Невесомые снежинки кружат в лёгком танце, переливаясь серебром под неверными лучами растущей луны.
Влада оглядывается, пытаясь понять, где находится, но не видит ничего кроме снега. И если совсем рядом он искрится, скорее паря в воздухе, чем падая, то всего через несколько шагов превращается в плотную завесу снегопада.
— Идём, — зовёт знакомый голос, а затем на запястье смыкаются пальцы и кто-то тянет вперёд, прямо к белой стене, что тут же сдвигается, продолжая оставаться на расстоянии нескольких шагов.
Чуть вьющиеся тёмно-коричневые, с шоколадным отливом волосы, спадающие на плечи, белое шерстяное плате до колен точно по фигуре и босые ноги... они выбиваются из общей картины, привлекая внимание и заставляя задуматься и оглядеться.
На запястьях ни следа бинтов, хотя, Влада точно помнит, врач посоветовал ещё какое-то время их накладывать, чтобы по неосторожности не повредить молодую кожу. На ногах...
Влада с удивлением понимает, что и сама идёт босиком, однако она даже не чувствует холода. Как и не слышит звука шагов.
Стоит об этом подумать, как слуха касается характерный хруст. Он заполняет всё пространство вокруг, становясь неотъемлемой частью движения.
— Куда мы идём?
Влада догадывается, кто тянет её за руку. Она даже немного ждала этого... сна, когда увидела подругу на кладбище, однако верить, пока точно не убедится, не собирается. Как и надеяться.
— У него получилось. И ты должна это увидеть.
Ксю всё-таки оборачивается. Смотрит пару мгновений, прежде чем потянуть дальше.
— Идём.
Бледное лицо, белые губы, заснеженные ресницы и затянутые белесой плёнкой глаза — яркое подтверждение тому, что Ксю больше нет среди живых.
«Снегурочка» — вспыхивает в памяти то, как назвали жертв этого сумасшедшего, отчего болезненно щемит сердце.
«Не стоит ходить с мёртвыми во сне, куда бы они тебя не позвали» — ещё одно воспоминание. Только вот Влада не знает откуда оно, как и не помнит, что случится, если всё-таки пойти. Вроде бы смерть, но... ей не страшно, да и... Ксю никуда не звала. Просто взяла за руку и повела.
Снежная завеса неожиданно расступается, открывая взгляду чернеющий провал, словно пасть неведомого зверя. Только зубов не хватает. Вместо них побитые ступени вниз, вглубь темноты.
— Пожалуйста, идём, — просит Ксю, снова оборачиваясь, когда Влада медлит на пороге, а потом тянет за собой, уже ступив на первую ступеньку. — Осталось совсем немного. Поторопись.
И Влада сдаётся, осторожно спускаясь по ступеням.
Полной темноты нет. Идущая впереди Ксю словно светится изнутри мягким, молочно-белым светом, так что мрак расступается. Ещё дальше впереди мелькает желтоватый огонёк и Влада, как-то вдруг сразу поняв, где оказалась, вырывает руку из пальцев.
Подвал. Тот самый, где она была прикована. Где, вероятно, умерла и сама Ксю.
Влада собирается уйти или проснуться, если это получится. Она щиплет себя, однако это не помогает. Не приходят ни боль, ни пробуждение. Только свет фонарика впереди притягивает словно магнит.
«Я туда не пойду» — хочется сказать Владе, но с губ не срывается ни слова. Потому что говорить начинает другой.
— Вы пришли, моя Богиня, — в знакомом голосе перекатывается граничащая с восторгом радость. — Вы всё-таки услышали меня.
Влада идёт на голос, чувствуя, как перехватывает дыхание и гулко бьётся сердце. Кажется, что вот сейчас её обязательно заметят. Ведь нельзя не услышать этот грохот, да и скользящая рядом бледно подсвеченная фигура тоже привлекает внимание, однако мужчина стоит к ним спиной, а женщина...
