— Демид Петрович?..

Влада во все глаза смотрит на выступившего из тьмы учителя, не веря, что её похититель всё это время был так близко.

Не просто похититель... убийца.

Шумно вздохнув, Влада осторожно отступает. Из головы на мгновение выметает всё и всех, остаётся лишь паника и только так никуда и не ушедший Матвей, на которого она снова натыкается спиной, отрезвляет.

— Влад?

Он ловит Владу за пояс, придерживая и не позволяя отстраниться, и на мгновение этот жест кажется ловушкой, из которой нет выхода.

— Он убил их, — шепчет Влада, уходя от прикосновения, но не оборачиваясь.

Взгляд мечется между совсем не похожим на себя без очков и строгого костюма Демидом Петровичем и застывшей ледяным изваянием Мореной и прикипает к Соне, на четвереньках выползшей из-под прикрытия ёлки и кресла.

— Почему? — отмирает за спиной Матвей, вцепляясь в куртку Влады, как в спасательный круг.

Ей казалось, он сорвётся, психанув и сотворив что-нибудь импульсивное, но уж точно не будет спрашивать, напоминая потерянного и обиженного ребёнка. Ведь голос его звучит именно так.

— Вы должны были...

Именно этот момент выбирает Соня, чтобы попытаться сбежать. Только далеко так и не уходит. Очнувшаяся от оцепенения Морена лишь щёлкает пальцами, нарушая вдруг повисшую тишину, и Соня теряет равновесие, споткнувшись на ровном месте, так что Влада едва успевает её поймать.

— Мне очень интересно, что он должен был. Продолжай... мальчик.

Морена откидывается на спинку кресла, задумчиво закидывая ногу на ногу.

— Нет, спасибо.

Владе даже смотреть не надо, чтобы знать: вот сейчас Матвей стоит, скрестив руки на груди и поджав губы, недовольный и чуть-чуть обиженный. Обычно он такой, когда не удавалось их с Ксю переспорить. И та это тоже помнит. Влада понимает это по одному взгляду на замершую по левую руку от Морены Ксю. По чуть приподнятым уголкам губ и устремлённому на Матвея взгляду.

«Это всё-таки она...»

В груди щемит, но Влада лишь сильнее вцепляется в Соню. Живую, целую и невредимую.

— Они примёрзли, — шепчет Соня, утыкаясь макушкой в подбородок, привлекая внимание к ногам, что выгнуты под странным углом. Вернее не они... Вцепившись во Владу при приземлении, Соня умудрилась вытащить из примерзших к полу сапожек ноги, и теперь голенища нещадно смяты.

— Зачем?

Влада не обращается ни к кому конкретному, но Ксю отводит мельком брошенный на неё взгляд, Морена наоборот отдаёт ей всё своё внимание, а отвечает неожиданно Демид Петрович, видимо решивший, что именно его и спрашивают.

— Что именно?

— Убивать, призывать, делать всё это?

Влада крепко обнимает подрагивающую в руках Соню, пытаясь одновременно ободрить и успокоить и используя её как якорь, потому что, глядя на Демида Петровича и разговаривая с ним очень тяжело справиться с разрастающейся внутри паникой.

— Я не собирался убивать, так уж вышло.

От равнодушия в глазах противно и тошно.

— Они просто не подошли, — он будто и не о живых людях говорит. Пожимает плечами, подходя ближе и сжимая пальцы на спинке кресла, отчего призраки расступаются, давая ему место.

— Вот так просто? Вы просто больной ублю...

— Попрошу не выражаться, — Демид Петрович непривычно скалится. — Иначе будет больно.

Матвей за спиной мычит, растирая пальцами вмиг обледенелые губы, отчего Владу пробирает холодом и страхом. За Матвея, за то, на что она его сюда привела.

— Хватит! — Влада подхватывает Соню на руки, поднимаясь в надежде загородить Матвея. — Не важно, что послужило причиной, вы убили пятерых...

— Троих, — внезапно поправляет Морена. — Здесь трое мёртвых.

— Не объясняйтесь перед ней, моя Богиня. Слуги не имеют права голоса!

