— Не нервничай, там все свои и никого нового. Матвей обещал, — успокаивает Ксю, хотя Влада ничего не говорит. Только ёжится под пронизывающим ветром, что забирается за шиворот и, кажется, так и норовит проморозить насквозь.

— Я не нервничаю.

Стоит переступить порог пиццерии и ветер отступает, оставшись за закрывшейся дверью. Влада даже жмурится от удовольствия и едва не пропускает лёгкое ворчание Ксю:

— Да, не нервничаешь, просто не делай моську кирпичом и всё будет хорошо. Особо трепетных ты пугаешь.

Имён Ксю не называет. Убегает к столику, оставляя Владу позади. Чему та несказанно рада. Идти на буксире определённо не её любимое занятие.

«Никого нового...»

За столом действительно оказываются знакомые лица. Вот только с именами куда как сложнее. Влада помнит только самого Матвея и парня с бритыми висками и хвостиком. Память услужливо подсказывает имя: «Виталик». Тот самый парень, с которым Ксю упрямо пытается её свести.

— Привет, — выходит рублено и несколько агрессивно даже на взгляд самой Влады.

Однако остальным, похоже, всё равно.

В ответ отзываются только Матвей и Виталик, какая-то девчонка кивает, оставшиеся двое попросту игнорируют.

«Ну и кто та трепетная лань, которую я пугаю?»

Влада забивается в угол, втискиваясь между окном и Матвеем. Совсем рядом с Виталиком, за что получает от Ксю одобрительную улыбку и кивок.

— Погодка тот ещё треш, да? — придвинувшись ближе, Виталик подталкивает к Владе меню. — Закатывай, отогревайся.

— Пиццу мы уже заказали, напитки каждый берёт себе сам, — тут же подключается соседка Виталика. То ли Поля, то ли Оля... Влада точно не помнит и от этого чувствует себя ещё более неуютно. — Погодка гадость, поэтому я предлагала собраться у кого-то дома и просто заказать доставку. И сиди сколько хочешь, а тут выбираться придётся.

— Ну, там тоже всем кроме хозяина выбираться придётся, — справедливо возмущается другая и Влада утыкается в меню, хотя точно знает, что пить будет самый дешёвый чай, чтобы побольше и согревало. Её всё ещё морозит, несмотря на то, что ветер и снег остались за пределами пиццерии.

— Кстати, какие планы на новогоднюю ночь? Может, соберёмся у кого-то? Скинемся, купим еды, настолок, — снова подаёт голос Оля-Поля, привлекая к себе внимание и не давая никому рта раскрыть.

Влада, впрочем, и не собирается, молча наблюдая за разговором и обнимая бока чашки. Рядом, исходя тонкой струйкой парка из носика, стоит чисто белый, пузатый чайничек.

— У кого будет свободно? И кто вообще пойдёт. Голосуем?

Руки почти всех присутствующих взлетают вверх, и только Влада лишь теснее прижимается к стене. Голосовать она не собирается.

— А ты чего, откосить решила?

Под столом неприятно пинают по ноге, так что Влада едва сдерживается, чтобы не прописать ответку. У неё чай, уголок и вообще она пришла сюда только по просьбе Ксю.

— Новый год — семейный праздник.

Иногда Владе хочется это изменить. Чтобы было как в детстве, когда Сони ещё не было: ёлка с мигающими огоньками, мама с папой или мама с родителями Ксю и сама подруга. Чтобы на столе полно вкусного, а под ёлкой подарок. Но уж точно не с компанией, где нормально общается она лишь с троими.

«Лучше уж посмотрю, как Соня будет ползать под столом и уснёт под ёлкой, потому что будет ждать Деда Мороза».

— Ууу, старая бабка.

— У неё ещё и ребёнок есть. Я видела как-то, как она его в садик вела.

— Это её сестра, сверяй инфу! — по-акульи доброжелательно улыбается Ксю. — Или разводить сплетни приятней?

— Сестра тоже ребёнок, — парирует Оля-Поля. — Виталь, ты смотри, на свиданки будешь водить не только старушку, но и довесок.

Внутри неприятно царапает и желание пнуть становится почти непреодолимым. Останавливает лишь тот факт, что Влада может и промахнуться.

— Попросить у официанта, чтобы тебе пустой стаканчик принесли? — почти мурчит Влада. Злость и недовольство, словно по щелчку, перетекают в совсем иную форму. Правда ненадолго.

— Зачем?

Влада видит, как замирает Ксю, пряча улыбку за кружкой с какао, и уголки губ сами собой ещё чуть-чуть поднимаются вверх.

