Влада не помнит, что спала. Да и вовсе ложилась... Но сейчас она стоит посреди пустой материнской спальни, по телевизору идут новости, а часы в углу экрана показывают пятнадцать минут седьмого. И Влада понятия не имеет, как оказалась здесь.

Она давит зевок в кулаке, внимательно вслушиваясь в слова диктора новостей. Гололедица, авария на въезде в город, соседская драка закончившаяся поножовщиной... ни слова о попавших без вести, ни слова о... Ксю.

Влада ёжится, обнимая себя за плечи и продолжая слушать, всё ещё надеясь, что тот вечерний ролик снова пустят, покажут фотографию, позволят... убедиться?

«Матери ни к чему врать о подобном. Но, почему я не помню?»

«Помнишь, — безмолвно шепчет что-то внутри. — Помнишь».

Помнит. Снежный день, то, как не могла дозвониться до Ксю, то, как Матвей пообещал зайти к ней и проверить...

«Это был сон».

Она прекрасно помнит, как проснулась в библиотеке.

А сон ли?

— Влад, прекращай.

Голос рядом заставляет вздрогнуть от неожиданности, а в следующее мгновение экран телевизора гаснет. Влада едва не выхватывает из рук матери пульт, чтобы снова его включить. Та точно такой реакции не поймёт. Да и сейчас уже... не понимает.

— Ты только себя накручиваешь, а там ничего нового.

— Они вообще ничего не сказали... — выходит тихо и надтреснуто.

— Потому что нечего говорить, иди завтракать, а то Соня всё съест. Отведёшь её в сад?

Влада кивает, пряча руки в карманах пижамных штанов, и послушно разворачивается к двери. Только дойти до неё не успевает. Мать обнимает, крепко прижимая к себе на несколько мгновений.

— Не беспокойся, они найдут Ксюшу.

«О! Вы о Снегурочке? — звучит в голове голос-воспоминание. — Ну, так её прозвали. Девушку, что в реке нашли...»

Влада шумно сглатывает, кивая, но не отстраняясь.

«Это был сон, — напоминает она себе. — Там была весна, так что, это точно был сон».

«А сон ли?» — холодно ворочается что-то внутри.

— Пообещай мне, что будешь осторожна? — просит мать, наконец-то отпуская Владу, и ей ничего не остаётся, кроме как снова кивнуть.

* * *

Стоит только сдать Соню воспитателям и выйти из садика, как летевший всю дорогу сюда снег превращается в мерзкий, колючий дождь. Влада даже щиплет себя за запястье, чтобы убедиться, что всё вокруг не сон. Однако подтаявшие в одночасье сугробы и кое-где виднеющийся из-под снега асфальт никуда не исчезает. Будто Влада в садике была не несколько минут, а часов.

— Бред...

Она торопливо выскакивает через ближайшие к школе ворота и припускает, не то чтобы надеясь не опоздать, а скорее, чтобы не промокнуть. Дождь становится тем сильнее, чем ближе Влада приближается в школе.

Нет привычного столпотворения в коридорах. Без проблем удаётся даже отряхнуть промокшую куртку и шапку, прежде чем шагнуть в раздевалку.

— О, а ты сегодня вовремя, как хорошо, что я решила подождать.

Влада замирает на пороге ледяным столбом.

«...это же Ксюша...» — звучит в голове голос матери.

«Не смешно!»

Ксю сидит, привычно перекинув ногу на ногу и даже не подумав одёрнуть короткую юбку.

— Чего? Почему ты смотришь на меня, как на приведение?

«Мне сказали, что ты пропала...»

— Ксю?..

— Всю жизнь, Ксю, — она подскакивает, неосторожно роняя чью-то куртку с крючка и даже не думая вешать её обратно. — Ты чего, в самом деле? Не проснёшься никак? Так давай просыпайся. Скоро урок уже. Не хочу, чтобы историк истерику устроил.

— Он не устроит, — на автомате поправляет Влада, заторможено наблюдая за тем, как Ксю постукивает ноготком по циферблату наручных часов. — Не тот у него характер.

— Да... это скорее русыч устроит и накинет мне ещё пару книжек по мифологии. Давай, давай, вешай куртку и бегом.

«Мне сказали, ты пропала...»

