— Прекращай, — требует Ксю. — Честно, хватит уже выискивать в толпе эту твою Майю. Дай людям спокойно поесть, пока перемена не закончилась.

— Я не мешаю.

— Зато твой взгляд — очень. Даже я не могу нормально есть, пока ты крутишься.

— Я не кручусь.

— Нет крути...

— Ксюш, — Матвей привычно приходит на помощь. Касается локтя подруги, нежно, но вместе с тем крепко сжимая. — Прекращай. Нет ничего в том, что она ищет в этой толпе знакомую.

— Есть, если эту знакомую никто не видел, в классе, где она якобы учится, о ней не знают и вообще...

Что именно «вообще», Ксю не договаривает. Замолкает под пристальным взглядом Матвея.

— Ладно, хорошо. Трать время на поиски, вместо того чтобы нормально поесть.

Влада замечает, как Матвей нежно поглаживает локоть подруги и отворачивается, словно увидела что-то интимное. Она немного завидует. Тому, как они друг к другу относятся, как они друг друга... дополняют. Общительная, уверенная в себе Ксю и уравновешенный, спокойный Матвей.

— Но всё равно это ненормально, — всё-таки заканчивает Ксю, неосторожно задевая ложкой край тарелки. — Ты же и сама понимаешь.

— Понимаю, но... я точно знаю, что Майя не плод моего больного воображения. Я видела...

— Ты видела в новостях кого-то похожего то ли на меня, то ли на эту Майю. Правда не знаешь, были ли это реальные новости или они тебе приснились.

— Я понимаю, что ты переживаешь за неё, но думаю, Влада вполне может отличить сон от реальности, так что Ксюш, прекращай.

Колким холодком пробирает от слов Матвея.

«Отличить сон от реальности... А могу ли?..»

Последнее время сны становятся слишком похожи на реальный мир и так тесто переплетаются... Влада прихватывает изнутри щёку зубами, но боли не чувствует, поэтому привычно уже щиплет себя за запястье. Что-то звенит на границе слуха. Тихое, едва различимое дребезжание заставляет обернуться в поисках источника звука, но вокруг лишь обедающие старшеклассники.

— Ну вот, снова, — с притворным вздохом констатирует Ксю.

— Может тебе поискать информацию в интернете?

— Искала. Нашла только о пропаже девушки в прошлом году... Про ту, о которой говорили в новостях, ни слова.

— Если ты боишься, что эта девушка, Майя, та, о ком говорят в новостях, то может попробовать связаться с ней? Чтобы убедиться, что это не так. Я так понял, номера у тебя нет, но можно же попробовать найти страницу в сети. А там и в личку написать.

— Если эта страница есть вообще.

— Ксюш, мы это уже обсуждали.

Влада снова, на этот раз уже невольно, прикусывает щёку изнутри. Страницу Майи она нашла, даже в друзья попросилась, а вот написать не подумала...

— Спасибо, так и сделаю, — обещает Влада ровно в тот момент, когда из коридора доносится приглушённый звонок.

— Я же говорила, что не успеешь доесть, — вздыхает Ксю, пока Влада спешно подчищает оставшееся на тарелке второе.

* * *

— Уверена, что не пойдёшь с нами гулять? Мать у тебя вроде бы на работе должна быть, а Соньку забрать успеешь, полно же времени, — Ксю никак не желает сдаваться и принимать тот факт, что Влада решила пойти домой.

— Уверена. Пока Сони нет, я спокойно сделаю уроки.

— И поищешь страницу Майи, — ворчит Ксю. — Ты думаешь, я не понимаю, что, прежде чем открыть домашку, ты полезешь в интернет?

— Да полезу, — Влада не отрицает, однако на Ксю не смотрит, продолжая размеренно собираться. Благо у окна напротив раздевалок, где они расположились, никого больше нет.

— Влад...

— Я должна понять, что происходит, Ксю, — Влада ловит взгляд карих глаз, пытаясь донести до подруги, что ей это важно. — Понимаешь? Мне нужно разобраться.

— Чем тебе поиск страницы поможет разобраться? И главное в чём. Ничего же не происходит, просто ты ведёшь себя странно.

— И мне снятся сны. Сны, которые я воспринимаю как реальность, Ксю.

— Матери не думала сказать? Или в интернете поискать? Может это симптомы чего-то опасного?

— Сначала я попытаюсь связаться с Майей.

«А у матери и без меня дел хватает».

* * *

«Может это симптомы чего-то опасного?» — вспоминает Влада слова Ксю и едва не забивает в поисковик подходящий запрос. Даже начинает его формулировать... однако тут же закрывает вкладку, оставляя только соцсеть.