— Яд сцедить, чтобы не захлебнуться. А-то я смотрю он уже через край пошёл. Траванёшься ещё. Или у тебя к нему за столько лет иммунитет выработался?

Кто-то фыркает, кто-то хихикает, а Влада отворачивается, как только на сдвинутые в один столы ставят пиццу и сет роллов. Ответа от Оли-Поли она так и не дожидается. Да, впрочем, и не ждёт.

* * *

От окна тянет холодом. Влада почти не прислушивается к разговору, не желая влезать в обсуждение предстоящего празднества. Её там всё равно не будет. Да и окно оказывается гораздо интересней. Заиндевевшее, как и окна в её квартире. Украшенное завитками и веточками. Колко-хрупкими на первый взгляд, словно не на стекле, а в воздухе висят.

На мгновение ей кажется, что узор меняется, перетекая из завитка в веточку, затем в мохнатую лапку. Влада смаргивает, рассчитывая увидеть всё тот же вплетённый в морозный узор завиток, но вместо этого получает вписанную в круг фигуру, похожую на букву «икс». Что-то знакомое чудится в этом странном символе. Две скрещенные палочки заканчиваются прерывистой, напоминающей абстрактный цветок, линией. Три штриха, как лепестки, в разные стороны.

Влада прослеживает ледяной узор пальцем, пытаясь вспомнить, откуда он кажется ей знакомым. Прикосновение-штрих, палочка под наклоном, прикосновение-штрих, два прикосновения-штриха в разные стороны сверху и снизу и так же с другой стороны, пересекая наискосок.

— Почему ты не хочешь праздновать со всеми? — тихо, так, будто боится, что его услышат, спрашивает, отвлекая, Виталик. — Будет весело. Если они хотя бы половину из задуманного осуществят. А за месяц и ещё что придумать можно.

«Месяц?»

Влада уверена, что времени до праздничной ночи осталось меньше.

— Я буду дома, с семьёй. Встретиться в новом году, пожалуйста, в праздник — вряд ли.

— Может, тогда сходим, погуляем на каникулах?Центр города или парк, пока ярмарки работают?

— Можно, — Влада пожимает плечами не находя толковой причины для отказа. Да и не виноват он, что Ксю уже достала её попыткой их свести.

* * *

Ксю подлезает под руку, утягивая Владу за локоть вперёд. Ни Матвей, ни Виталик не возмущаются, особенно после того, как она заявляет, что «девочкам надо посекретничать». Саму Владу никто не спрашивает.

— Молодец, можешь же когда хочешь, — Ксю оглядывается через плечо на парней и снова склоняется ближе к Владе.

— Ты о чём?

— О свидании же!

Влада радуется, что ветер прекратился. С Ксю стало бы попытаться его перекрикивать, а значит позволить себя услышать.

— Просто возможная встреча, не более.

— Открою тебе тайну, подруга, — шепчет Ксю в самое ухо. — Это и есть свидание. Ну, когда мальчик и девочка идут куда-то вдвоём.

— А я думала, это дружбой называется. Когда два человека собрались встретиться и пообщаться, — Владу забавляет, что Ксю всё пытается свести к романтике. И неважно есть она там или нет. Но намного приятней, когда она использует эту романтику где-нибудь в другом месте.

— Когда два человека, да, это дружба. А вот парень с девушкой это уже свидание.

Влада едва не стонет от досады. Если Ксю села на любимого конька, то её не переспорить. По этой же причине Влада и познакомилась с Виталиком.

— Я помогу тебе с выбором одежды. А ещё, подумаем, куда бы вам сходить, чтобы запомнилось и стало особенным местом.

— Давай мы сами решим, — резче, чем хотелось бы, обрубает Влада. Она ждёт, что Ксю тут же надуется и отстранится, но та лишь виснет на её руке, утягивая на мгновение вниз.

— Ты слишком серьёзная, а ещё вредная, ты в курсе? Я ж как лучше хочу!

— Это моя возможная встреча, — Влада выделяет голосом «возможная», потому что они ещё ни о чём конкретном не договорились. — И решать будем я и он.

— Ну и ладно, ну и хорошо, — всё-таки дуется Ксю, а потом, как ни в чём не бывало, продолжает: — Тебе скучно было сегодня.

— Нет, что ты...

— Врёшь. Ты окно колупала пол вечера. Мечтала оказаться в библиотеке среди книг и невидимых друзей? Ты точно уверена, что эта твоя загадочная, как там её, на «М» кажется... существует? Я вот её ни разу не видела.

Холодок ледяным цветком распускается под рёбрами и сердце на мгновение сбивает свой ритм.

— Ксю, удар ниже пояса.

— Я как лучше хочу. Книги, конечно, хорошо, но и живые люди нужны.