Курка пропадает из рук, как и шапка, когда Ксю со вздохом отбирает вещи и вешает на крючок.

— Идём, идём. Сменки нет? Значит, нечего тут торчать!

Руки, которыми Ксю выталкивает Владу из раздевалки и тянет в сторону лестницы, оказываются вполне себе реальными.

«Что происходит? Почему мама решила так жестоко надо мной пошутить?»

«А шутка ли? Может тебе и сейчас всё снится?» — снова ворочается внутри что-то колко-холодное и бесплотное.

* * *

Весь урок Влада косится в сторону Ксю, будто та в любой момент может исчезнуть, да ждёт звонка. Она никак не может понять, зачем мать сказала, что подруга пропала. Почему так поступила... Но собирается это выяснить.

Вот прямо... сейчас.

Загрохотавший на всю школу звонок становится спусковым крючком. Влада не выбегает из класса лишь потому, что это не в её стиле. Приходится записать домашку и только после этого максимально спокойно, но быстро выйти в гудящий коридор. Вместе с Ксю, потому что потерять её из виду сейчас слишком страшно. Будто что-то может произойти прямо здесь, в школе.

Длинные гудки сменяют друг друга, когда Влада набирает номер матери. Один. Второй. Третий... Она сегодня не на работе, значит вполне можно звонить.

Ксю подходит ближе, заставляя Владу прижать палец к губам. Она потом ей всё объяснит. Чуть позже. Сейчас главное чтобы мать ответила. Чтобы сказала, что... пошутила? Ошиблась?

Влада не знает, что хочет услышать. Но стоящая перед ней Ксю прямое доказательство тому, что мать вчера соврала.

— Влад? Что случилось? — голос звучит взволнованно, так что на мгновение Влада испытывает укол совести, напугала мать, а вслед за ним тёплое удовольствие, ведь та вчера поступила с ней точно так же.

— Всё хорошо, — Влада отворачивается от шумного коридора к стене, но так чтобы хотя бы краем глаза видеть прислонившуюся рядом Ксю. — Я просто хотела спросить... помнишь вчерашний вечер? Почему ты соврала?

— Ты о чём? В чём я тебе соврала?

Влада бросает короткий взгляд на подругу и, прикрывшись рукой, тихо поясняет:

— Ты сказала, что Ксю пропала, что это о ней вчера говорили в новостях.

Невозможно понять расслышала ли её слова сама Ксю, потому как в лице она нисколько не меняется. Ни удивления, ни растерянности, только прежнее любопытство.

— Влад, с тобой точно всё в порядке? Ничего не болит, голова не кружится?

— Мам, причём тут это?! Всё со мной в порядке! Почему ты вчера такое сказала?

Влада и сама понимает, что выходит слишком громко и истерично, совсем не в её характере. На мгновение даже противно становится от себя, но холодная дрожь, зародившаяся в районе солнечного сплетения, уже растекается по телу.

— Я ничего не говорила, Влад. Мы вчера и не виделись толком, ты уже спать пошла, когда я вернулась с работы.

Сердце на мгновение замирает, пойманное ледяной дрожью, однако, даже снова разогнавшись, не помогает согреться. Возникает такое ощущение, будто воздух вокруг резко выстыл.

— С тобой точно всё в порядке?

— Ты не шутишь?..

— Да какие уж там шутки. Влад, может, в медпункт сходишь? Вдруг у тебя температура?

— Всё хорошо, мам, — собственный голос кажется каким-то чужим. — Сейчас звонок будет, пойду я...

Закончив звонок, Влада приваливается спиной к стене. Не то чтобы её не держат ноги, но...

— Влааад? Что происходит?

«Хотела бы я знать...»

— Не знаю. Видимо, мне просто приснилось...

Влада не верит в это, но другого объяснения попросту не находит.

«...мне тоже порой странное снится...» — звучит в голове голос Майи.

«Был ли этот разговор на самом деле?» — Влада облизывает вмиг пересохшие губы и решается.

— Хочешь, познакомлю с Майей?

Может втроём они смогут разобраться, что с ней происходит?