Стоит сделать ещё шаг, как в лицо дышит холодом. Он окутывает коконом со всех сторон, омывает, просачиваясь под пижаму и касаясь ледяными щупальцами подживающих запястий. Вот только Влада это едва ли замечает, потому что у стены стоит Майя. Влада помнит и её излюбленный красный свитер, и чёрную юбку чуть выше колен. Такой знакомый и одновременно далёкий образ, потому как лицо кажется незнакомой маской. Вместо привычных эмоций — гордая уверенность и непоколебимое спокойствие, а едва заметная, жёсткая улыбка и вовсе смотрится чужеродно на этих губах.
«Она всё-таки пришла» — звучит в голове голос Ксю, однако она не уточняет, кто именно стоит здесь, а сама Влада не успевает этого спросить, потому что на плечо неожиданно ложится тёплая рука и материнский голос зовёт, спрашивая:
— Влад, что происходит? Почему ты здесь?..
Влада смаргивает, встречаясь взглядом с напряжённой матерью, и шумно выдыхает. Она не в подвале рядом с призрачной Ксю и чужой, совершенно незнакомой Майей, а дома. Стоит босиком у входной двери, до побелевших костяшек вцепившись в дверную ручку и, кажется, уже готова переступить порог.
— Влад?
— Прости... снова ходила во сне. Кажется.
Ногам ожидаемо становится прохладно и Влада переступает, шлёпая босыми ступнями по потёртому линолеуму.
— Ты давно не лунатила... Идём, я отведу тебя обратно в постель, хорошо?
Влада лишь кивает, отворачиваясь от двери, и вздрагивает, когда в замке проворачивается ключ.
— Видимо ты хотела куда-то идти. Благо я проснулась, услышав, как открывается замок. Идём.
Тёплая рука ложится на плечо и Влада не противится. Сейчас, несмотря на инстинктивный страх уснуть, что преследовал её с самого освобождения, Влада хочет вернуться в тот сон и понять, кого же всё-таки хотел призвать незнакомый мужчина со смутно знакомым голосом.
* * *
Владе кажется, что все на неё смотрят: пялятся, стоит только появиться в зоне видимости, и шушукаются.
— Не обращай на них внимания, — советует Матвей, идя совсем рядом.
Влада столкнулась с ним у раздевалки, словно он... ждал?
— Спасибо.
Она действительно благодарна Матвею. За то, что встретил её в первый день после возвращения в школу, за то, что сейчас идёт рядом и, кажется, одним хмурым взглядом разгоняет любопытных. Влада готова поспорить, что несколько раз видела, как в их направлении целенаправленно шли, а потом резко сворачивали или и вовсе разворачивались и уходили.
— Не понимаю о чём ты.
«Понимаешь» — молчит Влада, поднимаясь вслед за Матвеем по лестнице и сворачивая к своему классу. Тоже вслед за ним.
— Удачи на уроках.
Он уходит, стоит им только оказаться на пороге кабинета, оставляя Владу один на один с одноклассниками и новой порцией взглядов. И если там, в коридоре, от них можно было хоть как-то скрыться, то здесь не выйдет.
Они провожают её к парте, наблюдают, как Влада готовится к уроку и, кажется, прикипают к запястьям.
Влада чувствует себя голой, будто и нет прикрытых напульсниками бинтов. Будто покрытые нежной молодой кожей запястья выставлены на всеобщее обозрение вместе с тонкой, рваной, непонятно как заработанной, царапиной. Та уже покрылась корочкой, но всё равно причиняла неудобства.
— Можно здесь сесть? — доносится сбоку, заставляя Владу оторвать взгляд от рюкзака с учебниками.
Одноклассница. Любопытная, как и все остальные. Но гораздо более... Смелая?
— Твоё дело.
Выходит резче, чем задумывалось, но Влада даже не думает извиняться. Отворачивается обратно к рюкзаку, делая вид, что готовится к уроку, о котором она ничего не знает. Из головы попросту вылетело посмотреть, кто сегодня будет первым, а дневник с расписанием, судя по всему, остался дома.
Рядом грохочет отодвигаемый стул, и бывшее место Ксю занимает та самая одноклассница.
— Эй, — тихо замечает она, а когда Влада не оборачивается, тянет за рукав, в попытке привлечь внимание.
Влада уже готова ответить: дёрнуться, вырывая рукав из чужих пальцев, и может быть даже отсесть, куда-нибудь, но спасает входящий в кабинет Николай Леонидович.
«Русский».