— А значит, тебе следует помолчать, — спокойно парирует Морена, легко поднимаясь из кресла.

— Но вы же... я пообещал положить к вашим ногам весь мир...

— А ещё сказал, что ты мой вечный слуга, я помню, — отмахивается Морена, обходя так и оставшиеся примёрзшими к полу сапожки. — Смелая, упрямая и бесстрашная...

От подступившей почти вплотную Морены веет холодом, но Влада не смеет отступить, не сейчас, хотя Соня и жмётся к ней так, будто хочет врасти, спрятаться от происходящего.

Волк тоже поднимается на лапы, Влада слышит это по цокоту когтей по полу, однако, судя по всему, далеко не уходит. Ей не видно, что происходит за чужой спиной, да и смотреть не хочется, не тогда, когда Морена смотрит глазами Майи.

— Май... пожалуйста, я знаю, что ты там...

— Я уже сказала тебе, это бессмысленно, — отзывается Морена, хмуря чёрные брови. — Так кем ты хочешь быть? Скульптурой, что медленно умирает? Слугой, что получает наказание за самоволие? Частью вьюги?

— Самой собой, — Влада облизывает пересохшие губы, о чём тут же жалеет, как только их обдаёт холодом.

— Дерзкая... мне нравится.

Ледяные пальцы скользят по щеке вниз, забираясь под шарф, словно в попытке найти пульс, и Владе кажется, она уже готова ко всему, но Морена неожиданно отшатывается, словно обжёгшись. Смотрит неверяще, переводя взгляд с чуть покрасневших кончиков пальцев на Владу.

— Уходи...

Надтреснутый, ломкий шёпот еле слышен. И вместе с изменившимся взглядом, с пониманием, что там, внутри, Майя всё-таки жива, внутри всё сдавливает.

— Ма...

Всё меняется в мгновение ока и Влада отшатывается от вновь вернувшей себе власть над телом Морены, понимая, что убежать уже не сможет.

Словно в замедленной съёмке, она видит, как Морена вскидывает руку, и одновременно с этим Владу тянут в сторону за шарф. Дыхание перехватывает от давления на горло, а в следующее мгновение между ними возникает Матвей, на глазах покрываясь тонкой, но твёрдой коркой льда.

— Верни её!

Влада снова спотыкается о порог, но в этот раз успевает удержать равновесие, схватившись за косяк, и наконец-то выскакивает наружу. Поднявшийся ветер тут же бьёт в лицо, поднимая снег с земли и заворачивая его в вихри. Метель набирает обороты тем больше, чем дальше они отходят. Влада не слышит шагов она вообще мало что слышит за грохотом пульса в ушах и Сониным бормотанием, из которого ни слова не удаётся разобрать.

— Всё будет хорошо, — обещает Влада, ныряя под защиту ближайшего дома до которого успевает добежать. — Всё будет хорошо...

Она повторяет это для самой себя, однако не верит ни единому слову. Незнакомые девушки, Ксю, Майя, Виталик, теперь ещё и Матвей, какое хорошо? Только вцепившаяся обезьянкой Соня и удерживает на плаву, не позволяя сорваться в глупую, бессмысленную истерику.

Влада перебегает дорогу на загорающийся красный, игнорируя правила в угоду вставшему на остановке автобусу, и едва не поскальзывается, когда в спину ей несётся волчий вой.

— Они здесь!

Влада отчётливо слышит созвучную её собственной панику в голосе Сони, но успевает заскочить в автобус прежде, чем тот закроет двери.

Полупустой салон встречает неожиданным теплом и тишиной. Разошедшаяся метель остаётся по ту сторону, на время оставляя их в покое.

«Ксю, Майя, Виталик, Матвей... сколько ещё будет?..»

За стеклом, в снежной круговерти, позади автобуса угадываются очертания человека и застывшего у его ног большого пса. Уголья глаз горят на белой морде, но больше не вызывают такого страха. Пока они не опасны.

— С вами всё в порядке?

Появление кондуктора заставляет вздрогнуть и едва не выпустить из рук чуть отстранившуюся Соню.

