После возвращения на Альрат наша Царица-Регент отправляется в победоносное турне, дабы максимальное количество подданых насладились ее блеском и величием. Меня она с собой не берет, Морна и подавно, зато с ней ее новый любимец – Командир Кетот. Кажется, ему даже дали какой-то мудреный титул, что-то вроде «Великий Воин на службе Великой Царицы». Морн нервничает, но меня все это беспокоит мало, я в состоянии признать очевидное – Кетот рассказал Миртес обо всем, что я делал на «Царе Царей», и за это – а еще за то, что он организовал так кстати подвернувшихся Хольг – он и получил свой титул. Впрочем, Кетот не первая яркая звезда на небосклоне Альрата. Если мне не изменяет память, таких уже было пять или шесть, а может, и больше, вполне вероятно, что я мог кого-то пропустить во время своих отлучек из Ландера. Сейчас даже имен этих людей никто не вспомнит. Миртес импульсивна: она вдруг начинает испытывать привязанность к кому-то, а потом так же стремительно остывает. Сейчас вот Кетот, ну а мы с Морном в немилости. Она наказывает меня тем, что я отлучен от нее. Несколько месяцев назад, когда она уехала из столицы, Морн места себе не находил. Бегал от меня к Диммиту и обратно. Не знаю, что там с Диммитом, но меня Благословенный уговаривал ринуться за Миртес, падать на колени и вымаливать прощение. Не сразу, но мне удалось донести до него очевидный факт: если я так сделаю, она начнет надо мной измываться – будет отказывать во встречах, в конце концов, даже куда-нибудь отошлет, хотя бы на ту же Желтую землю. В общем, Миртес будет наслаждаться моим отчаянием. А вот если ничего не делать, принять ситуацию, как она есть, то рано или поздно Миртес просто сделает вид, что ничего не происходило и все в порядке. Самое страшное для нее – это отсутствие реакции на ее действия.

Так что, оценив ситуацию, я решил использовать отсутствие Миртес как своего рода отпуск. Я отправился в один из пустующих дворцов на берегу Западного моря. Этот дворец старый, его построили еще до нападения Хольг, во времена, когда Альрат наслаждался беззаботной жизнью. Кажется, изначально он был не Царским, а принадлежал какому-то вельможе. В правление Лаира Тарта дворец отреставрировали, и он стал одной из Царских резиденций. Выбор Великого Царя становится мне понятен в первый же момент, как только я оказываюсь внутри. Это не слишком изысканное с точки зрения архитектуры здание, трехэтажное, снабженное всеми необходимыми атрибутами вроде балконов и галереи, но внутреннего двора нет, зато есть самый настоящий сад с дорожками, ведущими к обрыву. А за обрывом начинается море, изящная лестница, вырубленная прямо в скале, ведет вниз, к пустынному пляжу с белым песком. Сторона западная, и закат обещает быть великолепным. Весь вечер я провожу на этом обрыве и наблюдаю, как солнце опускается в воду, сначала медленно, величественно, а потом исчезает в багровой воде всего за несколько мгновений. Кажется, еще до того, как на Альрате появились Боги, люди верили, что там, за горизонтом, живет гигантский змей, который каждый вечер пожирает солнце. Теперь я понимаю, откуда появилась эта вера.

Я засыпаю в пустом дворце под убаюкивающий шум прибоя. Мне снится сон, я не запоминаю сюжет, помню только, что там была Канитар, такая же, какой я увидел ее в первый раз – шесемт с бледным лицом и решительным взглядом. Я просыпаюсь с улыбкой на губах, завтракаю, а потом выхожу на дорогу и совершенно один, пешком, под удивленные взгляды стражи, ухожу.

Дело в том, что этот дворец я выбрал не только за потрясающий вид и полное уединение. Есть и еще одна причина. Через час лиственный лес превращается в парк, за которым явно следят, еще через час из-за деревьев появляется другой дворец, почти не отличимый от того, в котором остановился я – та же эпоха, тот же стиль. Альрат не слишком прогрессивен, если во что-нибудь вцепится, то от этого очень сложно отказаться. Здесь нет ворот и нет стражи, то есть, все это есть, но только с другой стороны. И, конечно, меня уже давно заметили и давно узнали. Я поднимаюсь по ступеням к входной двери. Ступеней десять. Тоже, кстати, отличительная черта того времени. Во времена рассвета десятой династии это число встречалось везде, где только можно: десять ступеней, десять колонн, десять фресок на стене, особо изобретательные даже носили кольца на всех пальцах, якобы в честь Великого Царского рода. Ничего удивительного, что вся эта глупость закончилась печально.