С замиранием сердца Влада пролистывает не особо длинный список друзей, но нужного имени не находит. Либо Майя не приняла заявку, либо... ей всё приснилось.

Сглотнув, Влада открывает вкладку «заявки», боясь, что Майи нет и там. Однако она находится. Приютилась между ещё двумя непонятно как попавшими в этот список аккаунтами.

— Майя Березнёва... Теперь я хотя бы твою фамилию знаю. Толку от неё, правда, мало, но всё же, — Влада смешливо прикусывает губу, ощущая, как внутри приятно щекочет чувство удовлетворения. Ей не приснилось. Майя ей не приснилась.

В правом верхнем углу страницы значится дата последнего входа, и щекотка сменяется колким холодком.

«Прошло уже две недели, ты знаешь... но они всё ещё ищут. Её найдут» — звучит в голове голос матери.

— Она сама сказала, что ничего не говорила, — напоминает себе Влада. — Выходит, мне это приснилось и то, что Майи не было в сети ровно две недели, ничего не значит. Может ей не до интернета.

«А может ты ей просто надоела в реале и общаться с тобой ещё и в интернете она не хочет» — почему-то вредный внутренний голос говорит голосом Ксю.

— Вот пусть сама мне это и скажет! Я из непонятливых.

Влада уверенно открывает окошко сообщений, радуясь, что у Майи не стоит блок на их отправку, и пишет, надеясь, что та появится в сети и ответит как можно быстрее.

* * *

Нет ни холода, ни боли, только свинцовая тяжесть в конечностях и такая слабость, что даже дышится через раз.

— Не спи, — то ли советует, то ли требует знакомый уже мужской голос. Только сейчас он звучит тихо и глухо, будто кто-то убавил звук. — На этот раз у нас всё получится.

«Что получится?..»

Влада тяжело сглатывает. Сейчас у неё даже губы открыть не получается, не то чтобы что-то сказать.

— Она тебя приняла, понимаешь? — голос приближается, останавливаясь совсем рядом. Владе даже кажется, что она чувствует запах парфюма. Вот только Влада не может вспомнить, где она его слышала, да и вспоминать... не хочется. В голове каша.

— Скоро ты пойдёшь домой.

Обещание заставляет сердце ускориться, Влада чувствует, как оно заходится в грудной клетке и тут же замирает от уточнения:

— Ну не ты, конечно, а она. Зато дома побываешь, и больно не будет. Обещаю. Думаю умирать гораздо больнее.

«Нет!»

Влада и сама не знает, что именно «нет». Что-то одно или всё? Только туман в голове проясняется, а острое желание выбраться прошивает огненной иглой от копчика до макушки. Выжить.

Только вот слабость никуда не уходит, обвивает тяжёлой змеёй не позволяя шевелиться.

«Для начала открой глаза, — упрямо требует от себя Влада. Она не вслушивается в бормотание похитителя, сосредоточившись на своём желании. — Просто открой глаза. Неужели это так сложно?»

Веки кажутся свинцовыми, как и конечности. Закрываются тут же, стоит только чуть приоткрыть и приходится начинать всё с начала. Что-то попадает в глаз, неприятно царапая и выбивая слезу, когда удаётся полноценно моргнуть. Зато дальше идёт легче, будто единственного чего не хватало — это жидкости, чтобы смочить ресницы.

Подвешенный на стене фонарь выхватывает из темноты несколько сложенных вместе кирпичей с покоящимися на них глубокой тарелкой, похожей на чашу, и маленьким блюдечком. Влада не всматривается в то, что там находится, как и едва ли может увидеть себя в окружающей темноте. Зато удаётся увидеть мужчину, когда он входит в круг света. Правда толку от этого оказывается мало. Чёрные джинсы, а может и вовсе брюки, неприметные кроссовки и тёмная, непонятного цвета куртка. Фигура ничем не примечательна, а лицо рассмотреть не удаётся. Даже когда Влада, собрав силы, задирает голову, больно стукаясь затылком обо что-то твёрдое. Фонарь направлен так, что всё выше плеч погружено в тень.

Сердце ёкает, когда мужчина приседает, оказываясь наконец-то в круге света полностью, однако ракурс и лёгкий туман перед глазами всё равно не дают рассмотреть лица.

Влада смаргивает в попытке прогнать неприятную муть. Вот только та никуда не исчезает. Вместо этого, вслед за ней появляется раздражающая резь, словно кто насыпал в глаза песка. Влада снова смаргивает, дергаётся, в попытке протереть глаза, однако тело кажется всё таким же тяжёлым и неповоротливым. Только тихий немелодичный звон касается слуха, когда ей всё-таки удаётся чуть приподнять руку.