— Бежали так, будто за вами волки гнались...

«Вы правы... волки».

— Всё хорошо, — врёт Влада, присев на ближайшее кресло и зазвенев мелочью. — Просто боялась опоздать. Погода...

— Да... Зима в этом году лютует. Хорошей поездки.

Звук отрываемого билета царапает по нервам и Влада лишь усилием воли не даёт себе поёжиться.

— Спасибо.

— Влад... — смущенно шепчет Соня, доверительно заглядывая в глаза. — Я писать хочу.

* * *

— Так, Сонь, давай ещё раз, — требует Влада, присаживаясь перед закутанной в одеяло сестрой на корточки. — Что ты скажешь маме?

Метель отступила на полпути, истаяла, словно её и не было, так что до дома они добрались спокойно. И только здесь почувствовали себя под защитой, в окружении знакомой обстановки, горячего чая и тёплого одеяла.

— Меня схватил мужчина в чёрном, зажал рот рукой и унёс, — послушно бубнит Соня в макушку любимой плюшевой мышки, что выглядывает из-под одеяла. — Я сбежала, когда он отвернулся.

— Сможешь описать его полиции, когда спросят?

Соня послушно кивает, вызывая волну облегчения.

— Хорошо. Я сейчас.

— Нет!

Соня теряет равновесие, запутавшись в одеяле, так что Влада едва успевает её подхватить, не дав свалиться на пол.

— Не уходи!

— Я здесь, ты чего? Маме просто позвоню. Мы же хотим обрадовать маму?

Соня лишь сильнее сжимает пальцы на рукаве, так что Владе ничего не остаётся кроме как сесть рядом и позволить себя обнять.

«Майя, Виталик, Матвей, — как мантру повторяет Влада имена и гудки в трубке звучат набатом, отсчитывающим оставшееся у них время. Морена сказала, что умерли только трое, а значит остальных ещё можно спасти. Влада упрямо верит, цепляясь за слова Морены, как за спасательный круг. — Они ещё живы».

— Мам, — зовёт Влада, заслышав щелчок соединения и чувствуя, как хватка сестры становится сильнее. — Соня дома.

* * *

Соня не отпускает и после звонка, так что приходится садиться за компьютер вместе с ней, благо уже без одеяла, но всё ещё с плюшевой мышкой в руках.

«Повлиять на Морену может только её муж Чернобог, да?»

— Что ты ищешь?

Соня возится, оборачиваясь к монитору и задевая подбородок макушкой, так что Влада клацает зубами и едва не прикусывает язык.

— Хочу поговорить с учителем.

Влада действительно копается в соцсети, выискивая страницу Николая Леонидовича. Чтобы вызвать Чернобога, определённо нужен какой-то ритуал, а все книги остались у него. Там обязано что-то быть, просто они смотрели лишь о Морене и поэтому пропустили.

— Каким?

Соня пытается полностью развернуться, на что Влада хлопает по спине, не давая это сделать.

— Своим. Не возись.

Ещё недавно после такого Соня бы обязательно завозилась ещё сильнее или потребовала отпустить, сейчас же, лишь молча утыкается тёплым носом в ворот джемпера и шумно дышит.

— Всё хорошо, Сонь?

Страница Николая Леонидовича ничем не помогает. На ней нет ни номера телефона, ни какой-либо другой возможности для быстрой связи, лишь личные сообщения, ответа на которые можно ждать очень долго. А за окном стремительно темнеет и скоро придёт мать.

— Не уходи.

— Я и не иду никуда. Вот, сижу тут с тобой, ты чего?

«Пока что».

Вариантов у Влады немного и тот где приходится остаться дома и ждать, когда наступит завтра, совсем не подходит. А значит нужно идти в школу сейчас и надеяться, что Николай Леонидович всё ещё там.

— Но ты уйдёшь, — уверенно говорит Соня.

— Ты здесь в безопасности, — обещает Влада, поглаживая Соню по спине и выключая уже ненужный компьютер. — А вот Майе, Виталику и Матвею повезло меньше...

— Ты замерзнёшь, — тихо, словно какую-то тайну, сообщает Соня.