* * *

Вместо знакомства — новый урок. Влада недовольно пинает ножку стула, заставив соседа спереди в возмущении обернуться, но вместо извинений лишь хмуро смотрит в ответ. Не то чтобы ей не стыдно, но... сейчас она с радостью готова прогулять чёртов русский язык.

— А на вопрос у нас ответит, Светлова.

Влада вздрагивает пойманная с поличным. Она не вслушивалась в слова учителя, воспринимая их больше как фоновый шум, и теперь понятия не имеет, о чём вообще шла речь.

— Ну же, не стесняйся.

Из-за спины тут же доносятся смешки.

— Кто-то увидел здесь что-то смешное? Хочет ответить сам?

Николай Леонидович улыбается мягко, даже как-то ласково, пока Влада шарит взглядом по доске, надеясь найти там хоть какую-то зацепку для ответа.

— Никак нет! — бодро доносится всё так же из-за спины вместе с новой порцией смешков.

— В армию уже готовитесь, Курлаков? Похвально, похвально, вас мы, значит, спрашивать не будем. А вот вашего соседа, пожалуй, спросим. Вы же прекрасно знаете ответ на вопрос, правда, Проскуров?

Владе кажется, что о ней забыли. Однако садиться всё равно опасается. Ведь, если двинется, то точно привлечёт внимание.

«Хоть бы вопрос повторил!»

— А ты садись, Светлова. Подойдёшь ко мне после урока.

Влада не садится, а скорее падает на стул. Ещё одна перемена псу под хвост.

— Пронесло, — тихо шепчет Ксю, пригибаясь к парте и прячась за учебником.

— Да, как сказать...

— Слушай, может, расскажешь, что всё-таки происходит? Я вообще ничего не поняла, зачем ты матери звонила?

— Прямо сейчас? — Влада красноречиво косится в сторону Николая Леонидовича.

— Яркова, тоже хотите ответить? Или, может быть, жаждете поделиться впечатлениями от книги, что я вам дал?

— Простите, Николай Леонидович, я ещё не дочитала.

— И где вы, позвольте узнать, сейчас находитесь?

— Там, кажется, что-то про какую-то Марину было... Вернее Морену, да.

— Морену, Яркова, Морену. А так же Марену, Морану или Мару. Она прекрасная и одновременно ужасная богиня... — Николай Леонидович задумчиво улыбается, устремляя взгляд куда-то вдаль, так что Владе становится немного не по себе. — Читайте дальше, Яркова. Вас ждёт ещё много интересного.

— Интересного, как же, — тихо ворчит Ксю, снова опускаясь под защиту учебника, когда Николай Леонидович возвращается к теме урока.

— Что за Морена? — сделав вид, что записывает за учителем, Влада косится на подругу. Правда, вместо развёрнутого ответа, получает от Ксю равнодушное:

— Понятия не имею. Богиня видимо какая-то. Я книжку только листала.

* * *

Владе кажется, что за ней следят все, кто решил остаться в классе на перемене. Смотрят, провожая взглядами, пока она идёт до учительского стола. Ждут, будто и нет ничего интересней того, как её будут распинать.

— Влад, у тебя всё в порядке?

Никаких «Вы» или фамилии. Сейчас не урок. Влада помнит эту привычку Николая Леонидовича. А вот вопрос заставляет растеряться. Она ждала, что её хоть и мягко, в стиле Николая Леонидовича, но пожурят.

— Просто ты сегодня рассеянная. Даже почти не слушала. Ну, не пугайся, — он улыбается мягко и внезапно подмигивает. — Я не буду тебя ругать. Уверен, эта рассеянность никак не повлияет на твои высокие оценки. Я ведь прав? Так что случилось?

— Ничего, Николай Леонидович. Простите, просто не выспалась. Этого не повторится.

— Да не пугайся ты так, говорю. Если вдруг что случилось, ты же понимаешь, что можешь ко мне обратиться? В любой момент.

— Спасибо, но действительно ничего не случилось. Я могу идти на перемену?

— Конечно. Жизнь молодая, каждая секунда на счету...

— Спасибо.

Влада разворачивается на пятках, быстро устремляясь к выходу, и кажется ей, что ко взглядам одноклассников, не получивших свою порцию зрелища, присоединяется ещё один. Только обернуться и проверить Влада не решается.

— Чего он хотел?

