«Прошедшая метель и последовавший за ней холод стали причиной трагических событий. По предварительным данным, сегодня рано утром были обнаружены тела трёх бездомных. Все они замерзли насмерть из-за непогоды. Так же, из-за холода не все автобусы смогли выйти в рейс вовремя...» — вещает ведущая программы новостей.
Неуютно поёжившись, Влада натягивает тёплый свитер, продолжая вслушиваться в голос ведущей. Она не знает, чего сейчас хочет больше: услышать хоть что-нибудь о Майе или всё-таки нет. Однако ведущая уже передает эстафетную палочку своей коллеге и на экране появляется карта.
— Снова новости смотришь? Влад, может, хватит?..
Заслышав напряжённый голос матери, Влада едва не бросается выключать телевизор. Она знает, почему та переживает. Вспомнила недавно, как точно так же просматривала все новости, когда пропала Ксю. Собирала информацию по крупицам, словно это могло помочь, и порой в своей задумчивости забывала есть.
— Это всего лишь прогноз погоды. А где Соня?
— Обувается и тебе бы поторопиться.
— Ага, сейчас, — соглашается Влада, чуть прибавляя звук, когда звучит название родного города.
«...вслед за небывалой метелью пришли заморозки, — вещает ведущая, указывая на табло. — Сегодня столбики термометра опустятся до минус двадцати трех, но это не предел. По данным Гидрометцентра в ближайшие дни температура будет только падать. Ближе к выходным она опустится до минус тридцати пяти. Однако нас порадовали тем, что метели на этой неделе больше не ожидается...»
«Морена...» — поджав губы, Влада наконец-то выключает телевизор и отворачивается.
Вчера она несколько часов мучила поисковик, выискивая в интернете информацию. Только вот о славянских богах, одной из которых, как выяснилось, Морена и была, информации оказалось до неприятного мало. Однако везде упоминалось одно и то же: Морена — богиня зимы и смерти, а значит происходящее вокруг точно её рук дело.
— Влад, мы сейчас опоздаем! — замечает мать, когда Соня, не сказав ни слова, выскакивает в подъезд и уносится вниз.
— Я вполне могла бы сама отвести Соню. По пути в школу, как раньше.
— Нет, и мы это обсуждали. Скажи спасибо, что до ворот тебя не провожаю.
— Мам, вы идёте?!! — видимо устав ждать, кричит на весь подъезд Соня, так что тихое, недовольное: «Спасибо» вряд ли достигает своего адресата.
* * *
Матвей похож на стража. Стоит у раздевалки в ожидании, хотя давно мог бы уже быть в классе... или ещё в каком-нибудь не менее важном месте.
— Уж в школе-то со мной точно ничего не случится, — ворчит Влада, закинув куртку на крючок и выходя обратно в коридор. Матвей тут же оказывается рядом, вставая у плеча, чем добивается только большего сходства со стражем. Ну, или конвоиром, тут как посмотреть.
— Кроме излишнего внимания, которое ты так не любишь.
И непонятно ворчит ли он или наоборот насмешничает.
— Ты думаешь, они за выходные не забыли такую мелочь, как мое возвращение?
Вот теперь Матвей точно смеётся, прикрываясь тихим хмыканьем. Знакомый и привычный звук, который часто можно было услышать раньше, когда Ксю была ещё жива.
— Слушай, — мысль приходит внезапно. Опускается сном-воспоминанием на плечи. Колет за грудиной осознание: в выданной когда-то Николаем Леонидовичем книге есть информация о Морене.
«Поздно вспомнила, нужно было уточнить у Ксю, отдавала ли она учителю книгу...»
— В прошлом году Николай Леонидович дал Ксю книгу по славянской мифологии. Она тебе не жаловалась на дополнительное задание тогда?
Матвей сбивается с шага, но тут же выравнивается, пряча руки в карманы чёрных джинсов.
— Это было год назад, Влад. Я не помню...
— Не помнишь, возвращала ли она её? Или любое упоминание Николая Леонидовича?