— У меня есть ты. Вполне живая и тёплая.

Влада пару раз щипает Ксю через куртку за бока, заставляя подругу с визгом отскочить, и довольно улыбается.

— Другие тоже. Так что иди на свидание и познакомь меня уже с этой Майей. Хочу ревновать подругу к реальному человеку, а не к его образу.

— Думаю, вы поладите. И это пугает.

— Бойся, бойся, — смеётся Ксю.

— Девчонки, нам сюда как бы! — доносится со спины и Влада понимает, что они пропустили поворот.

* * *

Сказанное Ксю никак не желает выходить из головы. Снова и снова звучит её голос: «Ты точно уверена, что эта твоя загадочная, как там её, на «М» кажется... существует?»

— Влад, ты не ешь.

— А я ем, мам. Я получу конфетку Влады, если всё съем?!

— Влад?

Влада смаргивает, встречаясь взглядом со своим отражением в окне. Стекло, обнятое по краям рамы морозным узором, сейчас похоже на зеркало и показывает всё без прикрас: собранные в простенький пучок пшеничные волосы, намёк на круги под глазами, опущенные уголки губ.

— Вла-ад, остынет, — снова напоминает мать и только сейчас Влада осознает, что всё это время держала на весу пустую вилку.

— Прости, задумалась.

Улыбка выходит не особо. Влада этого не видит, отвернувшись от окна, но вполне себе чётко представляет.

— И о чём же, позволь узнать?

«Одна подруга породила сомнения в существовании другой».

Влада снова замирает, осознавая.

«Стоп. Подруга?»

Да она пообещала Майе дружбу, но... слова и внутренние ощущения это не одно и то же, а Владе обычно требуется гораздо больше времени, чтобы с кем-то подружиться. Гораздо больше...

— У тебя завёлся парень?

— Парень? — как попугайчик, повторяет Соня, переводя взгляд с матери на Владу и обратно.

— Ну, мальчик, — поправляется мать, и Соня тут же сопит обиженно:

— Я знаю, что такое парень!

— Заводятся только блохи, мыши и тараканы.

— Не придирайся к словам, Влад. Так как?

— Мам?..

— Доедай, Сонь.

Влада прячется от взгляда за чуть тёплым ужином. Хочется быстрее сбежать из-за стола и от неприятного разговора.

«Какой парень? У меня доклад, конец четверти и вообще выпускной год и поступление! Какие парни?»

Кончики ушей неприятно печёт и Влада ещё больше ускоряется, доедая то, что осталось на тарелке.

— Спасибо, было вкусно!

Из кухни она уходит под тихий смех и Сонино: «Мам, я доела, где конфетка?»

Влада знает, чем прикрыться, если вдруг мать сейчас пойдёт за ней, чтобы продолжить задавать глупые вопросы. У неё недоделанный доклад, поэтому нужно немного тишины и отсутствия Сони в их общей спальне. Мать поймёт и уйдёт. Обязательно.

Вот только она так и не приходит. Влада слышит сначала топот пробежавшей мимо двери Сони, затем голос матери, а следом играет знакомая заставка одного из любимых сестрой мультиков. Теперь у Влады есть немного времени наедине с собой.

Компьютер натужно гудит, возвращаясь из спящего режима. Влада какое-то время снова прислушивается, прежде чем зайти под своим паролем в соцсеть. Она не понимает, почему раньше не додумалась проверить Майю. Или почему сама Майя не предложила добавиться в друзья.

Снова вспоминаются слова Ксю, и Влада вбивает имя в строку поиска. И только сейчас понимает: фамилии она не знает.

— Можно подумать это такое уж популярное имя, — ворчит Влада, выставляя дополнительные параметры и нажимая на поиск. Список выходит действительно коротким, даже полсотни аккаунтов не набирается. Вот только не на каждой аватарке стоит фотография и Влада с замиранием сердца прокручивает колёсико мыши, надеясь, что ей повезёт.

Незнакомые лица сменяются щеночками и цветами, на одном аватаре и вовсе красуется забавный принт на футболке.

Нужный аккаунт оказывается одним из последних. Майя улыбается с аватарки знакомой, чуть хитроватой улыбкой.

«Существует».

Внутри словно ослабевает какой-то узел. Будто могло быть иначе и слова Ксю не только поселили сомнение, но и могли как-то изменить реальность.

— Ткну завтра Ксю носом в аккаунт, будет знать, — ворчит Влада, щёлкая курсором по кнопке «добавить в друзья» и уходя с сайта.

«А ещё лучше просто их познакомлю!»

Ветер, словно соглашаясь, налетает на окно, заставляя дребезжать затянутые инеем стёкла.