— Мама велела тебе оставаться дома!

Уперев руки в бока, Соня недовольно сопит стоя над душой, так что не сдвинешь. Владе даже приходится обойти сестру, чтобы добраться до джемпера.

— Мама сказала, чтобы я одна из дома не выходила, а не «оставаться дома».

— Я никуда не пойду.

— Я тебя и не приглашаю. Уже взрослая девочка, посидишь часик одна. Ничего с тобой не случится.

— А если случится?

Влада на мгновение замирает. Соня больше ничего из себя не строит: стоит, опустив руки и тревожно сведя брови к переносице. Смотрит просительно-выжидающе, хотя так и не произносит ни слова.

— Не случится. Я быстро, тут недалеко, — обещает Влада, отворачиваясь. Смотреть на такую Соню очень непривычно и опасно. Влада уже чувствует, как подтачивается решимость идти. Это ей в детстве не особо была нужна компания, а с Соней всё совсем наоборот. Вот только остаться сейчас совсем не вариант. Завтра мать выходная, ей тогда точно не выбраться.

— Я маме позвоню...

Неуверенное, напряженное обещание вызывает лишь усталый вздох.

— И я скажу, что ты отказалась идти с нами, хотя я предлагала. Кто будет виноват?

— Ты! — тут же находится Соня.

— Ой ли? — Влада кривит губы в усмешке, хотя прекрасно понимает, да, мать обвинит её. Тем более если с Соней что-то случится. Тем более когда узнает, что Влада ушла одна, хотя и пообещала так не делать. Вернее должна была пообещать. Мать не стала дожидаться ответа, решив всё за неё. — В любом случае, я ухожу. Вернусь максимум через час. Тебе мультики включить?

Не дожидаясь ответа, Влада выскакивая в коридор, чтобы обуться. На улице её никто, конечно, не ждёт, однако найденный в переписке адрес не даёт покоя, как и до сих пор не отвечающий на звонки телефон Майи. Ждать пока и её найдут в реке по весне или когда случится ещё что похуже, Влада не собирается. Ей надо убедиться, что Майи точно нет дома, а её отец не знает, где та может быть.

— Я с тобой!

Соня появляется в коридоре, натягивая на ходу джинсы и едва не врезаясь головой в стену, Влада успевает перехватить её в последний момент.

— Сначала колготки надень, затем джинсы, и не торопись. Я подожду.

Соня тут же убегает обратно, топая как маленький слоник, и вынуждая Владу терять, возможно, драгоценные минуты. Однако сбежать сейчас, оставив сестру в комнате, кажется слишком подлым.

* * *

Снег падает крупными хлопьями, укрывая мир белым занавесом и ухудшая видимость. Зима словно решила пошалить, вывалив на город все имеющиеся запасы снега за пару дней, потому что начавшийся вчера снегопад даже не думает утихать.

Влада с надеждой всматривается в окружающую белизну, невольно вспоминая сон. Тогда вперёд её вела Ксю и снег, словно огибал их, ничуть не мешая идти. Вдруг и сейчас она где-то здесь, идёт совсем рядом, а Влада её попросту не замечает в этой мешанине ледяного пуха?

«Не глупи! — одёргивает она себя, поджимая губы и упрямо продолжая шагать по некогда протоптанной, но уже изрядно заметённой снегом тропе. — Она даже во сне не пришла, чего ей делать здесь, когда я не одна?»

Соня за спиной молча шагает следом. Влада чувствует это по натяжению куртки. Ещё в самом начале сестра ухватилась за подол, да так и не отпустила. Вот и сейчас тянет, упрямо сжимая пальцы на ткани.

«Ещё немного» — вместо слов с губ срывается облачко пара.

Впереди, за пеленой снегопада, появляются очертания нужного дома, а идти становится легче. Соня тут же оказывается рядом, хватаясь за подставленную ладонь и ускоряя шаг.

— Почти пришли, — обещает Влада и вздрагивает, когда откуда-то из снегопада доносится одинокий вой.

Соня замирает, крепче вцепляясь в ладонь и вынуждая остановиться и саму Владу.

