришло время отправляться в Радор, чтобы найти маяк, я решил, что это может оказаться для тебя небезопасным. Я не был уверен, что смогу заставить Кетота отнести кольцо к реактору. Возможно, мне пришлось бы делать это самому, а это могло тебе навредить. Мне нужно было спрятать тебя в таком месте, где тебе ничего бы не угрожало. Я знал только одно такое место – гроб моей матери. Я вскрыл ладонь, достал твой чип и спрятал его под крышкой ее внешнего саркофага. Сейчас ты снова со мной. Бурые следы – это давно уже не твоя кровь, это моя собственная кровь.

– Все будет хорошо, – шепчу я тебе, – все получится. Это был слишком долгий путь, все должно закончиться хорошо.

Во тьме гробницы она словно бы возникает у меня перед глазами: юная, дерзкая, загадочная, обреченная…

– Все будет хорошо, – повторяю я, протягивая руку к ее призраку.

Да только этот призрак существует лишь в моем воображении, и моя рука проходит сквозь пустоту.

– Та-Нечер, – говорит она и касается моей щеки окровавленной рукой.

Хоть Та-Нечер, хоть Даут… Все, что угодно, Канитар.

Утром на взлетном поле меня ждет шаттл. Никаких фанфар и почестей – все тихо и обыденно. Махен рвется со мной, но я его не беру. Меня никто не встречает, просто опускается трап шаттла. Я поднимаюсь, захожу внутрь, передо мной возникает молчаливый солдат, указывающий на мое место. Через несколько минут мы взлетаем. Перегрузка заставляет искры сыпаться из глаз, а потом ее сменяет тошнотворная невесомость. Всего через четверть часа мы причаливаем к кораблю. Я приказываю отвести меня в рубку. Там привычная суета, которую мне не раз приходилось наблюдать на «Царе Царей», только этот корабль значительно меньше и, кажется, имеет какое-то другое строение. В рубке мне сразу бросается в глаза приземистая фигура. Командующий Кетот – новый титул, которым наградил его Великий Царь Хескаан Хмас – поворачивается и смотрит на меня удивительно красноречивым взглядом. В его глазах неприкрытая ненависть, презрение и даже брезгливость. Не буду спорить, я это заслужил.

– Великий Архитектор, добро пожаловать на борт «Сердца Альрата».

Я вижу, как он нехотя склоняет передо мной голову.

– Благодарю, Командующий Кетот, – отвечаю я.

Как тебе такая компания, Канитар?