Двери распахиваются передо мной, и появляется склонившийся в поклоне слуга.

– Господин…

Поначалу это обращение меня коробило, но со временем я привык. Достаточно быстро, если честно.

– Я хочу видеть твою госпожу.

– Госпожа ждет вас в саду.

Слуга разгибается наполовину и указывает мне вперед. Я оказываюсь в прихожей с высоким потолком, дальше – лестница на второй этаж, каменная, широкая, с площадками. Уверен, что между площадками ровно по десять ступеней. Слуга ведет меня в правое крыло, а потом на веранду, с которой можно выйти в сад. Он вежливо указывает мне в нужную сторону. Сад отличается от моего – в этом сразу видна женская рука. Здесь много цветов, высаженных в причудливые узоры и композиции, зелень яркого сочного цвета, дорожки не выглядят рукотворными, а кажутся лесными тропинками, почти незаметными. Я дохожу до самого обрыва, вижу стол и плетеные кресла. На столе графин, планшет. Она сидит лицом к морю, видимо, слышит мои шаги и кладет на стол книгу, раскрытыми страницами вниз. Я читаю название на обложке, кажется, любовный роман. В последнее время бумажные книги снова становятся популярными, эдакий шик богатых. Видимо, даже в своем уединении она предпочитает оставаться верной столичной моде. Странно, никогда бы не подумал, что ее это заботит. Впрочем, я никогда не интересовался тем, что ее заботит.

– Я могу присесть? – вежливо спрашиваю я.

– Великий Архитектор – желанный гость в любом доме.

Я сажусь в кресло по другую сторону стола. Царская Вдова Алетра поворачивается и с улыбкой смотрит на меня. В последний раз я видел ее в день восшествия на трон Великого Царя Таала Ламита, который был с этого трона оперативно снят, чтобы уступить место Великой Царице-Регенту. Признаться честно, тогда я Алетру особенно не разглядывал, да и в пустыне Асеир у меня не было времени ее изучать. На мой взгляд, она не сильно изменилась. Сколько ей? Двадцать шесть? Двадцать семь? Что ж, выглядит она великолепно – светлые волосы уложены в идеальную прическу, на шее скромное, но баснословно дорогое колье, и, конечно же, белое траурное платье самого модного кроя. Как Вдова Великого Царя Алетра обречена носить белый до конца своих дней. Ее вид заставляет меня улыбнуться. Ну не глупо ли так наряжаться, когда ты сидишь целыми днями одна? Призрак из моего сна, Канитар, вдруг появляется у меня перед глазами, и я невольно сравниваю ее с Алетрой. Улыбка сползает с моего лица. В глазах Алетры появляется беспокойство. Не за меня, конечно, думаю, ей пришло в голову, что я приехал сообщить ей что-то неприятное, какую-нибудь новость о Таале Ламите. Но с нашим Великим Царем все в порядке. Насколько мне известно, он получает блестящее образование и круглосуточно окружен вниманием и заботой слуг. Миртес, само собой, его не навещает, она собственную-то дочь вниманием не жалует, что уж говорить о чужом ребенке.

– Все хорошо, Алетра, – я перевожу взгляд на море.

– Хотите чего-нибудь? – участливо спрашивает она.

Сама забота и смирение. Неудивительно, что она очаровала и Морна, и Вейта Ритала.

– Я остановился в Царском дворце. Как оказалось, ты живешь рядом, и я решил, что будет невежливо не заглянуть к тебе.

Я поворачиваюсь, наши взгляды встречаются, Алетра опускает глаза.

– Благодарю за оказанную честь, Великий Архитектор.