Ксю даже искать не приходится. Она стоит, прислонившись спиной к стене, в ожидании.

— Да мелочи, идём.

Влада надеется, что на этот раз они успеют дойти до нужного кабинета. И чтобы Майя никуда не ушла.

«Надо было просто спросить номер...»

— Так ты расскажешь, что случилось или так и будешь в молчанку играть?

— Давай сначала я вас с Майей познакомлю, а на следующей перемене, если не успеем сейчас, соберёмся и я всё расскажу, хорошо? — дыхание сбивается, пока Влада поднимается на четвёртый этаж. Она точно помнит, нужный кабинет находится в конце коридора.

— А без знакомства ты рассказать не можешь?! — Ксю не отстаёт ни на шаг, но это не мешает ей недовольно дуться, будто Влада в чём-то провинилась или обидела. Впору устыдиться, только как-то не получается. Всё внимание приковывает призывно распахнутая дверь.

На мгновение Влада сбивается с шага, пойманная пониманием: она не только номер не спросила, но и фамилии не помнит. Не отложилось в памяти, когда она нашла страницу в сети. Так что выходит знает только букву класса и всё.

— Влад?

— Всё в порядке, — упрямо закусывает губу Влада, оглядывая всех в коридоре и, не найдя среди них Майю, заглядывает в кабинет.

Там черноволосых макушек всего две и одна из них стрижена под машинку. А у второй каре, что даже до плеч не достаёт.

— Вам кого?

— Это не мне, а ей, — сдаёт Ксю, отступая в сторону и оставляя Владу один на один с высоким плечистым парнем. Владе даже взгляд приходится поднять, хотя она и сама не дюймовочка.

— Ты отсюда?

— Ну, да. Так чего тебе?

— Майю не видел? — ладони неприятно потеют, однако Влада сдерживается от желания вытереть их об джинсы.

— Кого?

— Майю. Я фамилию не помню. Брюнетка, волосы примерно до лопаток, то ли загорелая, то ли смуглая, глаза карие.

— Нет у нас таких, — уверенно отзывается другой, выныривая из-за спины высокого. — А может вам вместо девчонки парень сгодится? Я свободен.

— У меня парень есть, — фыркает Ксю, подступая ближе.

— А я не тебя спрашивал, а её, — скалится он.

— И у неё парень есть!

— Это «В»?..

— Ну да, одиннадцатый «В». Но у нас нет никаких смуглых брюнеток с карими глазами по имени Майя.

— Может, всё-таки телефончиком обменяемся? — не отстаёт второй.

— У неё. Есть. Парень, — припечатывает Ксю, оттаскивая растерянную Владу в сторону лестницы. Вниз, на их этаж, поближе к свободному подоконнику.

— Какой парень, Ксю?

«Как нет? Она сама сказала, что учится в «В»...» — панически пульсирует в голове.

— Виталик. Забыла? Нравишься ты ему. И прыщавый этот ни в какое сравнение с ним не идёт. Так что да, есть у тебя парень! А теперь рассказывай, что происходит. А с Майей твоей... соврала она тебе, похоже.

Холодок облизывает позвоночник, пробираясь тонким щупальцем от поясницы вверх.

— Вчера, — Влада обхватывает себя руками в попытке унять появившуюся дрожь. — Вчера в новостях говорили о пропавшей без вести девушке. Мне что-то странное показалось. Словно лицо на фотографии меняется прямо на глазах...

На Ксю Влада не смотрит, предпочитая рассматривать голые мокрые ветви за окном. Её даже уже не удивляет, что на окружённой сугробами асфальтной дорожке красуются лужи. Как и то, что начавшийся с утра дождь так и не перестал, продолжая барабанить в стекло.

— Я пошла искать в интернете, но нашла только аналогичный случай пропажи прошлого года. А потом... Потом мать сказала, что ты пропала. Утром я снова смотрела новости, но там уже ни слова о пропавших не было. А когда я позвонила сегодня матери, чтобы узнать, зачем она так жестоко «пошутила», то она сказала, что вчера мне ничего не говорила и вообще, мы столкнулись, когда я уже спать ложилась...

Прямо на глазах мокрое от дождя стекло покрывается морозным узором. На уровне глаз разбегается белыми мазками знакомый уже символ: «икс» со штрихами-лепестками на каждом конце.