В последний момент вытащив учебник и скинув рюкзак вниз, Влада встаёт вместе со всеми, тем самым ненадолго избавляясь от настойчивой одноклассницы.
— Садитесь. Светлова, с возвращением.
— Спасибо.
И снова выходит слишком резко, потому что хочется скрипеть зубами. Теперь, кажется, весь класс смотрит на неё. Опять. Даже с первых парт обернулись.
— С возвращением, — шёпотом вторит Николаю Леонидовичу севшая рядом одноклассница и больше не трогает.
* * *
На переменах Владу спасает Матвей. Приходит всего через какую-то минуту после звонка и уводит её подальше от любопытствующих. Библиотека, столовая, или как сейчас — шумный коридор первого этажа с кабинетами первоклашек, которые и знать не знают, что случилось. Он словно решил взять на себя обязанности рыцаря по защите дамы.
— Спасибо, — в который раз благодарит Влада, отводя взгляд.
— После урока встретимся у выхода. Провожу.
Влада вскидывается, недоуменно хмурясь.
Память до сих пор упрямо прячет детали воспоминаний и скрадывает углы. Кем они стали после смерти Ксю? Остались друзьями? Просто приятелями, потому что связующим звеном была именно Ксю? Кем?
— Да я сама дойду, тут недалеко. Ты и так помог.
«Каждую перемену помогаешь».
Влада нервно поглаживает бинтованные запястья, вздрагивая, когда, слишком сильно надавив, попадает пальцами по царапине.
— Я провожу, — упрямится Матвей. — Тебе не стоит быть одной.
Мимо на всех парах пролетает девчонка: несётся в класс, громко топая, но так и не добегая. Спотыкается на пустом месте, растягиваясь на полу во весь рост.
— Растяпа! — орёт одноклассница, забегая в класс и даже не думая помогать.
Влада тоже не спешит. Наблюдает за тем, как девчонка спокойно поднимается и так же отряхивается. Словно для неё это в порядке вещей.
Ксю так же бегала: падая, упрямо поднимаясь и отряхиваясь, а потом снова переходя на бег.
В груди болезненно щемит. Владе нестерпимо хочется зажмуриться, а открыв глаза оказаться в прошлом. Обратно в первый класс, к вредной учительнице, перетянутым косичкам, вечно задирающейся юбке и большому рюкзаку. Туда, где маленькая Ксю и ещё много-много лет до прошлого года.
— Влад, — напоминает о себе Матвей.
— Я могу с Майей пойти. Выцеплю после урока и пройдёмся. Думаю, она не откажет...
Голос постепенно затихает, когда Влада понимает, что сегодня ни разу не пересекалась с Майей, даже не созванивались.
«У него получилось» — вспоминаются слова Ксю и сон постепенно проступает в памяти.
— Она сегодня не приходила, — словно добивая, сообщает Матвей и Влада тут же хватается за телефон.
В коротком списке контактов нужное имя находится сразу же. Влада на мгновение замирает, увидев рядом имя Ксю, прежде чем нажать вызов.
Звонок гремит, оглушая так, что не слышно ничего кроме него, а когда замолкает, приходится снова перенабирать. Урок подождёт.
«Абонент выключен или находится вне зоны действия сети» — знакомый механический голос словно издевается.
— Мы зайдём к ней после уроков. Ты знаешь, где она живёт?
Влада качает головой. Всё повторяется. Влада помнит, как не пришла в школу Ксю, как не отвечала на звонки, и как Матвей обещал зайти к ней после уроков. Но её уже не было... возможно даже в мире живых.
«У него получилось».
Снова вспоминается сон и то, каким непривычным, далёким и чужим был образ Майи там.
«Она жива, — успокаивает себя Влада, до боли сжимая телефон в руке. — Живая».
— Идём.
Матвей тянет Владу за руку, уводя по опустевшему коридору и лестнице вверх. Она чувствует, как сжимаются горячие пальцы на её ледяной и чуть влажной ладони, но так и не вырывает руку, позволяя довести себя до дверей кабинета.
— Можно войти? Простите, что опоздала...
Влада помнит, что последним уроком у них история, вот только вместо Демида Петровича у доски застыл Николай Леонидович.