Наступившая тишина оглушает. Вокруг никого и ничего кроме снега. Ни единого человека или животного. Все попрятались от непогоды.

«Это всего лишь собака».

— Идём.

Соня заторможено кивает, вглядываясь куда-то в снежную пелену, так что приходится ещё поторопить, дёрнув за руку. Прежде чем свернуть к нужному подъезду, Влада всё-таки смотрит в том же направлении, что и Соня, однако там ничего нет.

«Просто чья-то хаски подаёт сигнал. Они же лаять не умеют».

Протяжный, пробирающий до костей вой звучит гораздо ближе, однако тут же отрезается тяжёлой, металлической дверью. Кто-то оставил подъезд приоткрытым, однако, не обнаружив записки, Влада с чистой совестью исправила эту оплошность, вытащив из угла тонкую дощечку.

* * *

На этаже пусто, как и во всём подъезде. Соня сидит на подоконнике на пролёт ниже, вцепившись до побелевших костяшек в оконную ручку и всматриваясь в падающий за окном снег.

«У него получилось» — слова-воспоминания подстёгивают, заставляя отвернуться от сестры и наконец-то нажать на звонок. По ту сторону двери слышится резкое дребезжание — отклик на прикосновение к маленькой, приколоченной к косяку чёрной кнопке.

«Вы пришли, моя Богиня...» — ещё одно воспоминание из копилки снов.

Влада жмёт на звонок снова и снова, но по ту сторону не слышно ни шагов, ни каких-либо других посторонних звуков. Только приглушённое дребезжание. Будто и нет никого.

— Ну же, давай, — срывается с губ, когда палец снова жмёт на чёрную кнопочку. Влада давит до боли в суставе. Снова, снова и снова. Вплоть до тех пор, пока не щёлкает, открываясь, дверной замок. Чужой.

На пороге соседней квартиры появляется старушка. Из тех вездесущих, которым всё любопытно и которые всё про всех знают. Она выглядывает за порог, обдавая Владу запахом щей и жареной капусты, и затягивает пояс халата плотнее.

— Ты к кому?

Это тыканье вызывает лишь желание поморщиться. Влада слишком взросло выглядит, чтобы путать её с ребёнком и так обращаться. Однако она проглатывает желание ответить что-нибудь в той же манере. Лишь ещё раз жмёт на звонок, уже понимая всю тщетность этого занятия, и лишь затем полностью оборачивается к старухе.

«Старших надо уважать» — всплывает в памяти старое материнское наставление.

— К Майе. Она здесь живёт с отцом.

— Ааа, — глубокомысленно тянет старуха, замолкая на невероятно долгие, тянущиеся, словно резина, секунды. — Понятия не имею где она. Он-то уехал в командировку. Сегодня вернуться должен.

— Давно?..

Неприятно ворочается внутри скользкий холод. Болезненно знакомое чувство со времён подвала, из которого её вытащила Майя.

— А тебе чего надобно?

И снова это неприятное тыканье, которое приходится проглотить.

— Мне нужно поговорить с Майей.

— Ну, поговори, раз нужно. Достань свой телефон и говори, сколько влезет. Он всё равно не знает. Когда уезжал, она дома была, потом ушла куда-то.

— Куда? — срывается с губ прежде, чем Влада успевает подумать и нужный вопрос приходится задавать следом: — Давно?

— А я ж откуда знаю, куда вы молодёжь сейчас шляетесь. К мужику, наверное. Вы молодежь только и можете, что влюбляться. Кот из дома, мыши в пляс.

«По себе судите?»

— Какому мужику?

— А мне почём знать? Не слежу, куда она шляется.

— Когда? — повторяет Влада, сжимая руки в кулаки. Она ненавидит, когда поступают вот так: принимая свои фантазии и догадки за единственно подлинное и обливая грязью без всякого повода.

— Дня два, наверное. Мне почём знать? И вообще... шла бы ты отсюда. Пока я в милицию не позвонила. Шляешься тут...

Влада не прощается, потому что боится сказать чего-нибудь не то, хотя её и так наверняка уже записали во враги народа. Спускается на пролёт ниже, к обернувшейся от окна Соне.