Ее статус выше моего и всегда будет выше. Даже если Миртес даст мне еще с десяток титулов – Алетра была женой Великого Царя. Она не должна так со мной разговаривать, это мне следует отбивать перед ней поклоны, но за эти годы Алетра усвоила, что нужно играть по правилам.

– Тебе здесь не одиноко?

Она пожимает плечами.

– Нет. Я езжу в город, у меня есть там друзья. Иногда ко мне приезжает Великий Царь.

Пару раз в год Миртес расщедривается и дает матери увидеть сына, хотя и под присмотром воспитателей. Меньше всего ей хочется, чтобы Алетру кто-нибудь начал воспринимать всерьез. По небу плывут ярко-белые облака, их тени отражаются в море.

– Расскажи-ка мне, милая Алетра, – я провожаю облака взглядом, – почему же ты дала от ворот поворот Благословенному Морну?

Она даже не меняется в лице, просто копирует мою позу и так же задумчиво смотрит на горизонт.

– Разве Великий Архитектор не знает, что Вдова Великого Царя должна вечно хранить верность Великому Царю?

Само смирение, сама кротость, сама преданность… Для Морна – да, для Вейта – да, возможно, даже для Миртес – да. Но не для меня. Вы уж простите, но я не верю в существование трепетных ланей на белом свете, особенно мне не верится, что таковые могут обитать при дворе. Будь Алетра такой, как она хочет казаться, она не выжила бы ни дня в одном здании с Миртес, и наплевать, кто там ее любил. Я много раз вспоминал тот вечер в пустыне Асеир: как я сказал ей бежать, как она стояла с пустым бестолковым взглядом и смотрела на меня. Да, это было очень убедительно.

Медленно, картинно я начинаю хлопать в ладоши.

– Браво, дорогая моя.

Алетра недоуменно смотрит на меня.

– Не понимаю, о чем вы.

– Я о твоей потрясающей способности приспосабливаться. Удивительный дар. Мне даже следует перед тобой извиниться, я долго считал, что ты лишена каких-то ярких черт, но теперь вижу, что ошибался.

– Великий Архитектор видит демонов там, где их нет.

Я криво улыбаюсь.

– До демона тебе все-таки далековато.

– Я все еще не понимаю, о чем вы говорите. Зачем вы пришли?

У меня в принципе может быть только один повод для разговора с тобой.

– Морн страдает. Ты разбила ему сердце, когда отказала после смерти Вейта.

– Я любила Великого Царя, – Алетра вздергивает подбородок. – И я не могу представить рядом с собой другого мужчину.

Я закатываю глаза, достаю из кармана аваго и закуриваю. Она морщится от едкого дыма.

– Ты не видишь рядом с собой другого мужчину, потому что если ты нарушишь правила, то не сможешь именоваться Великой Царицей-Вдовой, когда твой сын станет править самостоятельно. А ты захочешь, чтобы он переписал историю и называл Царицей Вейта тебя, а не Миртес.

Так уже было и не раз, как только наследник занимал трон, его мать тут же получала этот титул, независимо от того, какой по счету второстепенной женой она была на самом деле. К титулу прилагается богатство и даже кое-какая власть. Есть ради чего называть Сентека из храма Даран на «вы».

– И что же в этом плохого? – Алетра пожимает плечами.

– Я склонен полагать, что ты с самого начала использовала Морна. Ты никогда его не любила, ты знала, что тебя хотят выдать за Вейта, ждала этого, но Царь все медлил. И вот ты встретила Морна, а он как дурак уставился на тебя и начал пускать слюни. И в твоей маленькой головке тут же сложился прекрасный план: ты заводишь роман с Морном, подбиваешь его на побег, но в последний момент вас хватают. Морн – друг Миртес, а если бы в этом деле появилась тень Миртес, Вейт женился бы на тебе, хотя бы для того, чтобы ей насолить. Все вышло даже лучше, чем ты могла себе представить, потому что засветился не Морн, а я. После такого Вейт женился на тебе со скоростью света. Потом у тебя все шло прекрасно, ты изображала любовь и заботу и даже родила наследника. Но случилась досадная неприятность – Вейт помер в рассвете сил. И к тебе пришел Морн, чтобы вы наконец-то смогли познать великое счастье. Но ты ему отказала, потому что перспектива у тебя все еще оставалась, хотя и отдаленная. Ты затаилась, потому что когда Таалу исполнится восемнадцать, ему больше не нужен будет Регент. И если твой сын окажется достаточно сильным – а он вполне может оказаться таковым – то ты получишь все. Такая перспектива гораздо лучше статуса любовницы Верховного жреца.