— Вот чего-чего, а замерзать я не собираюсь, — совершенно искренне обещает Влада и обе они крупно вздрагивают, когда с громким лязгом в замке проворачивается ключ. — А вот и мама.

Влада чувствует, как по спине медленно сползает холодная капля пота.

* * *

Она надеется сбежать, пока мать занимается Соней. Даже обуться успевает и куртку накинуть, но не выйти.

— Ты это куда?

Мать появляется на пороге. Её, в отличие от Влады, Соня не стала удерживать, и даже следом не пошла.

— Я совсем забыла про допзанятие. Николай Леонидович обещал помочь с рефератом...

— Есть интернет.

Резонное замечание, на которое, впрочем, у Влады есть ответ.

— Он сказал, что там слишком мало информации. Нужно книги покупать, а у него они есть. Зачем тратить время и деньги на то, что можно получить бесплатно?

— Поэтому?

— Поэтому я пойду и полистаю их в школе. Соберу информацию и отксерю. Всё будет хорошо, мам.

— Позвони Матвею, пусть проводит. Темно уже...

Мать кутается в так и не снятый по приходу широкий шарф, зябко поводя плечами. Усталая, осунувшаяся. Стыд за то, что приходится врать и заставлять переживать давит на грудину. Столько всего, а она не может рассказать, даже намекнуть, потому что иначе мать попросту её не отпустит. Влада в этом уверена.

Давление за грудиной медленно опускается, перетекая в фантомную пульсацию где-то на уровне солнечного сплетения.

— Хорошо, позвоню.

Ещё одна ложь в её копилку.

— Я позвонила в полицию, сказала, что Соня нашлась.

«Надо же, а я и не заметила...»

— Ещё в дороге. Они обещали подъехать.

«А значит, мне тем более нужно поторопиться и уйти!»

— Я пойду?

— Будь осторожна и не задерживайся.

«Я люблю тебя, мам» — застывает на губах. Влада знает, что тогда мать наверняка что-то заподозрит.

— До вечера, — обещает Влада, выскакивая наконец-то в подъезд и сбегая по ступеням. Пообещать быть осторожной она не может, потому что сегодня предстоит вызвать ещё одного древнего бога.

* * *

Дверь в школу всё ещё не заперта и Влада решительно тянет за ручку, проскальзывая внутрь.

Охранник подрывается со своего места стоит только переступить порог, но почти тут же расслабленно опускается обратно. Влада не шутила в своё время, когда говорила, что её уже знают из-за вынужденных утренних опозданий.

— А чего не дома? Поздно уже.

— Вы не знаете, Николай Леонидович ещё в школе? Он велел зайти после уроков, а я сбежала и забыла...

— Николай Леонидович? Не выходил, по крайней мере. Посмотри в учительской.

— Здесь открыто? — Влада тыкает пальцем в сторону боковой лестницы, по которой сегодня уже поднималась, и, получив кивок, сбегает.

В этот раз она идёт не таясь, но мимо приоткрытой двери в кабинет директора всё равно крадётся на цыпочках, не желая попадаться на глаза.

«Пусть там будет только Николай Леонидович» — ни к кому конкретно не обращаясь, просит Влада, заглядывая в учительскую. Где, как назло, сидят сразу пять учителей, а вот нужного нет. Влада едва не чертыхается от обиды. Тем более, когда на неё обращает внимание та самая учительница младшеклашек, имя которой Влада благополучно забыла.

— Здравствуйте... мне бы... Николая Леонидовича.

— Николай Леонидович, к вам пришли.

Однако в этот раз Влада ей даже немного благодарна. За то, что та ничего не говорит, а просто зовёт его из смежной комнаты.

— Здравствуйте ещё раз, Николай Леонидович, мне бы книги...

Влада надеется, что выглядит смущенно, хотя внутри всё скручивает от нетерпения. Скоро её будет искать мать, а до этого ещё столько нужно успеть.

— Иди, я сейчас, — обещает Николай Леонидович, не давая договорить и снова исчезая в смежной комнате.