— Я слышу, что ты не ушла! — летит вслед недовольный выкрик, который Влада с чистой совестью игнорирует.

— Идём?

— Не хочу. Там волки и они воют.

Влада не слышит воя, лишь шум поднявшегося ветра превращающего падающий снег в подобие метели. Ещё немного и идти будет в разы труднее.

— Там метель и максимум чья-то потерявшаяся хаски. Они не умеют лаять, только выть.

— Я видела их...

— Сонь, — Влада переводит взгляд с бледного, обрамлённого выбившимися из-под шапки рыжими прядками лица на снег за окном. — Четвёртый этаж. В этой мешанине дом соседний тяжело увидеть, не то что человека или собаку. Идём.

Влада тянет Соню за руку и та, вцепившись в ладонь до боли, всё-таки спрыгивает с подоконника.

— Максимум пятнадцать минут и мы дома, — обещает Влада, хотя внутри тревожно бьётся сердце, а взгляд так и цепляется за окна, в попытке рассмотреть что-нибудь там, в начинающейся метели.

* * *

Ветер бросает в лицо снежное крошево, не только ухудшая видимость, но и замедляя.

Соню приходится взять на руки, и теперь она тесно прижимается к спине, неприятно сдавливая горло и упрямо отказываясь держаться за плечи или хотя бы не так давить. Зато подстраиваться под детский шаг не приходится, как и беспокойно оглядываться каждый раз, проверяя: «Точно ли идёт? Не отстала?»

Влада жмурится, пряча глаза от новой порции снежного крошева, и вздрагивает, когда ветер приносит вой. Он окутывает со всех сторон, так что невозможно определить направление.

— Вон там, — придушено шепчет Соня, на мгновение отпуская Владу и показывая пальцем в сторону.

Сердце пропускает удар, когда кажется, что сестра сейчас не удержится, опрокинувшись вниз головой, но вот Соня снова цепляется за плечи и Владу отпускает. Ровно до брошенного в указанном направлении взгляда. Там, чуть в стороне, в снежном вихре вырисовывается волчий силуэт.

«Собачий» — поправляет себя Влада.

Белая, массивная фигура стоит не двигаясь, так что Влада тоже замирает.

— Это сугроб.

Потому что не может так неподвижно стоять живой зверь. Однако стоит лишь моргнуть, как «сугроб» исчезает.

— Держись, — советует Влада, ускоряя шаг. Она бы с удовольствием и вовсе побежала, но ещё помнит, что собаки воспринимают бегущего человека, как добычу, да и под снегом всегда может таиться коварный лёд.

А Соня снова прижимается, шумно дыша на ухо и сдавливая горло. Сейчас Влада это едва замечает, всматриваясь в ещё сильнее разыгравшуюся метель и выискивая ориентиры наравне с белым собачьим силуэтом. Вдруг где ещё мелькнёт этот «сугроб».

Новый вой издевательски звучит где-то совсем рядом. Подгоняет, щекоча пятки и сбивая дыхание. Следом за ним слышится скрип снега, словно от шагов, и Влада резко оборачивается, едва не теряя равновесие и почти сталкиваясь лбами с вынырнувшим из снежной пелены человеком. Соня оглушающее орёт, перекрывая позорный вскрик самой Влады.

— Влад? Ты чего в такую погоду вылезла?

Виталик.

Владу отпускает.

— Давай провожу?

— А ты чего? — она окончательно успокаивается и даже дёргает Соню за руку, чтобы та хоть немного ослабила хватку на горле.

— Репетитор. Когда шёл сюда, вроде приемлемо было, а вышел так на улице это де... — споткнувшись и бросив быстрый взгляд на Соню, Виталик поправляется: — Вьюжит, словно заморочить хочет. Но не обратно же возвращаться, у неё и без меня дел по горло. Привет, маленькая, тебя как звать?

— Я не маленькая, — ворчит Соня в шапку, пока они идут бок о бок.

Влада больше не ищет белый силуэт, однако стоять на месте дольше необходимого не хочет.

— Соня, её зовут Соня. Сонь, это Виталик, друг Матвея.

Соня прекрасно знает, кто такой Матвей, напоминать о нём не имеет смысла.