— Я прощу, а Демиду Петровичу мы не скажем, так что садись на место, — Николай Леонидович ободряюще подмигивает, поворачиваясь обратно к классу. — Как я уже говорил, Демид Петрович приболел и вместо него сегодня буду я, — Николай Леонидович как-то задумчиво улыбается. — Урок истории сейчас мы проводить не будем, думаю это плохая затея, так что давайте так, либо вы сидите и тихо занимаетесь своими делами, либо... проведём ещё один урок русского, а послезавтра сделаем закрепляющую контрольную.
Стон служит ему ответом.
— Хорошо, я тоже так подумал. Сидим тихо.
Влада выдыхает и, чтобы избежать чужого любопытства, достаёт учебник по русскому, прячась за домашним заданием. Только внутри, не давая сосредоточиться, в тугой ком скручивается что-то неприятное и склизко-холодное.
* * *
— Светлова, подойди, пожалуйста, — просит Николай Леонидович, когда звенит звонок и Владе ничего не остаётся кроме как подчиниться, оставив уже собранный рюкзак на стуле. — Остальные перестают греть уши, собираются и идут отдыхать от трудов праведных.
Шум и шуршание вокруг тут же усиливаются, словно одноклассники действительно затихали, чтобы послушать чего же он скажет.
— Как первый день в школе? Врачи пока не разрешили снять бинты?
Влада невольно тянется к рукавам, чтобы натянуть, спрятать руки, чем вызывает мягкую улыбку у Николая Леонидовича.
— Не переживай, их не видно.
— Врач посоветовал пока оставить, чтобы кожа окрепла.
— Симорьянов, ты так медленно идёшь на выход, потому что не знаешь как попросить у меня индивидуальный урок? Или, быть может, хочешь написать контрольную для дополнительной оценки по сегодняшней теме? Или хочешь обсудить приватно то, что мы сейчас проходим по литературе? Кашина к тебе такой же вопрос. Дополнительный урок?
За спиной кто-то срывается на бег и Влада поджимает губы, пряча намёк на улыбку.
— Так как первый день?
— Сносно. Друг помог избавиться от лишнего внимания.
— Это хорошо.
— Вы что-то хотели, Николай Леонидович? Простите, меня просто ждут...
— Парень? — Николай Леонидович расплывается в понимающей улыбке.
— Друг.
«Не о том вы подумали».
— Вашего классного руководителя сегодня нет, так что я взял на себя его обязанности и решил убедиться, что после всего случившегося одна из лучших учениц класса в порядке. Потом ему передам информацию, а пока сам успокоюсь.
— Я в порядке. Не переживайте из-за оценок.
— А я не из-за оценок переживаю. На мой взгляд, сначала всё-таки стоит думать о здоровье, а уже потом об оценках. Тем более сейчас, когда до каникул меньше месяца, — он на мгновение отклоняется, заглядывая за спину Влады, и заканчивает: — А теперь иди, все любопытные вроде бы разбежались.
У Влады возникает стойкое ощущение, что, прося подойти, он не столько хотел утолить своё любопытство, сколько помогал Владе избежать толпы, и от этого внутри разливается тёплое чувство благодарности. Оно становится ещё больше, когда в раздевалке обнаруживается лишь её собственная куртка, а коридор оказывается почти пуст.
* * *
— Ты долго, — он действительно ждёт. Поднимается с корточек, закидывая рюкзак на плечи, как только Влада появляется в коридоре. — Идём.
— Не стоило, я бы сама прекрасно дошла домой.
— А я решил проводить.
Он пожимает плечами, пристраиваясь рядом и подстраиваясь под шаг Влады, когда они выходят на улицу.
Неприятно. Будто она слабый и беспомощный ребёнок не способный справиться с дорогой, по которой ходит не один год.
— Я не твоя девушка, чтобы меня провожать.
Матвей рядом вздрагивает, и эта дрожь передаётся и ей, оседая внутри лёгкой болью и пониманием. Они оба потеряли близкого человека. Однако если для Влады Ксю была пусть и лучшей, но просто подругой, то для Матвея она значила гораздо больше.
— Прости... я не...
— Забудь, — он сутулится, пряча руки в карманы куртки и поднимая плечи, словно прячась от несуществующего ветра. — Я просто не хочу, чтобы это повторилось, чтобы ты снова пропала. И Ксю бы не хотела.