Влада прячется от взглядов учителей за перегородкой, ведущей к выходу, а потом и вовсе в коридоре, когда Николай Леонидович появляется со стопкой книг.

— Ты хотела посмотреть что-то конкретное?

— Чернобог, — признаётся Влада, когда они размещаются на подоконнике ближайшего окна. — Мне нужно посмотреть мужа Морены.

* * *

Никакого ритуала не существует, понимает Влада. Или он есть, но записан явно не в этих книгах.

«Только время зря потратила!»

Досада заполняет всё внутри, грозясь перелиться через край, выплеснувшись наружу.

— Влад, скажи, зачем тебе это? Я помню, ты говорила про Морену, но...

Влада помнит, чем закончился их предыдущий разговор и поэтому медлит, не решаясь сказать. Он может ей просто снова не поверить. А желание призвать в мир ещё одного бога звучит и вовсе как билет к психиатру.

— Если ты не расскажешь, то я не смогу тебе помочь.

— Он призвал Морену. Я знаю, вы говорили, что это невозможно и она лишь миф, но... Я видела её.

Влада представляет себе, как выглядит сейчас со стороны и ждёт, что Николай Леонидович покрутит пальцем у виска. Однако тот почему-то не спешит это делать, только задумчиво смотрит, что становится немного не по себе.

— Видела, значит?.. И какая она?

— Это звучит бредом, да?

Влада морщится, потирая пальцами переносицу. Она чувствует, как времени становится всё меньше, словно есть какой-то рубеж после которого будет слишком поздно.

— Ну почему же... древние верили, что это возможно.

«И ты тоже можешь верить» — заканчивает за него Влада.

— В этих книгах, говорится о том, что успокоить её, так сказать, может лишь Чернобог.

— И тебе...

Николай Леонидович смотрит всё так же задумчиво и будто бы сквозь неё. Никогда прежде Влада не видела у него такого взгляда.

— Мне нужен ритуал его вызова.

Влада давит в себе желание зажмуриться и лишь прикусывает губу изнутри. Она всё сказала и сейчас либо Николай Леонидович подбросит идею, либо Владе придётся что-то придумывать без участия Чернобога. И, она почему-то уже сейчас уверена, что все придумки окажутся провальными.

— И ты считаешь, что справишься с ним?

Вот теперь он определенно смотрит на неё, хотя лучше бы и дальше продолжал смотреть сквозь, потому что от этого пристального, оценивающего взгляда пробирает холодом.

— Понятия не имею. Так ритуал есть?

— Нет.

Сердце отчаянно бьёт о рёбра и кажется, будто кто-то засунул туда руку, вырывая до сих пор трепыхающуюся надежду.

— Но у нас есть список его атрибутов и воображение. Всегда можно сымпровизировать.

Влада замирает, больше не слушая Николая Леонидовича. Перед ней отчётливо предстают обрывки воспоминаний о проведённом в подвале времени. Звуки, что позже превратились в картинки: сложенные в ряд кирпичи, глубокая, похожая на чашу, тарелка в которую Демид Петрович что-то наливал каждый раз, когда приходил.

— И, подозреваю, понадобится кровь. Почему-то в ритуалах её слишком часто упоминают... — задумчиво бормочет Николай Леонидович, шурша страницами одной из книг.

У Влады в мозгу что-то щёлкает от понимания. Встают на нужные места, словно куски пазла, картинки. Вот Майя с перевязанной ладонью, говорит, что поцарапалась. Вот тихо, болезненно шипит, когда освобождает её от наручников.

Как-то воочию представляется, что порезавшись, царапины ведь не бинтуют, Майя недовольно машет рукой и с кожи срываются капли крови, разлетаясь в разные стороны. Хотя бы одна могла попасть на те кирпичи.

«На алтарь...»

Наверняка именно поэтому Морена и явилась в мир, а так же выбрала именно Майю своим сосудом.

— Что у Чернобога за символ, Николай Леонидович? И какие, говорите, у него там атрибуты?

Где был призван один бог, может быть призван и второй, а значит Владе нужно обратно в подвал. Благо, благодаря Ксю, дорогу она теперь знает.

— А мелка у вас не найдётся?