— Можешь переждать у меня, — сама не понимая зачем, предлагает Влада, когда они оказываются у подъезда.

Вой, словно испугавшись лишних ушей, больше ни разу не звучит. Так что даже и странно о нём вспоминать.

— По такой погоде до остановки идти... ты ведь не близко живёшь?

— А чаем угостишь? — Виталик отряхивается от снега, наконец-то переставая быть похожим на снеговика. Отказываться от предложения он даже не думает.

— Горячим. Только чайник вскипячу.

* * *

За окном ничего не меняется, ни когда Влада ставит чайник кипятиться, ни когда заливает кипятком пакетики чая и выставляет кружки на стол. Всё та же снежная круговерть, закрывающая обзор и словно съедающая весь остальной мир. Недавно сорвавшееся с губ предложение переждать метель кажется сейчас донельзя глупым. Та может и не прекратиться.

Громко звякает ложка, когда Соня тщательно размешивает насыпанный в чай сахар. От её усердия уже начинает побаливать голова, но это дребезжание хоть как-то скрадывает установившуюся в кухне тишину.

— А вы что там делали?

Ложечка тут же перестает стучать, словно замирая в ожидании ответа.

— Гуляли? — предлагает на пробу Влада, прячась от вопроса за наполненной почти до краев кружкой.

Виталик скептично приподнимает брови, давая понять, что увиливать бессмысленно. Да Влада и сама понимает. Они с Матвеем друзья и тот наверняка уже рассказал и про Майю, и про её реакцию на исчезновение той. Сложить два и два не составит труда. Однако вываливать подробности всё равно не хочется. Виталик ведь не поможет. Максимум предложит сообщить об этом полиции.

— Неудачно сходили в гости, — со всей своей детской непосредственностью приходит на помощь Соня и, ни на кого не глядя, возвращается к чаю.

— Я хотела узнать, почему подруги не было в школе. Дома никого не оказалось. Как ты сам сказал, погода была приемлемой, я надеялась, мы нормально сходим.

— А ты тоже слышал вой?

Досада обжигает горячей волной. Надо было сразу отправить Соню с кружкой к телевизору. Сидела бы та сейчас и смотрела мультики. Молча.

— Сонь, мы уже об этом говорили.

Влада честно собирается осторожно поставить кружку на стол, но звук от соприкосновения выходит гораздо громче, чем она рассчитывала.

— Не, не слышал. Ветер, наверное, — Виталик бросает на Владу нечитаемый взгляд. — А сейчас разве не время мультиков? Не пропустишь свои любимые?

— Пойдём, включу?

Оставаться наедине с Виталиком не хочется, но Соня не отцепится, если её не переключить, а мультики всегда самый действенный переключатель для сестры.

— Я сама, — Соня надевает на руку пару баранок и, подхватив кружку, деловито соскальзывает со стула. — А вой всё-таки был и вам стоит чистить уши!

Соня сбегает из кухни прежде, чем Влада успевает ей хоть что-то ответить.

— Вой был, — подтверждает Виталик, как-то сразу становясь серьёзней. — Не знаю уж что за ветер или собака его производила... но мне показалось, что я видел её очертания в метели.

Колкий холодок пробегает по позвоночнику заставляя поёжиться. Она тоже видела тот... «сугроб».

— Я тоже слышала, — признаётся Влада спустя минуту и добавляет тихо, скорее для себя: — Чья-нибудь хаски... что делать волку в городе.

— С чего ты взяла, что это волк?

— Логическая ассоциация на вой. Так по какому предмету тебе приходится по репетиторам ходить? — Влада спрашивает больше для того, чтобы не молчать. Полной тишины нет, её разбивает работающий в дальней комнате телевизор, но всё равно неуютно.

— Да так, фигня, ничего особенного. Так, что там с твоей подругой? Матвей говорил, что она в школу не приходила.

«Ну вот, точно трепались», — Влада поджимает губы, снова прячась за кружкой с подостывшим чаем.

— Не знаю, мы её не застали.

— Хочешь, помогу? — Виталик подаётся вперёд, задевая грудью край кружки, и тут же, словно опомнившись, возвращается назад. — В смысле, если вдруг потребуется помощь, то ты ведь скажешь?