— Спасибо.
Тишина обволакивает, но совершенно не кажется натянутой или тяжёлой, скорее уютной. Только внутри неприятно тянет. Ей стыдно. Матвей ведь хочет помочь, а она собирается его обмануть. Вернее умолчать. Потому что уверена, что Ксю появится на кладбище лишь тогда, когда Влада будет одна. А им надо поговорить.
* * *
В этот раз на кладбище ещё меньше народу. На мгновение Владе кажется, что она и вовсе одна, однако довольно скоро становится понятно, что это не так. Стоит лишь свернуть на ведущую в нужную сторону дорожку, как на глаза попадается серо-зелёная куртка. Кто-то сидит у одной из дальних могил. Непонятно, что именно человек там делает, да Влада и не присматривается, не за этим сюда пришла.
— Привет, — шепчет она, прикрывая за собой дверку ограды. — Я не рассчитывала, что тут кто-то будет, если честно. Просто хотела с тобой поговорить. Наедине. Хотя сейчас, наверное, это странно со стороны смотрится.
Влада стряхивает с памятника снег, прежде чем опуститься на корточки напротив. Принесённые ими с Матвеем цветы тоже засыпало, и теперь они выглядывают из-под белого крошева яркими красками, словно подглядывают, чтобы передать на ту сторону о происходящем вокруг.
— Мне действительно надо с тобой поговорить, Ксю. Хотя я и не знаю можно ли это сделать. Может в прошлый раз ты мне почудилась. Обман зрения и всё такое, ну ты понимаешь.
Ксю на фотографии продолжает всё так же молча улыбаться, а вокруг, помимо человека в серо-зелёной куртке, никого. И ни намека на полупрозрачную женскую фигуру. Только снег снова начинает сыпать с неба.
Влада прикусывает губу от досады. Она шла с глупой надеждой найти здесь хоть какие-то ответы, а в итоге вокруг лишь снег и тишина. И утекающее время, которого не так уж много. Скоро мать приведёт Соню из садика и к тому моменту Владе уже нужно быть дома. Иначе мать будет отпрашиваться не только для того, чтобы забирать Соню из садика, но и чтобы приводить из школы Владу. А то и отпуск возьмёт.
— Знаешь Ксю, я понятия не имею, был ли прошлый сон чем-то большим, чем моё воображение, но если да... Ксю, Майя не пришла в школу и не отвечает на звонки, как и ты когда-то, — Влада дёргает за бумажные лепестки, стряхивая снег, чтобы просто занять чем-то руки. — И ты знаешь, чем для тебя это закончилось, поэтому... Ксю, мне надо знать, что происходит, слышишь? Я хочу помочь ей, если сон был правдой и он... он кого-то вызвал. Хотя мы же в реальности, да? Тут же не может существовать чего-то такого?
Память услужливо подкидывает разговор с Майей в последнем сне, там, в подвале. Как она нашла её и что сказала.
— Или может?..
Холодок скользит вверх по позвоночнику и Влада оглядывается, замечая, что человек в куртке уже встал на ноги и идёт в её сторону.
— Вот чёрт! Ксю, пожалуйста, если ты меня слышишь, если ты можешь... Расскажи, что знаешь, пусть даже снова во сне. Приходи. Я честно поверю в этот сон, только приходи и поделись, — Влада говорит скороговоркой, прячась за чуть расстёгнутым воротником куртки, пока человек приближается.
— Влад?
Влада чуть не летит ладонями вперёд, на покрытую снегом могилу от неожиданности, а когда оборачивается, видит перед собой Виталика, в той самой серо-зелёной куртке.
— Привет, пришла в гости?
— Да, а ты... к кому? — приходится подняться и выйти за калитку, потому что Виталик уходить, похоже, не собирается. Как и оставлять её в покое.
— Сестра. Ты домой? Идём, провожу до остановки. А-то место тут пустынное, вдруг что случится.
* * *
— Я рад, что тебе удалось спастись, — внезапно разбивает тишину Виталик, когда они выходят за пределы кладбища. — Жаль, что это не получилось у Ксюши, конечно, но...