— Какая нахр... — Матвей замолкает, когда мимо торопливо проносится младшеклашка. — Какая разница, что было год назад Влад? Вернула она книгу или нет. Пусть русыч разбирается сам. Да если и нет. К чёрту эту книгу! Плевать на неё. Поднимайся в класс. Встретимся после шестого урока у выхода. Провожу.
Матвей командует, будто перед ним стоит не Влада, а Ксю. он не ждёт ответа, будто у Влады и выбора-то нет, кроме как подчиниться. Он смотрит болезненно, хмуро сдвинув брови, несколько секунд, прежде чем развернуться и уйти.
«У меня пять уроков!» — едва не кричит она вдогонку, просто чтобы оставить последнее слово за собой и не послать при этом в дальний путь. Хотя последнее очень хочется сделать. Она ненавидит, когда ей приказывают.
— Тоже мне, телохранитель нашёлся.
На свой этаж Влада поднимается, перескакивая сразу через две ступеньки, чтобы просто выпустить злость и не плюнуть ни в кого концентрированным ядом.
* * *
— Светлова, вернитесь к теме урока и прекратите витать в облаках, — Демид Петрович откладывает мел, которым только что писал очередную дату на доске. — Если вы после всего случившегося ждёте к себе какого-то особого отношения, то этого не будет.
Сквозящий в голосе холод остужает, помогая перестать злиться на раскомандовавшегося Матвея и включить голову. На мгновение Владе даже стыдно становится, а потом вновь приходит недовольство. Она не шумела, никому не мешала и не отвлекала, просто выпала ненадолго из реальности, так зачем сразу тревожить улей и напоминать успокоившимся одноклассникам о случившемся?
— Нет, никаких особых отношений.
«Вернулся, называется в школу... лучше бы ещё посидел на больничном!»
— Прекрасно, — на губах Демида Петровича змеится тонкая улыбка. — Сделаете доклад к следующему уроку. После звонка подойдёте за темой. А сейчас продолжим, — он как ни в чём не бывало подхватывает притаившуюся на углу стола книгу, открывая её по закладке.
Притихшее было недовольство вспыхивает внутри с новой силой. Бурлит, грозясь перелиться через край, так что Владе приходится опустить взгляд в парту, чтобы просто не видеть причины этого чувства.
Какой-то дурак призвал древнюю богиню, если верить Ксю, Майя пропала, а вместо того чтобы помочь, её пытаются опекать и нагружать.
«У меня нет на это чёртового времени!» — очень хочется крикнуть прямо в лицо. И Демиду Петровичу и Матвею. А потом встать и уйти.
С тихим, сухим щелчком в пальцах ломается карандаш, так что Влада вздрагивает от неожиданности. Она не помнит, как тот вообще оказался в руке.
Встать и уйти — заманчиво, довольно легко и... бессмысленно.
Влада тихо выдыхает, откладывая части карандаша в сторону и делая вид, что внимательно слушает Демида Петровича.
«Я понятия не имею, где искать Майю... и что делать после» — признание горчит на языке противной беспомощностью.
— Светлова, — замечает историк и Влада лишь вопросительно выгибает брови.
«Он что как-то снова понял, что я не слушала?»
— Звонок уже прозвенел.
Жар неприятно опаляет скулы и Влада благодарна, что в общей суете одноклассников, учитель больше ничего не говорит, просто отворачивается, возвращаясь к столу и убирая книгу.
«Книга! — осеняет Владу. Она вспоминает, что историк давал ей какие-то учебные пособия и, кажется, там даже мелькало что-то про древнюю Русь. — Может там есть что-то про Морену?»
Только вот Влада совсем не помнит, возвращала ли ту стопку или они так и лежат до сих пор где-то в комнате.
— Может ты всё-таки ещё слишком рано выписалась? — замечает Демид Петрович, когда Влада подходит к столу за темой для доклада. — Хотя мне говорили, что на прошлой неделе ты была в порядке.
— Простите. Просто... подруга не звонки не отвечает, — Влада подозревает, что об этом уже все кому надо знают. Особенно учителя.
— И ты думаешь, что...
— Нет, — выходит как-то поспешно и с нотками лёгкой паники. Влада даже оборачивается, чтобы посмотреть, не привлекла ли лишнего внимания, однако никто на неё не смотрит. — Не знаю. Просто беспокоюсь.