– В любовницах и любовниках вы разбираетесь гораздо лучше меня, Великий Архитектор, – Алетра берет со столика стакан и делает маленький глоток. – Но даже если все это правда, то я все еще не могу понять, зачем вы пришли. Пристыдить меня? Если я такая, как вы говорите, то вряд ли это имеет смысл.

Я тушу сигарету о землю и отбрасываю окурок ногой.

– Это имеет смысл. Я думаю, тебе стоит связаться с Благословенным Морном и сказать ему, что ты ошибалась, ты все обдумала и решила, что на самом деле всегда любила его. И тебе следует принять его предложение.

– И притворяться? – она фыркает. – Хотите, чтобы ваш лучший друг остаток жизни прожил обманутым?

– Счастливым, – исправляю ее я. – Даже если и обманутым.

– Жестоко по отношению к нему.

– Нет, – я качаю головой и поднимаюсь.

Вокруг масса людей, которые не видят или не хотят видеть, что им врут. Это их личный рецепт счастья. Морн как раз из таких. Некоторое время Алетра молчит, ее голова вздернута, пальцы нервно теребят колье.

– А почему я вообще должна на это соглашаться? Какой для меня в этом смысл?

Это уже начинает меня раздражать. Я наклоняюсь к ней.

– Думаешь, Миртес не узнает, что я к тебе приходил? Интересно, что же у нас с тобой общего? – я кладу руки ей на плечи, наклоняюсь еще ниже и шепчу ей на ухо. – Помнишь тот поцелуй, дорогая? Это было незабываемо, правда?

И вот тут до нее наконец-то доходит. Я чувствую, что она начинает дрожать, пальцы вцепляются в подлокотники кресла.

– Будь ты женщиной, я бы тебя поняла, но от мужчины такой низости не ожидаешь.

– А зря, – я дружески хлопаю ее по плечу. – Я еще зайду, да и вообще, пожалуй, буду теперь заходить каждый день.

– Подстилка Миртес… – шипит она.

– До завтра! – кидаю я через плечо.

Я возвращаюсь в дом и прошу вызвать кар из моего дворца. Для еще одной часовой прогулки у меня нет ни настроения, ни необходимости.

Я держу свое слово и на следующий день снова появляюсь у Алетры, на этот раз на каре. Она в своих комнатах и отказывается спускаться. Мне это не особенно и нужно. Я располагаюсь в гостиной, закидываю ноги на диван, включаю проектор и вывожу изображение с планшета на стену, после чего пару часов наслаждаюсь кадрами визита Миртес в очередной ном. Она толкает какую-то проникновенную речь, но я выключаю звук и просто разглядываю ее. Выглядит она впечатляюще: снова нацепила военную форму, но теперь у нее на поясе пистолеты Хмаса. Она все-таки забрала их из Анима, так как теперь якобы имеет на это право. За спиной у нее маячит Кетот, у него такой вид, как будто он отчаянно борется с метеоризмом. Потом что-то там про храм Аним, дни восхваления очередных Богов – в общем, обычная рутина Альратской жизни… Я шатаюсь по саду, курю, от скуки прочитываю половину так и оставленной Алетрой на столике у обрыва книги, потом обедаю, снова курю, на пару часов засыпаю. Алетра не спускается. Под вечер, не обращая внимания на протесты слуг, я поднимаюсь к ней и стучу в дверь.

– До завтра, милая! – громко говорю я.

Из-за двери раздается неразборчивое шипение.

На третий день все повторяется, и на четвертый, и на пятый, и на шестой. На мой взгляд, то, что я все дни напролет провожу у Царской Вдовы, уже должно дойти до Ландера. Конечно же, светские сплетники тут же припомнили, как я на два года попал на Желтую землю из-за этой самой Алетры. Интересно, Миртес уже знает? Если да, то представляю ее ярость.

