Шумный выдох опаляет горло огнём, вдох же приносит холод. Будто внутри неё горит костёр, что борется с внешней стужей, но никак не может победить и согреть.
Влада пытается двинуться, укрыться от забирающегося под кожу холода хотя бы руками, но снова не может. Только что-то совсем рядом неприятно звенит, на несколько мгновений перекрывая все звуки.
В том числе и шагов.
Влада понимает это, когда стихает звон и что-то знакомо шуршит совсем рядом.
— А ты оказывается у нас боец, — голос звучит довольно, почти радостно, и от этого всё внутри пробирает дрожью. Не той, кусаче-холодной, что, кажется, поселилась в ней навсегда, другой...
Губы не слушаются. Влада даже не чувствует их, когда пытается сказать хоть слово. Лишь выдыхает что-то невнятное, сиплое и в этот раз горло не опаляет внутренний жар.
Шаги приближаются, и Влада дёргается в попытке отодвинуться, однако снова ничего не выходит. Лишь касается слуха уже знакомый звон: короткий, обрывчатый.
— Ну же, тише. Я тебя не обижу.
«Отпустите» — хочется потребовать, но с непослушных губ срывается не то стон, не то всхлип.
— Ты продолжаешь замерзать...
Влада едва чувствует чужое прикосновение. Оно несколько мгновений давит, словно ладонь приложили к щеке, а потом исчезает, оставив после себя лёгкое покалывание.
Аппетитный аромат привлекает внимание, отчего желудок тут же сводит голодной судорогой.
— Вот, давай, — просит всё тот же голос.
Губ что-то касается за мгновение до того, как рот обжигает горячей жидкостью.
— Глотай, я знаю, что ты можешь. Давай!
И Влада сглатывает, позволяя горячей, солоноватой жидкости проскользнуть внутрь. Вкуса разобрать не получается, но это кажется настолько одуряюще вкусно, что начинает кружиться голова, а частившее сердце на мгновение замирает.
— Умница. Продержись ещё немного.
«До чего?» — хочется спросить, но Влада лишь делает ещё один глоток.
Холод отступает, отдавая завоёванные позиции. Владе кажется, что вот сейчас она точно сможет говорить и даже быть может двигаться.
— Хватит, — голос отдаляется, унося с собой и горячую жидкость. Снова слышится шуршание. Влада пытается открыть глаза, но всё ещё не может. Словно для этого недостаточно сил или что-то мешает.
— Отпустите... — звучит едва слышно, сипло и надтреснуто, но хотя бы внятно. Внутри щекоткой поднимается волна радости, однако тут же разбивается о холодное и равнодушное:
— Не буду. Богиня обидится.
«Богиня...» — она уже слышала это слово от него.
— Пожа...
— Хватит. Почему вы всегда говорите одно и то же?!
«Мы?»
Холодок налетает со всех сторон, обволакивает, пытаясь пробраться под одежду.
— Будь умницей, — советует голос, отдаляясь. — Тебя всё равно никто не услышит.
Паника накрывает с головой, окутывая плотным холодным коконом.
«Проснуться, хочу проснуться. Пожалуйста!..» — жмурясь до боли, повторяет вновь и вновь Влада.
Всего этого не может быть. Она дома, в своей постели, а холодно ей, наверняка потому, что Соня открыла дверь в коридор. Оттуда постоянно свищет сквозняком, если мама на кухне проветривает.
«Я хочу проснуться!»
* * *
— Мне тоже порой снятся странные сны.
Влада смаргивает, встречаясь взглядом с Майей.
— Что, прости?
— Сны, говорю, странные снятся. Мы же только что о снах говорили.
Влада оглядывается, едва не поворачиваясь по кругу, пытаясь понять... Коридор четвёртого этажа, оккупированные подоконники, привычный гомон со всех сторон. Влада совершенно не помнит, как здесь оказалась.
— Эй! Осторожней!
Майя хватает за руки, не позволяя их опустить, и Влада едва не отшатывается.
— Уронишь всё. Ты чего? Что случилось?
Крепкие пальцы на предплечьях приводят в чувство. В руках, которые Влада так опрометчиво чуть не опустила, стопочка горячих булочек. Ей кажется, она даже чувствует, как они греют через джемпер.
«Я не помню, как здесь оказалась...»