— Тише, тише. Успокойся.

Влада не успевает рассмотреть лица, когда мужчина снова выходит из круга света. Зажмуривается, чтобы он не понял, что она что-то видела, не решил, что она сможет его опознать.

— И откуда в тебе только столько сил берётся? Она определённо тебе благоволит. Поддерживает.

«Кто?..»

— Другие без поддержки столько не выдерживали. Знаешь, сколько прожила твоя предшественница? — тихо шепчет на ухо мужчина, пуская по загривку колючий страх. — Три дня. Замерзла, хотя я принёс одеяла. Ты другая, особенная.

Он словно смакует всё происходящее. Влада чувствует это в его голосе.

— Надо было взять тебя сразу. Не пришлось бы столько ждать.

Он отстраняется, поднимаясь и отступая.

— Но, кто же знал...

Рискнув снова приоткрыть глаза, Влада видит, как смещается пятно света, пляшет по выщербленному бетонному полу, выхватывая то битый кирпич чуть в стороне, то кусок ничем не прикрытой каменной стены.

Свет удаляется вместе с мужчиной, а затем и вовсе исчезает. Следом затихают и шаги.

Убедившись, что мужчина не вернётся, Влада пытается пошевелиться. Она не знает сон это или реальность, но оставаться здесь не собирается.

Попытка пошевелить рукой или ногой снова вызывают тот странный металлический звон. Однако даже понять, чем именно она смогла пошевелить, не выходит. Влада не чувствует почти ничего.

Удушающий ком поднимается к горлу, а в носу неприятно щиплет. Однако приближение слёз невероятно радует, она ещё может хоть что-то ощущать. Пусть и такое, но всё же.

«Выбраться, — упрямо напоминает себе Влада. — Сон или реальность, но я должна выбраться».

Только вот головокружение вмешивается в планы. Растекается ещё большей слабостью по телу, делая всякую попытку сопротивления невозможной.

«Я не хочу тут умереть...»

Скатившейся по щеке слезы, быстро остывающей на холоде, Влада не чувствует.

* * *

Народ обтекает со всех сторон, скользя по ней равнодушным взглядом и словно не замечая. Влада оглядывается, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо и понять, как оказалась в коридоре первого этажа, однако ничего не выходит. Она снова не помнит, что было до. Только тот странный, смутный сон про прячущегося во тьме мужчину и... всё.

Взгляд цепляется за знакомое лицо одноклассника. Не то чтобы они были друзьями или хотя бы приятелями, но всё же... Влада тянется в попытке ухватить его за руку, но тот ускользает в последний момент. Проходит равнодушно мимо, будто и не заметив.

Попытка влиться в поток тоже не приносит результатов. Влада идёт вперёд, но почти не сдвигается с места, будто под ногами не пол, а беговая дорожка. Впору испугаться, но она не успевает. Кто-то налетает, наваливаясь со спины и обнимая. Такое простое действие помогает выдохнуть, отодвигая в сторону зародившиеся было недоумение и страх. Влада ожидает увидеть Ксю, но вместо неё заглядывает в глаза Майи.

«Живая» — едва не срывается с губ.

«Не отпускай» — чуть не следует за ним, когда Майя отступает, непривычно серьёзная и сосредоточенная.

— Привет, — звучит вопросительно и настолько неуверенно, что Влада спешит надавить, перекрыв это ощущение: — Почему ты не ответила на сообщение? Я тебе писала.

— Писала? — Майя на мгновение растерянно приподнимает брови и оборачивается. — Что происходит? Ты говорила...

Влада не успевает спросить, кто и что именно говорил,застывает, будто примерзая к полу, когда из-за спины Майи неожиданно выныривает Ксю. Непривычно бледная, точно такая же, какой Влада видела её совсем недавно, пусть и всего одно мгновение. С белыми, как мел губами и выцветшими радужками.

— Это не смешно. Вы когда-то успели познакомиться и теперь сговорились меня с ума свести?

Влада закрывается, складывая руки на груди. Хочется уйти. Нравится им развлекаться вместе, вот пусть и...

Что именно «и» Влада не успевает додумать, пойманная странным вопросом Майи:

— Скажи мне, где ты?

— Ты о чём? Я здесь.

Влада разводит руками, показывая своё местоположение, и оглядывается. В оживлённом казалось бы совсем недавно коридоре пусто.

— Что за глупые шутки?

— Ты говорила, что у меня получится, Ксюш, — звучит как обвинение. Однако, вместо того чтобы ядовито огрызнуться или хоть что-то сказать, Ксю лишь как-то растерянно и одновременно потеряно пожимает плечами.

— Влад, это не шутки, — Майя подходит ближе, останавливаясь в каком-то шаге. — Скажи, где ты находишься.