Проходит еще два дня, а Алетре так и не надоедает сидеть за закрытой дверью. Слуги уже изучили мои привычки, и теперь по всему дому расставлены пепельницы. Меню кухни также адаптировалось под мои вкусы, и у меня даже стали интересоваться, чего бы я хотел отведать завтра.

На девятый день я не уезжаю вечером, а поднимаюсь наверх и иду в одну из гостевых спален. Проходя мимо ее двери, я стучу:

– Я остаюсь здесь, милая, наши отношения пора вывести на новый уровень. Завтра привезут мои вещи.

Она распахивает дверь настежь, вылетает как фурия и набрасывается на меня. Из ее рта вылетают такие выражения, что даже мне становится неловко.

– Не злись, – я ловко уворачиваюсь от ее ударов и смеюсь, – хотя такая страсть мне нравится гораздо больше.

Она отвешивает мне пощечину. Это смешит меня еще больше. Я подхватываю ее на руки, заношу в ее комнаты и закрываю дверь ногой. Там я бросаю ее на диван, а сам сажусь в кресло. Алетра вскакивает, но тут же садится обратно.

– Решила что-нибудь? – спрашиваю я.

– Ты – мерзкое чудовище!

На самом деле, она выразилась совсем не так, но это лучший из цензурных эквивалентов, который передает смысл ее слов.

– Ты что-нибудь решила? – снова спрашиваю я.

– Будь по-твоему, – выплевывает она. – Но ты еще за это заплатишь! Миртес не будет терпеть тебя вечно, и тогда берегись, Сентек…

Можно подумать, если Миртес меня бросит, ты будешь самым страшным из моих недоброжелателей. Да половина Ландера набросится на меня как коршуны!

– Я с нетерпением буду ждать новостей от Благословенного Морна. Не подведи, Алетра.

Благословенный Морн звонит мне на следующий день. Я сплю до обеда, и его вызов меня будит. Выражение лица у него просто неповторимое: смесь растерянности и щенячьего восторга. Никто, глядя сейчас на этого человека, не сказал бы, что перед ним всемогущий Верховный жрец Анима. Он что-то говорит, но я ни слова не понимаю.

– Что случилось то? – сонно спрашиваю я.

– Алетра… – выдыхает Морн. – Она хочет встретиться.

– Ну наконец-то! – я смеюсь.

– Что значит «наконец-то»? – Морн настораживается.

Он знает, что я уехал в один из дворцов, но не знает, в какой именно. Я намеренно не стал ему говорить.

– Я в Окаре, почти неделю уговаривал ее с тобой связаться, а она все рыдала и говорила, что ты ее никогда не простишь.

– Правда? – переспрашивает Морн.

– Правда, – говорю я. – А теперь дай поспать.

– Так уже почти полдень!

Я отмахиваюсь, выключаю планшет и накрываюсь одеялом с головой. Но уснуть снова у меня не получается. Я опять беру планшет и вызываю Махена, своего младшего брата. Он долго не отвечает, а когда принимает звонок, то не включает изображение.

– Привет, – шепотом говорит он.

Видимо, забился в какой-то темный угол, чтобы никто не слышал наш разговор.

– Привет, – так же тихо отвечаю я. – Есть что-нибудь?

– Ничего. Я сразу же тебе напишу, если что-нибудь замечу.

– Ладно.

– Пока. Я вечером позвоню.