— Всё в порядке. Мы хотели пообедать?
Влада снова оглядывается, выискивая в коридоре Ксю или Матвея. Они же всегда вместе обедали. Может, сейчас подойдут? Влада же сегодня собиралась их познакомить?..
«Почему я ничего не помню?..»
— Влад? — тёмные глаза светятся обеспокоенным теплом. — В столовке столпотворение, ты согласилась, что тут лучше будет.
— А Ксю? Она была не с нами?
Что-то ворочается внутри, тянет, отдавая сухостью во рту.
— Влад...
Влада оборачивается так резко, что булочки всё-таки чуть не падают на пол.
— А тебе меня мало?
Что-то странное мелькает в тёмных глазах, в том, как подрагивает улыбка, словно уголки губ ещё не решили приподниматься им и дальше или опуститься в нечто противоположное.
— Давай, давай, ешь, пока не остыло!
На разложенной на подоконнике салфетке красуются ещё несколько пирожков и бутылка воды.
— Так что там со снами?
Влада трёт переносицу освободившимися пальцами и тут же чертыхается. Крупинка налипшего на них сахара попадает прямо в глаз, заставляя смаргивать и тереть активней в попытке избавиться от дискомфорта.
— Они фнятфя? Ф смыфле... снятся.
— Сначала жуй, потом говори.
— Обязательно, — Майя насмешливо облизывает пальцы, прежде чем утащить из-под руки Влады новую булочку. — Ты говорила, что тебе последнее время снятся странные сны. Будто кто-то зовёт, да не может дозваться, а ты никак этого человека не найдёшь или будто с кем-то говоришь, чувствуешь что знаешь его, но никак не можешь увидеть, понять кто перед тобой. Ну и всё такое прочее. Я говорю, мне тоже порой странное снится.
Влада прикусывает губу, всматриваясь в лицо размахивающей булочкой Майи. Она не помнит этих снов, не помнит, что рассказывала нечто подобное, но что-то смутное, всё так же тянущее внутри, подсказывает — рассказывала и снилось. Было это. Даже если Влада снова не помнит.
— И, что тебе снится?..
— Ну... оно обычно с реальностью всё-таки связано быфыет, — Майя тыкает во Владу бутылкой, требуя отвинтить крышку и дать ей запить. Продолжает, лишь дожевав и сделав глоток: — Вот, например, недавно, когда в реке нашли...
— Какой реке?..
«Зима же, она вся подо льдом...»
— О! Вы о Снегурочке? — подключается какой-то парень. Влада смутно помнит, что видела его в коридорах школы, но, ни имени, ни из какого он класса не знает.
— Какой Снегурочке?
— Ну, так её прозвали. Девушку, что в реке нашли. Говорят, она уже мёртвой туда попала... замёрзла насме...
— Пошёл нафиг отсюда, идиот!
Голоса отдаляются, сливаясь с общим шумом, отступают, уступая место холоду, что уже ползёт по коже, поднимаясь всё выше и выше, пока не перехватывает дыхание.
Кто-то зовёт, вклинивается своим голосом, пробивая шум крови в ушах, вытягивает на поверхность.
— Влад? Дыши, давай со мной: медленно и глубоко, вдох, выдох. Давай!
Хватка на плечах становится всё более реальной, а фоновый шум наконец-то разделяется на голоса, шепотки за спиной.
— Ну?!
Влада дышит, повторяя за Майей и постепенно успокаиваясь.
— Лучше?
— Д-да... прости...
— Это ты прости. Не стоило эту тему поднимать, а этого идиота надо было сразу гнать... Давай, съешь хоть что-нибудь. А то тебя, как Элли ветром унесёт.
— Её ураганом унесло...
— Да? А тебя простым лёгким ветерком. Ешь давай и не будем о том, что случилось. Весна время жизни, а не смерти.
Едва не подавившись, Влада оборачивается к окну, где покачиваются от ветра голые ветви, а солнце отражается от сероватых и словно глазированных сугробов и блестящей от влаги дорожки.
«Весна?.. Когда успела наступить весна?»
Отступивший, было, холод возвращается, едва вновь не накрывая с головой. На горло давит, перехватывая дыхание, однако Майя снова оказывается рядом, не давая уплыть окончательно, крепко обхватывая за запястье.
