Добившись желаемого, Соня усердно скрипит фломастерами по странице раскраски: спокойная и тихая. Глядя на неё сейчас и не скажешь, что совсем недавно Соня скакала вокруг Влады то упрашивая, то требуя пойти в комнату матери. На все вопросы «зачем», упрямо повторяя: «хочу».

«Какая разница, где читать» — сдаётся Влада и, растянувшись на укрывшем пол старом ковре, раскрывает заданную учителем книжку.

Вот только читать не получается. Вместо текста в голове вспыхивают обрывки разговоров. Звучат на разные голоса воспоминания:

«...сейчас, после того, что случилось... тебе, наверное, нелегко...»

«Да вроде бы ничего не случалось. По крайней мере, такого особенного и значимого...»

Майя и Ксю...

Что может знать первая, чего не знает вторая? Чего не помнит сама Влада?

«Что происходит?..»

На поясницу наваливается тяжесть, а за неаккуратную косу дёргают, едва не снимая резинку. Задумавшись, Влада даже не заметила, как Соня бросила раскрашивать.

— Но, лошадка!

— Сейчас сброшу, — предупреждает Влада. Всего одно движение и Соня будет обижено дуться на полу. Снова.

— Я держусь! — в подтверждение этого она вновь дёргает за кончик косички. — Надоела раскраска. Поиграй со мной, пока мамы нет.

— Ты спать уйдёшь раньше, чем она придёт. А у меня ещё уроки.

— Ты ничего не делаешь!

Соня болезненно тыкает пальчиком меж лопаток, попадая по позвонкам.

— Я читаю книгу. Нам в школе задали.

— Не читаешь! Ты даже не листаешь её! Я всё видела. Поиграй, — обняв за шею, хнычет на ухо Соня. — Мне скууучнооо!

— Могу почитать вслух.

— Лучше мультики включи! — требует Соня, подпрыгивая на спине, словно действительно сидит в седле. Разве что пятками не пришпоривает. — Можно? Можно? Ну, можно?!

Влада всё-таки взбрыкивает, скидывая Соню с себя.

— Один мультик и в кровать! Поняла меня?

— Да!

Соня лягушонком ныряет за пультом, едва не влетая лбом в диван.

«Полчаса и снова будет тишина» — успокаивает себя Влада, откладывая книгу в сторону. Читать при включенном телевизоре то ещё удовольствие.

— ...ушла в школу и не вернулась...

Сердце в груди вздрагивает, однако фраза обрывается прежде, чем Влада успевает перевести взгляд на экран, сменяется ярким мультиком, оставляя внутри неприятное тянущее чувство.

— Верни назад.

— Чего?..

— Пульт.

— Нет. Ты обещала мультик!

Соня тут же садится на пульт, словно дракон на сокровище, и недовольно надувается.

— На две секунды.

— Ты обещала!!

Сколько там этой новости выделяют времени? Минуту? Две?

Влада чертыхается и под возмущённое: «Мама говорила, что ругаться плохо!» выскакивает из комнаты.

Почему-то это кажется важным, хотя Влада понятия не имеет почему. Просто позволяет этому странному чувству вести себя.

Старенький компьютер натужно гудит при включении. Система загружается так долго, что Влада едва сдерживается от желания пнуть системник ногой, зато не отказывает себе при загрузке браузера: медленно кружа мышкой, словно это поможет.

«Пропавшие без вести? Поиск пропавших?»

Влада забивает в строчку поиска запрос, прокручивая колёсико в ожидании загрузки страницы.

— Влад?

— Иди, смотри свой мультик.

— Ты обиделась? Извини.

На клавиатуру ложится пульт.

— Возьми?

Соня виновато смотрит, переминаясь с ноги на ногу, и похоже даже не думает уходить. Вечно торчащие в разные стороны рыжие прядки сейчас понуро висят, словно собачьи ушки.

— Пойдём к телевизору?

Влада едва не цыкает от досады.

«Она ребёнок, а ты уже взрослая, — напоминает себе Влада, повторяя сказанные когда-то матерью слова. — Ты должна вести себя как взрослая».

— Сонь, давай ты пока одна пойдёшь мультик смотреть, а я тут доделаю и присоединюсь, хорошо?

Отдать пульт обратно не удаётся. Соня прячет руки за спину и отступает.

— Ты точно придёшь?

— Да, — Владе хочется закатить глаза к потолку и обречённо вздохнуть, но она лишь кивает. — Только доделаю тут кое-чего. Возьми пульт.

— Нет, — Соня отступает ещё на шаг. — Принесёшь с собой.

Развернувшись на пятках, она выбегает из комнаты так быстро, что едва не теряет тапочки.