— Хорошо, — чего именно хорошего во всём происходящем он не поясняет. — Давай так. Сделай доклад по теме следующего параграфа. Проведёшь урок в понедельник вместо меня. Договорились?
С плеч словно камень падает. Неделя для подготовки гораздо больше пары суток, что предполагалось изначально. Так что она с радостью кивает.
— Вот и отлично.
— Простите, Демид Петрович, — окликает Влада уже собравшегося уходить учителя. — Вы мне давали несколько книг...
— Надеюсь, ты их не потеряла и вернёшь в целости и сохранности?
— С ними всё в порядке, — тут же врёт Влада, не желая признаваться в том, что просто не помнит, когда вообще он книги давал. — Я просто хотела уточнить, когда их возвращать.
— После экзамена отдашь.
Влада на автомате благодарит, уже мысленно прикидывая, где могут находиться книги и будет ли в них хоть что-нибудь о Морене.
* * *
Владу так и подмывает свалить после пятого урока домой. Просто чтобы Матвею неповадно было командовать. Однако она ещё помнит, как он помог в первый день после возвращения в школу. И прекрасно понимает причины этой гиперопеки. Как и то, что сегодня не подумав надавила на больное место — напомнила о Ксю. Поэтому, с курткой наперевес, вместо выхода Влада оказывается на пороге библиотеки.
Взгляд невольно прикипает к окну. Сначала к тому, что находится в коридоре, затем к тому, что внутри. Но и там и там картинка не особо меняется, всё тот же снег: белый, пушистый и будто невесомым, как пух.
Владе кажется, что она слышит знакомый до щемящего чувства внутри смех и тихие голоса. Однако низкий столик девственно чист, а старые кресла пусты. Здесь нет никого кроме неё и библиотекаря, что сейчас вопросительно смотрит, выглядывая из-за деревянной стойки.
— Можно мне посмотреть книгу? Выносить не буду.
— Знаешь, где искать?
Влада кивает, тут же избавляясь от чужого внимания. Голова библиотекаря снова исчезает за стойкой.
«Знаю ли где искать?»
Влада смутно помнит, как писала доклад для Демида Петровича, однако понятия не имеет, было ли это воспоминанием или всего лишь игрой подсознания. Как и не знает, какие именно брала книги, только примерное направление.
«Пусть мне повезёт» — просит Влада, скинув вещи у столика и скрываясь меж стеллажей.
Тем самым везением оказываются пара пахнущих пылью потрёпанных книг с пожелтевшими страницами. В первой — нашла пристанище низшая, совсем ненужная Владе мифология в виде леших, водяных и домовых. Во второй же Морене посвящена целая страница, правда ничего нового узнать всё равно не удаётся.
— Простите, — всё-таки решается Влада, заглядывая через стойку к увлеченно читающей что-то женщине. — А по славянской мифологии только две книги?
— На дальней полке смотрела?
Влада кивает, отодвигаясь под чужим недовольным взглядом.
— Тогда нет. Разве что на руках у кого-то.
Тихо скрипит дверь, то ли подтверждая слова библиотекаря, то ли наоборот, возмущенно опровергая, а может быть, просто сообщая о прибытии Николая Леонидовича.
— Спасибо, Людмила Петровна, вы несказанно выручили. Представляете? Половина не принесли книг. «Не нашли».
Николай Леонидович со смехом чертит кавычки пальцами в воздухе, пока Влада отступает, косясь на нашедшую приют на краю стойки стопку книг. Вспоминается как-то сразу утренний разговор с Матвеем...
— Вы их балуете, Николай Леонидович. Влепили бы всем забывашкам лебедей и пусть бы исправляли. Сейчас почти любую книгу можно в интернете скачать, какое такое «не нашли». И вы снова отпустили их раньше звонка?..
— Простите, Николай Леонидович, — перебивает Влада и, оказавшись в перекрестье двух взглядов, на мгновение замолкает. Однако тут на глаза попадается сиротливо подкатившаяся к книгам ручка и Влада отмирает, спрашивая уже совсем не то, что собиралась: — Если я правильно помню, вы неплохо разбиваетесь в мифах? Видели когда-нибудь этот символ?