— Проснись, — колким холодом дышит совсем рядом.

Обернувшись, Влада натыкается взглядом на Ксю. Бледное лицо, так что даже губы выглядят белыми. Как и радужки... Сердце болезненно замирает в груди, когда Влада заглядывает в затянутые белой плёнкой глаза.

— Влад? — хлопок по плечу заставляет моргнуть. Никакой белизны ни в лице, ни во взгляде. Всё та же знакомая и привычная Ксю. — Ты чего?

Окно оказывается тоже обычным. Никаких морозных узоров на стекле, лишь капли непрекращающегося дождя.

— Слушай, ты как спишь последнее время? Может, не высыпаешься? Раз уже не можешь отделить сон от реальности. Не говоря уже о том, что тебе снится моё исчезновение... Пугает, знаешь ли. Или может, ты просто боишься, что я с тобой меньше общаться буду? Так Матвей не вчера появился и меньше мы с тобой общаться не стали, — Ксю закидывает на плечи руку, утягивая Владу к кабинету. — А вот начнёшь нормально встречаться с Виталиком, будем ходить на двойные свидания и ещё больше проводить времени вместе. Так что давай, решайся. Пойдём сегодня куда-нибудь? Матвей Виталика позовёт, посидим где-нибудь, если дождь не кончится.

— Нет... Сегодня не могу.

Перед глазами встаёт воспоминание о фото из новостей. О том, как оно текло, меняя свои очертания и показывая сначала лицо Ксю, затем самой Влады, а в конце Майи. Если они с Ксю тут, рядом, то где Майя?

— Ладно, хорошо. Значит, послезавтра погуляем. Я передам Матвею.

* * *

Уроки закончились и все, кто мог и хотел, разбежались подальше от школьных стен. Так что в ведущем на выход коридоре пусто и настолько тихо, что Влада слышит собственные шаги. Словно она и не ступает максимально осторожно, чтобы не привлечь внимание охранника или кого другого. Чтобы не спросили, что она делает около раздевалок.

«Которая её?»

Влада вспоминает день, когда согласилась на дружбу, как шагнула в раздевалку...

«О, а мы оказывается соседи...» — долетает до неё голос-воспоминание.

Влада останавливается, дёргая нужную дверь, однако та не поддаётся, оказавшись запертой. Через узкие сетчатые окошки в тускло освещённом помещении удаётся рассмотреть заполненные одеждой вешалки. Если там и была куртка Майи, то её завесили ученики второй смены.

В библиотеку Влада возвращается гораздо быстрее. Вещи в углу, раскрытый учебник на столе, всё так, как она и оставила и ни намёка на Майю.

— Простите, — Влада решается потревожить библиотекаря. Заглядывает за деревянную стойку, встречаясь с вопросительным взглядом усталых глаз. — Сюда никто не приходил после моего ухода?

Влада ждёт, надеясь, что библиотекарь сейчас подтвердит, скажет, что они с Майей разминулись, но та лишь качает головой.

— Спасибо.

Старое кресло скрипит, принимая на себя вес тела, однако Влада привычно устраивается, игнорируя лёгкий дискомфорт, и возвращается к урокам, упрямо решая дождаться Майю. Они всегда здесь встречались, значит, она обязательно придёт.

«Должна прийти».

«Если это не она была там, на фотографии» — нашёптывает внутренний голос, от которого холодные мурашки ползут по спине.

Одна домашка сменяется другой. Влада упрямо игнорирует сосущее чувство голода внутри и открывает очередной учебник. Кто-то изредка заходит на переменах. Влада вскидывается на каждый скрип двери, а затем снова опускает взгляд в книги, когда понимает, что это не Майя.

«Приди, — просит Влада, растирая усталые глаза. — Приди».

Она вздрагивает, поднимая взгляд, когда-то кто-то осторожно касается плеча. Однако вместо Майи видит поджавшую губы библиотекаря. Та смотрит не осуждающе, но хмуро.

— Я понимаю, что в тишине прекрасно делаются уроки или, что ты тут всё это время делала, но уже поздно. Библиотека закрывается. Давай-ка домой.

На настенных часах над библиотечной стойкой почти четыре. Майя так и не пришла...