Среди последних пропавших обнаруживаются мальчик, мужчина и старушка восьмидесяти лет. Ни один из них не подпадает под услышанную фразу.

«Может я не так поняла? Может, ушёл?»

Влада просматривает данные на мальчика и мужчину, но ребёнку оказывается всего четыре года и до школы ему ещё далеко, а мужчине за сорок и учиться он уже давно перестал, а учителем никогда не работал.

«Может ещё не обновляли страницу?»

Однако по другим ссылкам, что выдал поисковик, оказывается всё то же самое и ни намека на то, что кто-то мог уйти в школу и не вернуться.

* * *

Обосновавшись на кухне, Влада заканчивает с домашкой как раз к возвращению матери и собирает рюкзак на завтра, пока она, раздевшись в прихожей, заглядывает проведать спящую Соню.

— Ужинать будешь? — спрашивает Влада, стоит матери появиться на пороге кухни.

— Всё ещё не спишь?

Оба вопроса звучат одновременно, накладываясь один на другой.

— Разогреть?

— Я сама. Всё сделала?

Влада кивает, поймав момент, когда мать поворачивается в её сторону.

— Молодец. Косу переплети. Ужинала?

— Да.

Влада неловко зачёсывает волосы пальцами, собирая их в новую косицу. Ей хочется взять рюкзак, встать и уйти в комнату. Однако, наверное, надо спросить, как прошёл день. Влада всегда спрашивает, чтобы мать не решила, что ей всё равно. Однако сейчас на языке вертится совсем другой вопрос.

Последними пропавшими, если верить интернету, были только те трое. Никаких школьников, никаких девочек. Зато Влада поняла, что её так насторожило. Как раз несколько дней назад ей приснился тот странный сон, что она едва не спутала с реальность. Там где Ксю не пришла в школу и не отвечала на звонки.

«Это был просто сон» — напоминает себе Влада, прекрасно помня, как проснулась в библиотеке.

— Мам, скажи, а последнее время ничего не происходило?

Ей кажется, что вопрос звучит максимально странно и на мгновение Влада даже жалеет, что не спросила почти традиционное: «Как прошёл день».

— Например?

Влада неуверенно пожимает плечами. Если бы она знала или имела хоть какое-то понятие, где искать, то не спрашивала бы.

— Я сегодня видела по телевизору мельком о пропавшей...

— О...

Влада вскидывает взгляд, чувствуя, как в груди разгоняется сердце. Вот сейчас, ещё немного и, перестав так смотреть, мать скажет, что всё-таки произошло. О ком говорили по телевизору, но умолчал интернет.

— Никаких новостей, дорогая.

Влада теряется, когда мать обнимает. Это Соня обычно лезет, выпрашивая ласки, или без зазрения совести висит обезьянкой, не она.

— Но все кто может, ищут. Я уверена, всё будет хорошо.

— К...

— Мама!

Соня пролетает мимо огненным всполохом, перебивая Владу и не давая спросить: «Кого найдут? Кто пропал?» Кто-то знакомый, раз мать так говорит, но... Кто? С Ксю она сегодня разговаривала... Майю только не видела, но... Влада не уверена, что вообще рассказывала матери про неё. Кто-то из одноклассниц?

Голову немного ведёт, словно Соня своим появлением смазывает картинку реальности, добавляя новых мазков. Вот она только что пробежала мимо к матери, а вот уже сидит довольная на её руках, покачивая ногами в пушистых тапочках, хотя те ещё мгновение назад были босыми.

Влада смаргивает, растирая глаза. Тёплая вязаная кофта на матери была вроде бы бежевого, а не кофейного цвета...

— С возвращением! Расскажи мне сказку? Влада не стала ничего читать на ночь!

— Вместо сказки был мультик, — парирует Влада, наблюдая за тем, как снова, подобно обезьянке, Соня висит на руках матери. О том, что она только что проснулась, говорит лишь красноватый след от подушки на щеке, да помятая розовая пижама.

— Влад, я же просила...

— Она канючила, — оправдывается Влада, ёжась под разочарованным и усталым взглядом матери.

— И ничего я не канючила, просто попросила!

— И обещала спать, но не выполнила.

— Я спала! — Соня вертится, оглядываясь, но, похоже, даже не собираясь слезать с рук.

— Хватит, Сонь иди в кровать. Я сейчас приду.

Соня какое-то время сопит, цепляясь за мать всеми конечностями, но, получив шлепок по бедру, всё-таки спускается на пол. Да и то, Влада подозревает, лишь из-за обещания, что ей почитают.

— Мам, кто пропал?

Влада торопится, словно если мать сейчас уйдёт с кухни, то никогда не ответит.

— Что? Никто не пропадал, ты о чём?