— У меня есть твой номер, — звучит неприятно грубо, но что ещё сказать Влада не знает, поэтому лишь беспомощно пожимает плечами.

* * *

К ночи, поутихшая было метель, снова набирает силу. Воет, подобно тем волкам, о которых днём говорила Соня, и о которых промолчала вечером, так и не рассказав матери об их короткой прогулке.

Новый порыв ветра бьёт по окну, заставляя стёкла жалобно дребезжать. Соне это спать не мешает. Она даже не двигается, продолжая обнимать старую, но всё ещё самую любимую плюшевую мышку. Влада видит это в неверном свете стоящего на полке ночника и тихо радуется. Соня не будет отвлекать и не разбудит мать.

Затаившаяся к вечеру тревога снова просыпается. Царапает рёбра непослушной кошкой, заставляя всё внутри замирать.

«Тупик...»

Перевернувшись на спину, Влада вглядывается в потолок так, будто он что-то знает, но никак не желает делиться информацией.

Сон не идёт. Хотя Влада и не уверена, что он поможет. Прошлой ночью Ксю так и не пришла, оставив её один на один с темнотой без сновидений, так какой шанс, что придёт сейчас?

Снова дребезжит стекло, напоминая о непогоде, и Влада до боли зажмуривается. Где-то там, в этой снежной круговерти, находится Майя. И, если верить последнему сну, она там не одна...

Владе хочется позвать Ксю. Пусть даже как стандартного призрака. Она даже согласна использовать спиритическую доску, что порой показывают во всех этих ужастика... Или вызвать, как всех этих странных существ из страшилок и баек про матерных гномиков и прочих... дам. Однако она понятия не имеет, как её в этом случае призывать.

«Глупая, бесполезная Влада. Только и умеешь, что уроки зубрить, да за сестрой следить».

Злость на саму себя обжигает, на мгновение затмевая тревогу и заставляя сердце болезненно сжаться.

«Интересно, Майя сейчас спит? Как она меня нашла?»

«Я вместо урока в туалете отсиделась, на подоконнике. Обнимала рюкзак и настраивалась с её помощью...» — всплывает в памяти в тот момент, когда Влада уже почти сдаётся, решив, что и это забыла.

«Как настраивалась?»

Влада поджимает губы, злясь на себя. Тогда она так и не спросила об этом. Показалось неважным. Сейчас же...

«Как в медитации?»

Она не помнит, когда и зачем об этом читала, но сейчас благодарна и подобным крохам информации.

— Сесть, закрыв глаза, и расслабиться, — шепчет Влада и тут же замирает, когда Соня возится, переворачиваясь на другой бок. — Спи, не просыпайся до утра.

Сесть, закрыв глаза, и расслабиться — легко сказать, да тяжело сделать. Не помогает даже медленное, ровное дыхание. Тело вовсю противится, отвлекаясь на малейший шорох.

Ветер за окном, сопение Сони, кашель соседей — мелочи, что обычно и не замечаешь, но которые сейчас не дают расслабиться и перестать думать.

Мягкий холодок нежно касается выставленной из-под одеяла ноги, ласкает обращённую к двери щеку. Тянет лёгким сквозняком и Влада оборачивается.

Женская фигура чуть светится в тусклом свете ночника.

На мгновение Влада думает о Майе и сердце испуганно замирает в груди, однако у двери стоит Ксю. Всё такая же бледная, немного заснеженная и... мёртвая.

Влада срывается с постели, едва не запутавшись в потянувшемся следом одеяле и не упав. Громко стучат по полу пятки, однако Соня только ёжится, крепче обнимая игрушку, но не просыпается.

— Идём, — тихо зовёт Влада, проскальзывая мимо посторонившейся Ксю в коридор. Она даже не думает, что та может отказаться или и вовсе исчезнуть, больше никогда не появившись.

Эта мысль приходит чуть позже. Когда Влада уже стоит на тёмной, подсвеченной лишь тусклым светом из окна, кухне. Однако обернувшись, она видит застывшую на пороге Ксю.