— В смысле весна?..
За руку дёргают, привлекая внимание. Влада смаргивает, натыкаясь на выжидательный взгляд голубых глаз.
— Мама сказала, что ты заспалась! Вставай, давай, уже обед!
Соня ещё раз дёргает за рукав пижамы и, поудобнее перехватив плюшевую мышку, убегает из комнаты.
За расписанным по краям морозным узором окном тихо валит снег.
* * *
На мгновение притормозив, Влада всё-таки переступает порог родительской комнаты, чтобы тут же наткнутся взглядом на болтающую ногами в воздухе Соню. Та висит, перегнувшись через подлокотник дивана, и канючит:
— Мам, а мы когда ёлку наряжать будем? Хочу большую-большую и пушистую, чтобы Дед Мороз восхитился. Он же придёт, да? Придёт?
— Придёт, только если ты спать будешь, а то без подарков останешься, — ворчит Влада.
Пару лет назад в похожей ситуации она чуть не сломала сестре веру в чудо, за что мать потом её долго распекала. Ровно до тех пор, пока Влада не поняла, как важен блеск предвкушения в глазах Сони. Как минимум для матери.
— Мам, распишешься в дневнике, чтобы Демид Петрович не лютовал или мне самой?
— Так ёлка будет?
— В этом году только веточки. Зато нарядим красиво, лучше ёлки выйдет, — обещает мать, ероша пальцами ярко-рыжие прядки на макушке Сони.
— Хочу ёлку! Ёлку хочу! Как в садике!
Соня упрямо мотает головой, стряхивая руку матери и, полностью забравшись на диван, обиженно разворачивается спиной. Даже работающий телевизор её совсем не прельщает.
— Мам, подпишешь или мне самой? — повторяет Влада, махнув зажатым в руке дневником, отмечая и разложенные на табуретке листы со счетами, и усталость на лице матери, когда она поднимает взгляд.
— Давай сама? Если что, я скажу, что всё видела и расписывалась.
«Мне сейчас не до этого» — повисает в воздухе и Влада не противится, лишь присаживается рядом. Не первый раз уже. Тем более что с переходом на электронный дневник, бумажный скорее фикция и лишний груз в рюкзаке.
— Мам, может всё-таки ёлку? Если взять небольшую, то она, наверное, не дороже веток выйдет.
— Влад...
— Я про искусственную. Зачем покупать настоящую каждый год, когда можно купить одну и надолго?
— Не хочу искусственную, — бубнит Соня из-за спины. — Дед Мороз обидится.
— Дед Мороз поймёт. Он умный дедушка, Сонь. Тем более мы её украсим красиво, а? От живой и не отличишь. Мам?
— Можно посмотреть, как по цене будет...
— А можно будет мне её нарядить?
Соня наваливается на спину, сопя Владе в ухо. Обида не выдерживает конкуренции с открывшейся перспективой.
— Можно. Только осторожно. Да, мам?
Соня пищит, едва не оглушая Владу, и, отпихивая всеми конечностями, лезет обнимать мать. Счета разлетаются, соскальзывая с неудачно потревоженного табурета, и Владе приходится их собирать.
— ...кто обладает хоть какой-то информацией...
Влада вскидывает взгляд на экран как раз в тот момент, когда там появляется фотография пропавшей. Тёмно-коричневые с шоколадным отливом волнистые волосы спадающие на плечи, уверенная улыбка и карие глаза. Сердце пропускает удар. На Владу с фотографии смотрит Ксю.
«Нет... это какая-то ошибка...»
Паника накатывает удушающей волной, давит на горло, не давая вдохнуть.
«Вдох, выдох» — звучит в голове голос Майи и Влада, прикрыв глаза, подчиняется.
«Во сне получилось успокоиться и сейчас выйдет. Вдох, выдох».
Когда Влада открывает глаза, фотография всё ещё на экране, будто не прошло ни мгновения с того момента, как она их закрыла. Стоит моргнуть и прямо на глазах изображение словно растекается, изменяясь. Волосы выцветают до пшеничного, обрамляя лицо едва ощутимыми волнами. Чёлка упрямо падает на голубые глаза, а губы складываются в тонкую линию. Влада помнит это фото. Ксю заставила её тогда расплести косу и постараться «не быть букой». Потом именно оно стало аватаркой в соцсети...