— Меня нашла Майя. Если бы не она, я до сих пор была бы там.
Влада ёжится, пряча руки глубже в карманы куртки.
— Спасибо ей. Кстати, а как она тебя нашла? Тебя искали многие, как и Ксюшу в прошлом году, но нашла почему-то она. Как ей это удалось?
Сердце испуганно замирает в груди и Влада вспоминает тот сон о пустом коридоре, в котором Майя требовала указать дорогу, сначала от неё, а потом от Ксю. Рассказывать такое... Влада косится на идущего рядом Виталика, однако совсем не ожидает встретиться с ним взглядом.
— Так, как ей это удалось? Она что-нибудь говорила об этом?
— Понятия не имею, я не спрашивала, — почему-то врёт Влада, ведь она прекрасно помнит официальную версию, которой поделилась Майя в больнице.
— А вдруг она пособник?
Не в силах сдержаться, Влада насмешливо фыркает.
— Тогда меня точно выловили бы по весне из реки, как и остальных.
Холодок забирается за шиворот, растекаясь по коже, словно на Владе и нет тёплой куртки. Вспоминается бледное лицо Ксю, её покрытые инеем ресницы, незнакомая девушка на фотографии из сна, что, вероятно, тоже стала жертвой маньяка, и Майя... такая знакомая и незнакомая одновременно, что стояла рядом с радовавшимся, как ребенок, похитителем и холодно улыбалась.
«Вы пришли, моя Богиня. Вы всё-таки услышали меня» — так и звучит в ушах сбивчиво-радостный голос из сна.
— Остальных?
— Говорят, были ещё, кроме меня и Ксю...
— «Снегурочки»... — Виталик спотыкается на этом слове, на мгновение оглядываясь на оставшееся позади кладбище и болезненно хмурясь. — Ты о них?
Выражение лица Виталика меняется, когда он снова смотрит на Владу. Нет больше ни намёка на ту болезненную хмурость, что она видела буквально только что. Лишь на глубине глаз притаилась печаль.
— О них? — повторяет он.
— Их так называют, — Влада чуть не говорит «нас», но вовремя прикусывает язык. Она-то осталась жива, так что не является одно из этих девушек, чьи жизни оборвались.
«Но могла бы, — напоминает она себе. — Я тоже могла бы стать одной из них, если бы Майя меня не вытащила...»
Снег даже не думает прекращаться, наоборот, кажется, будто стал идти ещё гуще, так что вокруг померкли все краски кроме белого.
— Прости, ты чуть не стала одной из них. Так жаль, что у Ксюши не было твоей Майи. Тогда бы, может быть, она была жива и всё ещё встречалась с Матвеем... и мы бы ходили на двойные свидания.
Влада сбивается с шага, растерянно оборачиваясь к Виталику.
— Ты мне ещё тогда понравилась, в самом начале, но потом пропала Ксюша, и я решил притормозить, потом её нашли, и тогда тоже было неуместно. И, кажется, без Ксюши ты на свидание так и не согласишься, потому что уже не раз отказывалась сходить куда-нибудь вместе.
Влада не помнит. Она вообще помнит Виталика лишь по снам-воспоминаниям, что видела там, в подвале. И для неё он, скорее друг Ксю и знакомый, с которым её настойчиво пытались свести, не более.
— Я тебе не нравлюсь?
Снег окружает их со всех сторон и сейчас, стоя на месте, возникает ощущение, будто они находятся в белом, чуть рябящим другими красками коконе.
— В смысле, как парень, с которым можно было бы встречаться.
Под выжидающим взглядом неуютно, вот только развернуться и уйти, как бы ни хотелось, сейчас кажется неправильным.
— Ты хороший, честно, просто...
— Снова не время?
— Я не знаю, честно. Я помню, что мы неплохо общались раньше, но сейчас в голове такая каша, что...
— Может, тогда сходим куда-нибудь? Чуть позже. На каникулах, например?
— Давай тогда потом об этом и поговорим?
— Хорошо, — Виталик расплывается в довольной улыбке. — Тем более что у меня есть твой номер и мы всегда можем созвониться.
Откуда этот самый номер, Влада не спрашивает. То, что она не помнит, как его давала, сейчас совершенно не значит, что этого не было.