Ручка больно царапает кожу, не сразу оставляя за собой чернильный след, однако Влада всё-таки вычерчивает на ладони знакомый символ: две линии буквой «Х» увенчанные с концов чёрточками-лепестками. Только и остаётся развернуть ладонь к Николаю Леонидовичу, показывая.
— Где ты его видела?
Глубокая морщина вспарывает кожу меж нахмуренных бровей, когда Николай Леонидович берёт в руки ладонь — рассматривая рисунок. И невозможно по лицу понять узнал ли он символ или только пытается вспомнить.
— Вы его узнаёте?
Привстаёт библиотекарь, однако Николай Леонидович слегка разворачивает ладонь Влады, словно не желая, чтобы женщина видела рисунок.
— Нужно посмотреть в книгах... — он проводит по чернильным линиям пальцем. — Какие-то, кажется, должны быть в учительской, так что можно прямо сейч...
Оглушительно звенит звонок, сообщая о конце урока и заглушая окончание предложения и, словно подражая ему, следом пищит мобильник Влады, вынуждая отвлечься и отдёрнуть руку, сжимая в кулак, когда нажим чужого пальца оказывается слишком сильным.
— А можно завтра?
Владе стыдно. Она только что сама просила помощи и вынуждена отказываться. Однако тащить с собой Матвея, чьё имя высветилось на дисплее, не хочется. Тем более когда нужных книг в учительской может и вовсе не оказаться.
«Завтра, — обещает, успокаивая себя Влада. — Он же не откажется?»
— Я посмотрю, может, что смогу найти.
— Спасибо.
Влада сбегает, едва не забыв вещи. Спускается вниз, на ходу натягивая куртку, и только на первом этаже решается посмотреть на горящую от прикосновения ладонь.
Чернильный рисунок на коже оказывается стёрт больше чем наполовину.
* * *
Влада снова стоит босиком на снегу. Только в этот раз никто не поведёт её сквозь метель, не укажет дорогу. Да и метели нет. Лишь искрящийся в свете фонаря снег и тишина. Она оглушает, забиваясь в уши и оседая лёгким морозцем где-то внутри. Давит так, что хочется крикнуть, лишь бы разрушить её власть. Но Влада молчит. Только медленно оборачивается, вглядываясь в клубящуюся за пределами фонарей темноту.
Тихий скрип снега под ногами разбивает тишину и звучит подобно музыке, так что сразу становится легче дышать.
За спиной обнаруживается дверь. Простая, из светлого дерева, как и весь небольшой домик, что вырисовывается, стоит только отступить на пару шагов.
«Туда?..»
Влада снова замирает на пороге, прежде чем на пробу толкнуть дверь и всё-таки переступить порог.
Снег оказывается не только снаружи, но и внутри. Блестит инеем на стенах, змеится белой, уводящей к вполне знакомому пейзажу дорожкой под ногами. Влада даже растерянно моргает при виде искусственной, ещё не украшенной ёлки. И вдруг как-то сразу понимает, где находится. Терем Деда Мороза. В похожий они как-то водили Соню на новогодние праздники.
Если это действительно он, то рядом с ёлкой должен быть его трон.
Влада сглатывает, переводя взгляд влево. Странным кажется то, что она не сразу увидела обитое красным велюром кресло. А на нём...
Внутри что-то вздрагивает, тут же замирая, так что перехватывает дыхание.
Майя.
Длинное, белое, расшитое золотом по груди и рукавам платье вместе со скучающим выражением лица делает её похожей на незнакомку. А жмущийся к ногам, словно сотканный из метели волк и вовсе добавляет нереальности.
«Это просто сон... — Влада цепляется за эту фразу, как утопающий за соломинку. — Просто сон...»
Вот сейчас она проснётся, позвонит Майе и та ответит. И не будет ни метели, ни древней славянской богини, а лишь скучные уроки, выбор подарков на новый год и выпускной класс.