Дыхание перехватывает, как от удара под дых. Влада всматривается в лицо матери, выискивая там намёк на странный розыгрыш или хоть что-то, что объяснит происходящее. Она же буквально только что упоминала о пропавшей, переживала...

— Влад, всё хорошо?

Влада вздрагивает, когда лба касается горячая ладонь и едва не отстраняется. Неправильным, почти неприятным кажется это прикосновение.

— Кто-то пропал?

— Не знаю, просто по телевизору сегодня что-то такое говорили. Я спать пойду. Приятной ночи.

Подхватив рюкзак с учебниками, Влада спешит ретироваться из кухни и не видеть, не ощущать этот растерянный и не понимающий взгляд, от которого по спине ползут ледяные мурашки.

* * *

Словно прохладное дуновение, щеки касается чья-то рука, проводит по коже кончиками пальцев. По крайней мере, Владе кажется, что всё именно так, потому что она ничего не видит. Глаза отказываются открываться, а когда она тянется, чтобы протереть их, то понимает, что и руками двинуть не может. Снова.

Тихий стон срывается с губ прежде, чем его удаётся подавить. Опаляет кожу дыхание, будто это и не она дышит, а дракон какой.

— Умница, — шепчет до боли знакомый женский голос, хотя имя упрямо ускользает из памяти. В голове вообще на удивление пусто. — Давай, просыпайся.

Где-то она уже это слышала...

Облизанные губы тут же обдаёт холодом и Влада их поджимает, стараясь сохранить крупицы тепла.

— Ты сильная, ты сможешь, — снова этот голос. Шепчет на грани слышимости.

«Я не сплю» — хочется сказать, но вместо этого с губ срывается лишь ещё один судорожный вздох, почти всхлип.

Влада чувствует чужое присутствие. Совсем рядом, в этой уютной, убаюкивающей прохладе. Кажется, что чуть дальше есть ещё кто-то, но этот кто-то молчит, предпочтя занять место стороннего наблюдателя.

«Где я?»

Язык не хочет слушаться, словно Влада резко разучилась говорить. Зато зародившаяся где-то внутри дрожь только набирает обороты.

«Что происходит?»

Тихий шорох касается слуха. Влада тут же прикипает к нему, вслушиваясь в приближающийся звук чужих шагов.

— Не спи, пожалуйста, не спи, — просит шёпот, обдавая колкой прохладой щёку, а в следующее мгновение пропадает ощущение чужого присутствия. Единственным звуком по-прежнему остается шорох одиноких шагов.

— Добрый вечер, моя богиня.

Влада узнаёт голос. Тихий, вкрадчивый, спокойный, но вместе с тем наполненный словно надеждой. Она уже слышала его и, кажется, тогда тоже не могла открыть глаз.

«Богиня?..»

Он не подходит ближе. Так и топчется в отдалении. Влада снова слышит тихое бульканье и шуршание, будто что-то вынимают из пакета.

— Я очень хочу, чтобы вы приняли это подношение и чтобы почтили меня своим визитом.

Словно и не с ней разговаривает...

«Подношение? Почтили?»

Человек говорит так, будто сошёл со страниц классических книг. В другой ситуации это выглядело бы даже забавно...

Холод усиливается сгустившимся вокруг облаком. Царапает беззащитную кожу лица, пробирается внутрь с дыханием, лишь усиливая родившуюся внутри дрожь. На мгновение Владе кажется, что она сейчас захлебнётся в этом холоде, настолько перехватывает дыхание.

— Нет, нет, ты не должна умирать!

Влада не знает действительно ли она слышит эти слова или ей только кажется. Однако на затылок и шею ложится крепкая, уверенная ладонь. Кожу в месте прикосновения печёт и тут же начинает покалывать.

— Давай, пей.

Губ касается прохладное горлышко бутылки. Влада инстинктивно сглатывает, когда тёплая, кисловатая жидкость попадает в рот. Пищевод тут же обжигает. Жидкость огненным вихрем проносится вниз, оседая теплом в желудке.

— Умница, давай ещё.

Голову запрокидывают, вынуждая сделать ещё несколько глотков, а потом отпускают. Холод отступает, изгнанный из тела странным огнём в желудке. Словно кто-то запалил там маленький костерок.

— Вы же видите, богиня моя, она сильная. Разве не нравится вам та, что я выбрал?

«О чём ты...?»

В голове начинает неприятно шуметь, а сосредоточиться получается с каждым мгновением всё хуже. В какой-то момент Влада перестаёт понимать, что говорит мужчина. Не разбирает ни единого слова. Зато слышит, как начинает гудеть поднявшийся где-то снаружи ветер. Владе чудится, что она видит, как падающий снег сворачивается в небольшие завихрения и как воет начинающаяся вьюга.

Глаз она так и не открывает.