— Слушай, это не смешно, честно. Я в школьном коридоре, как и вы.

— А до этого?

Майя натягивает рукава красного свитера на пальцы, словно руки замерзли, однако взгляда так и не отводит. Смотрит испытующе и как-то напряжённо.

— Это был просто сон...

Руки невольно сжимаются в кулаки и Влада едва не отступает.

«Сон во сне?..»

Ей кажется, что и сейчас это просто сон.

— Что тебе снилось?

Всё такая же непривычно молчаливая и бледная Ксю подаётся вперед, едва не впечатывается лбом в лоб Влады и тут же отстраняется. Обходит по кругу, ступая необычайно тихо и плавно.

— Темнота, — Влада опускает руки, открываясь. Но лишь затем, чтобы привычно потянуться к запястью.

Тихий звон на грани слышимость заставляет замереть, так и не сомкнув пальцы на собственной коже.

— Темнота и странный звон, когда я двигаюсь... и мужчина, он всегда говорит что-то странное.

— Тебе холодно?

— Уже нет, — слетает с губ прежде, чем Влада успевает подумать и только потом приходит осознание. Да, в самом начале этих снов, когда она не могла открыть глаза, но слышала мужской голос, ей было холодно.

— Плохо, — Майя поджимает губы и тут же обращается к Ксю, что снова застыла рядом с её плечом. — Слушай, я не ищейка, я так не найду. Ты должна меня провести, ты была там.

— Где?

Однако Майя не отвечает на вопрос, даже не оборачивается, словно Влада и для неё стала невидимкой.

— Времени нет, не разводи руками! — непривычно и незнакомо зло обрывает движение Ксю Майя. — Она уже не мёрзнет. Веди!

Ксю поджимает бледные губы, прежде чем неуверенно кивнуть, а когда начинает говорить, то ни звука не прорывается наружу, как Влада не прислушивается.

— Мне кто-нибудь пояснит, что происходит?

— Это был не сон, Влад, — Майя всё-таки касается. Мажет ладонью по щеке, словно пытается приободрить. Вот только Влада не чувствует этого прикосновения. — Но мы скоро за тобой придём. Обещаю.

«Это был не сон» — Владе кажется, что её пробирает холодом до костей.

* * *

Кто-то зовёт Владу по имени, шепчет на грани слышимость, вытягивая из темноты на поверхность. На мгновение кажется, что это снова вернулась тёмная фигура, однако голос женский и вспыхнувший было страх отступает.

— Давай, открой глаза.

На веки ложится что-то тёплое, растирает, отогревая, так что огнём вспыхивает тонкая кожа. Её тут же обдает холодом, когда прикосновение исчезает.

Пальцы, понимает Влада, её коснулись пальцами.

Веки неохотно приподнимаются. От небольшого фонарика мало толку, тем более, когда он дрожит зажатый в зубах.

— Май...

Облегчение накрывает с головой, однако Майя, словно чувствуя, ворчит, вынимая фонарик на мгновение:

— Мы ещё не выбрались. Побереги силы.

Знакомый звон на этот раз звучит громче и Владе наконец-то удаётся увидеть. Цепи. Они тянутся от запястий к стене, где и крепятся, кажется, намертво.

— Хорофо фто не наруфники, — невнятно бубнит Майя, освобождая сначала ноги, а затем и запястья. Шипит, резко дёргая рукой, словно отряхиваясь. — Фёрт!

Прикосновение к запястью одновременно кажется горячим и холодным. Щиплет неприятно, вышибая слезу.

— Прости. Сможешь подняться?

Влада не уверена, но кивает. Если это не сон, а реальность, то она просто обязана выбраться. Уйти отсюда, пока он не вернулся.

— Давай. Я поддержу.

Тело почти не слушается. Конечности всё ещё ощущаются чем-то чужеродным и тяжёлым. И если бы не Майя, Влада не уверена, что смогла бы пошевелиться. И уж тем более встать.

— Вот так, — подбадривает Майя, удерживая Владу вертикально. — А теперь переставляй ноги!

Влада не знает, откуда в Майе столько сил, чтобы тащить её, спотыкающуюся едва ли не на каждом шагу и висящую на плечах почти мёртвым грузом.

— Молодец, сейчас выберемся, я позвоню, и нас заберут...

Дорога до выхода занимает, кажется, вечность. Влада боится, что они не дойдут и уж тем более не поднимутся. Возникшая на пути лестница выглядит сейчас непреодолимым препятствием.

— Давай, ещё немного и мы выбрались.

Голова кружится, а колени так и норовят подломиться, однако, закусив губу, Влада лишь кивает, начиная восхождение.