Только сон никак не хочет отпускать. Майя оживает, чуть подаваясь вперёд на своём троне, словно хочет получше рассмотреть Владу. Хмурый взгляд карих глаз обжигает холодом, примораживая к месту и пугая.
«Беги» — как напутствие. И непонятно откуда коснувшийся щеки сквозняк принёс его. От кого...
«Беги» — повторяет скользящий по спине холодок и Влада наконец-то отмирает, отступая под карим взглядом.
Порожек как-то внезапно бросается под пятку и Влада теряет равновесие, заваливаясь на спину...
Темнота и чуть подсвеченный уличным фонарём квадрат окна дарят спокойствие и уверенность: то действительно был сон. Простой сон, а не прикрытое им воспоминание.
Или не совсем сон... Но сейчас Влада лежит в собственной постели, в уютном жарком плену одеяла. Только тихое хныканье выбивается из общей картины, нарушает целостность, ввинчиваясь в уши подобно острой игле.
«Соня» — вспыхивает в не до конца отошедшем от сна сознании имя сестры и Влада подрывается, оказываясь у кровати быстрее, чем успевает подумать.
Соня снова хнычет, зарывшись по самый нос в одеяло и вцепившись в его край так, что наверняка больно пальцам.
Не срабатывает ни прикосновение к плечу, ни поглаживание по спине. Соня только глубже зарывается носом в одеяло, подтягивая коленки к груди. Влада чувствует, как та пинается, едва не сталкивая её с края.
— Сонь, — всё-таки решаясь, тихо зовёт Влада и замирает, прислушиваясь, но вокруг лишь разбавленная новым хныком тишина. — Со-ня.
Подушечки пальцев становятся мокрыми, стоит лишь коснуться переносицы. Соня плачет во сне, никак не желая ни просыпаться, ни прекращать.
— Сонь. Проснись.
Влада понимает, что стоит тряхнуть сестру за плечо посильнее, однако тогда мать точно прибежит на крик, а выяснять отношения очень не хочется. Только вот Соня всё-таки вскрикивает: тихо, задушено, в зажатое в кулаке одеяло, и тут же хватается за подставленную ладонь.
— Я здесь, с тобой, и никуда не уйду.
— Обещаешь?
— Да.
Влада не отталкивает, когда Соня забирается на колени и обвивает её подобно обезьянке. Лишь обнимает в ответ, успокаивающе поглаживая по спине, как всегда делает мама.
— Ты видела их? Волков? — глухо бормочет Соня, шмыгая в плечо.
Владу примораживает к месту и как-то всё равно становится на то, что та размазывает сопли и слёзы по её пижамной кофте. Некстати вспоминается волк у ног Майи и тут же, словно в насмешку, воет за окном: протяжно, надсадно, так, что Соня в руках крупно вздрагивает и прижимается сильнее.
Так хочется соврать, снова сказать, что волков в метели не было, а выла простая собака. Ну откуда взяться волкам в городе? Пусть даже вокруг творится непонятно что, а по улицам гуляет древняя богиня. Так хочется соврать, но Влада понимает, что сейчас это будет неправильно. Она уже собирается согласиться, сказать те самые два слова правды: «Да, видела»,однако Соня ответа не дожидается, бурчит, всё так же пряча лицо в вороте пижамной кофты:
— Я видела... они... большие и белые. А глаза красные, как угольки...
— Почему ты не сказала маме?
Рука скользит по узкой спине сама собой, наглаживает успокаивающе, и Соня поддаётся, постепенно расслабляясь под прикосновениями.
— Не хотела пугать... она и так... пока тебя не было...
Стыд неприятно ворочается внутри мерзким комом. Влада дала себе обещание не тревожить мать, не заставлять её волноваться из-за себя, давно дала, да не сдержала...
Окно дребезжит под налетевшим порывом ветра, так что они обе вздрагивают от неожиданности, а следом звучит протяжный, пробивающий на дрожь вой и на этот раз спутать его со звуком метели как-то не получается.
— Хочешь спать со мной?
Соня быстро кивает, елозя лбом о плечо и обнимая Владу крепче, так что легче перебраться на постель вместе с ней, чем отцепить. Впрочем, Влада не против. Вой за окном пугает её до чёртиков.