— Поговорим? — предлагает Влада, прячась от возможных взглядов в уголке у раковины, и облегчённо выдыхает, когда Ксю кивает.

* * *

— Расскажи мне, — просит Влада, боясь отвести от Ксю взгляд. — Ты ведь не просто так привела меня обратно в подвал и показала. Ты знаешь, кто он?

— Он всегда в темноте.

— Но ты приходила за Майей, шла за мной. Ты могла пойти и за ним. Ксю, — почувствовав, что начинает повышать голос, Влада тут же замолкает, напряженно вслушиваясь в неверную тишину, и, только убедившись, что никого не разбудила, продолжает: — Ксюш, пожалуйста. Разве ты не хочешь чтобы он поплатился? Может, ты помнишь, как оказалась там? Хоть что-то...

«Что-то что поможет избавиться от него...» — мысленно заканчивает Влада.

— Я... не помню... — Ксю обнимает себя за плечи, на мгновение пряча глаза под заиндевевшими ресницами. — Я... накануне засиделась допоздна и проспала. Помню, как собиралась в спешке и как выбежала из подъезда. Поскользнулась даже, забегая за угол, и едва не упала. Помню, как потеряла равновесие... Он меня подхватил. Поймал за локоть, помогая удержаться и... Помню, как стала оборачиваться, чтобы поблагодарить...

Влада понятия не имеет, что это за чертовщина с памятью. Почему они обе не могут вспомнить, что было дальше и как выглядит его лицо.

В отчаянии зарывшись пальцами в волосы и споткнувшись о растрепанную косицу, Влада со злостью сдёргивает резинку, отпуская пряди свободно спадать на плечи.

— Ксюш, хоть что-нибудь...

— Прости... он всегда в темноте.

— Или она хочет, чтобы он был в ней... — внезапно приходит на ум Владе. — Ты знаешь, кого он вызвал? Кто пришёл?

«Кто сейчас находится в теле Майи» — не договаривает Влада, будто пока слова не произнесены, то ничего этого нет и Майя в безопасности.

«Маленький, трусливый страус, вот ты кто!»

Ксю вздрагивает, когда сильный порыв ветра заставляет стекло дребезжать, и совсем по-человечески, как когда-то в детстве, ныряет вниз, под защиту накрытого скатертью стола.

— Ксюш, — шепчет Влада, опускаясь рядом на корточки. Она бы с удовольствием закрыла окно занавесками, но здесь, на кухне, висит лишь их бледное полупрозрачное подобие. — Скажи мне хоть что-нибудь...

— Морена, — едва шевеля губами, отзывается Ксю. — Ещё зовут Морена.

Новый порыв ветра бьёт по стеклам, заставляя Ксю крупно вздрагивать и цепляться за собственные коленки. Будто природа не хочет, чтобы она рассказывала.

«Или не природа... — вдруг осеняет Владу. — Может ли эта Морена управлять погодой?»

Имя кажется смутно знакомым, однако вспомнить, где она уже его слышала, не получается.

— А волки?

Владу пробирает холодом, когда взгляд затянутых белесой плёнкой глаз поднимается на неё. Слишком жутко и непривычно это смотрится и колет болезненным напоминанием — Ксю мертва. Это не она сейчас сидит тут, сжавшись в испуганный комок, а её призрак, который не получится ни обнять, ни успокоить.

«Что такое может напугать даже после смерти?..»

— Метель... это её стражи. Её свора. Они вышли на охоту... — последнее звучит едва слышно и больше похоже на шелест падающего с веток снега.

— Как мне найти Майю, Ксю? Пока она ещё жива...

«Она ведь ещё жива?» — Влада не даёт себе произнести этот вопрос вслух, давит в зародыше, опасаясь ответа, и, вместо этого, спрашивает о другом:

— Как вы нашли меня?

— Сосредоточься и потянись к ней. Отбрось всё остальное. Просто пожелай найти. Остальное сделает кровь.

Ксю тянется вперед, чтобы коснуться пальцами бинта на правой руке. Холодок тут же скользит следом, щекоча голую кожу.

— Какая кровь?.. — растерянно шепчет Влада, однако, когда поднимает взгляд от бинта, там, где только что была Ксю, уже никого нет.