Никто, кажется, не замечает изменений на экране. Да и вообще телевизора. Мать рассказывает что-то Соне, заставляя ту вовсю улыбаться. Влада не слышит, о чём она говорит, да и не хочет. Тем более, когда лицо на фотографии снова меняется. Чёрные волосы, забранные в высокий хвост, карие глаза... Майя.
Влада сглатывает ставшую вдруг вязкой слюну и зажмуривается до боли в глазах.
«Я снова сплю...»
Она не верит, что подобное может случиться в реальности. Не могут фотографии меняться, как какая-то анимация. Не в сводке новостей.
— Влад?
От прикосновения к плечу Влада вздрагивает, больно ударяясь коленом об пол. Оказывается, всё это время, она сидела на корточках, уставившись в экран, на котором показывают прогноз погоды.
— С тобой всё в порядке?
«Там была я... были все мы...»
Влада шумно сглатывает.
— Влад, ты белая как мел... и мнёшь счета. Что ты там такое увидела?
Влада открывает рот, чтобы спросить, но ловит заинтересованный взгляд Сони и говорит совсем не то, что собиралась:
— Мне надо позвонить, прости, пожалуйста. Вот.
Положив на стул и старательно разгладив смятые по неосторожности бумаги, Влада вылетает из комнаты. У матери она спросит, когда Соня ляжет спать. Ведь не первый же раз эту новость крутят, она должна была видеть, кто именно пропал. А пока можно Ксю позвонить. Хотя бы Ксю...
* * *
Под мерный гул включающегося компьютера Влада вслушивается в длинные гудки, что из раза в раз сменяются механическим: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Ксю не отвечает, то ли не слыша, то ли занимаясь чем-то другим. Влада бросает быстрый взгляд на время в углу монитора и вздыхает. Больше девяти. Ксю может попросту спать, отключив на мобильнике звук. С её-то любовью к ранним подъёмам.
«Приди завтра в школу, пожалуйста...»
«Пропавшие без вести» — вбивает Влада в строчку поиска и замирает в ожидании.
Поисковик проглатывает запрос в мгновение ока и так же быстро выдает список ссылок, работая гораздо живее обычного. Только вот от половины из них нет никакого толка. И даже уточнение города не особо помогает.
Влада чертыхается, переходя по очередной ссылке. Интернет, как нарочно, сбоит, тормозя загрузку и не желая показывать так необходимую информацию, а когда всё-таки сдаётся, Влада вздрагивает.
Девушка на фото удивительно похожа одновременно и на Ксю и на Майю. Тёмные, почти чёрные, подобранные с висков волосы, светло-карие глаза. Только передние зубы выдаются чуть вперёд, да глаза жирно подведены чёрным.
Не Ксю и не Майя...
— Влад? Всё в порядке?
Мать без стука входит в комнату, едва Влада успевает пробежаться взглядом по краткой справке.
«Всё в порядке? Не думаю... но я понятия не имею, что происходит».
— В новостях говорили о пропавших...
— А... да...
Мать меняется в лице. Влада уже видела подобное. У Майи. Во сне, когда они говорили о... «Снегурочке». И раньше. В библиотеке...
Влада сглатывает.
— Мам?..
— Прошло уже две недели, ты знаешь... но они всё ещё ищут. Её найдут.
Взгляд в монитор не помогает. С фотографии на Владу до сих пор смотрит незнакомая, хотя и очень похожая на подруг, девушка. Да она примерно их возраста, но всё же...
Что-то царапает, не давая отвести взгляд от монитора. Что-то кажется неправильным и спустя мгновение Влада понимает, что именно. Дата. Цифры на объявлении о пропаже показывают другой год.
«Не то!..»
— Влад, что ты ищешь?
Мать заглядывает через плечо, пока Влада выискивает более новую информацию.
«Ну же!»
— Они вряд ли напишут что-то новое. Мы узнаем раньше, чем на этом сайте, Влад. Её родители обязательно позвонят, если появятся новая информация. Это же Ксюша...
Сердце ухает вниз, отдаваясь где-то в районе солнечного сплетения и пальцы до боли сжимаются на так и не выпущенном из левой руки мобильнике.
«Это же Ксюша, — эхом звучит в голове. — Ксюша».