Он отключается. Я вытягиваюсь на кровати. Каким-то образом в нашей заурядной семье оказался не только гениальный художник, но и гениальный математик. Махен окончил школу в пятнадцать, в тот же год поступил в университет на механико-математический факультет, проучился там год, а потом пришел ко мне и заявил, что ему надоело смотреть на цифры, за которыми ничего не стоит. Не без тайных мотивов я предложил ему перевестись на астрономический факультет. Его глаза загорелись, и через пару месяцев он перешел сразу на третий курс. Окончив университет с отличием, он стал работать в Центре наблюдения за дальним космосом. Я не вдавался в подробности, но вроде бы в это место передаются данные со всех кораблей и всех телескопов Альрата, причем цели для этого не столько военные, сколько научные: изучение комет, астероидов за орбитой Мирраера и прочих любопытных объектов. Иногда удается уловить следы Хольг, но на таком расстоянии сложно сказать с определенностью, что означают такие единичные отрывочные передвижения. Махену его работа нравится. Когда я вернулся из пояса Радор, то попросил его об одолжении. Махен не задал мне ни единого вопроса, он воспитан так, что не задает вопросов старшим. Оставалось только ждать результата и надеяться, что этот результат будет. Алетра несколько отвлекла меня, но теперь я снова остался один на один с выматывающим ожиданием. И, конечно, поговорив с Махеном, я вспоминаю о Сентале. Этот юноша получил от жизни все и даром: хорошее образование и хорошую чиновничью должность, не в столице, но все-таки в достаточно приличном номе. Если два чуда в одной семье случились, то третьего не произошло. Не прошло и года, как Сентала поймали на взятке, причем, как показало расследование, это был далеко не первый случай. Одним Богам известно, чего мне стоило уговорить Миртес не отправлять его в шахты на Желтую землю. В то время я заканчивал Аним и уже вовсю работал над проектом реконструкции Царского дворца. Более неподходящего времени для фокуса Сентала сложно было придумать. Миртес, в конце концов, согласилась смягчить наказание, но всего лишь смягчить. Год Сентал провел в тюрьме, а потом его тихо выпустили. Мы встретились, я дал ему денег и велел отправляться на все четыре стороны. Его не было два месяца, а потом он объявился и попросил еще денег. На вопрос, что случилось с теми, которые я ему дал, признался честно – проиграл в карты. Он и взятки стал брать, потому что проигрывал больше, чем у него было. Давать ему деньги было бессмысленно, через какое-то время он пришел бы ко мне снова, а потом еще и еще раз. В конце концов, мне пришлось бы оплачивать какой-нибудь баснословный карточный долг, за который ему грозили бы оторвать голову. Я думал долго, даже чересчур долго, потому что единственное решение было не из легких, а потом пошел к Диммиту и, скрипя зубами, обратился к нему с просьбой. Надо отдать должное Стоящему по правую руку Царя, он отнесся к проблеме с пониманием и не стал ерничать по этому поводу. На следующий день Сентал из храма Куар – я перевел в этот храм обоих своих братьев – стал рядовым военного флота Альрата, он отправился на корабль, патрулирующий пояс Радор. Возможно, этот корабль даже был в эскадре, которую вела Миртес. Насколько мне известно, никаких успехов он не делает, регулярно получает выговоры и занимается самой черной работой. Со мной он, естественно, не желает иметь ничего общего, но из армии не уходит, потому что по контракту должен отслужить десять лет – иначе все та же Желтая земля.

Отношения с отцом у меня так и не наладились. После того, как он узнал обо мне и Миртес, он вообще перестал со мной разговаривать. Он умер через год после моего возвращения. Я перезахоронил их с матерью в самой престижной части некрополя Ландера. Я сам расписал их гробницу красками из жарда, нарисовал их так, как помнил их в детстве – усталыми, но здоровыми и счастливыми. Еще я нарисовал Махена, Сентала и себя. Таким, как им хотелось, или нет, но я все-таки был их сыном, и навсегда им останусь перед лицом вечности.

Проходит два месяца. Я все еще в Окаре, бездельничаю, смотрю на море и целыми днями сплю, как будто сон помогает мне убить время. Благословенный Морн каждый вечер приезжает к Алетре. Насколько я могу судить по нашим очень коротким разговорам, он целиком и полностью погружен в свое долгожданное счастье. Про меня он вспоминает крайне редко, но я не расстраиваюсь. Я продолжаю свое томительное ожидание. От Махена все еще нет новостей, и даже его ангельское терпение начинает истощаться от моих постоянных звонков и сообщений.

Два месяца три дня и восемь часов спустя в Ландер возвращается Великая Царица-Регент. Она распаковывает вещи, отдает краткие указания, а потом вызывает нас с Морном в Царский дворец. Сообщение ее Распорядителя гласит: «Великая Царица-Регент желает видеть Морна из храма Аним и Сентека из храма Даран».

Такого обращения достаточно для нас обоих, чтобы мы вспомнили: то, сколько мы проживем, зависит от ее слов.