Риз вскрикнула и прижалась ко мне. Ральф шагнул вперед, сжимая тяжелый лом, который нес с собой из подвала. Даже элементали прихли, понимая, что против мага, а тем более против дракона, их силы не равны.

— Господин, тут не все так… — начал он, но Себастьян резко поднял руку.

— Думаешь побег все уладит? Ральф, Риз… отойдите. Не ввязывайтесь в измену.

Отчаяние сдавило горло. Нет! Нет времени!

— Себастьян, слушай! — закричала я, делая шаг вперед, игнорируя протестующий жест Ральфа.

Боль в щеке заставила на миг прикусить губу, но я заставила себя говорить быстро, срываясь, вкладывая всю свою ярость и правду в слова.

— Это Стэн! Стэнли Дейнкур, сын барона! Он во всем виноват! Это была его шахта! Он добавил огненный камень в шихту для стеклянных шаров! Он заставил Лили Уорнс лжесвидетельствовать, потому что угрожал убить ее ребенка! Он убил моего отца и теперь ведет Алвара прямо в ловушку, к Огненной горе! Он хочет его убить, чтобы окончательно уничтожить род Глассер и заполучить земли! Поверь мне! Пожалуйста!

Я видела, как мои слова бьют в него, как камень в лед. В его глазах мелькали сомнение, боль, воспоминания. Но доказательства? Только мои слова.

— Неужели? Ты хочешь, чтобы я поверил в измену барона… на слово? После всего, что случилось? Алвар мне рассказал, кто ты.

Он… он знает кто я. Значит, не поверит. Значит, чтобы я не говорила — это будет как об стенку горох.

Я открыла рот, чтобы крикнуть еще что-то, отчаянное, дурацкое, но вдруг из-за кустов роз, дрожа от страха, с младенцем на руках, вышла Лили Уорнс. Ее лицо было мокрым от слез, глаза огромными от ужаса.

— Г-господин Себастьян… — ее голос был еле слышен.

Она упала на колени.

— Она… графиня… она говорит правду! — Лили зарыдала. — Барон Стэнли… он… он заставил меня! Сказал, что если я не скажу, что видела, как она сыплет камень… он убьет моего малыша! Он его отец… он сказал, что бросит его в колодец и утопит, как щенка! — Она прижала ребенка к груди, ее тело сотрясали рыдания. — Я боялась! Простите! Простите, графиня! Он угрожал! Он сказал, что письмо уже написал от моего имени, и если я не подтвержу… — Она не смогла договорить.

Тишина повисла густая, тяжелая. Себастьян смотрел на рыдающую Лили, потом на меня, на мои мой шрам от ожога, на решительное лицо Ральфа, на испуганную, но кивающую Риз.

Все кусочки пазла, все его собственные сомнения вдруг обрели жуткий смысл. Лицо Себастьяна исказила гримаса ярости и… стыда.

— Стэн… Ублюдочный сукин сын, — прошипел он, и в этом одном слове было столько ненависти, что даже воздух вокруг, казалось, потяжелел. Он резко повернулся ко мне. — Гора? Вулкан? Ты уверена?

— Да! — быстро выдохнула я, словно боялась, что он сейчас передумает. — Он сказал, что элементали убьют Алвара и это будет выглядеть как несчастный случай! Стэн что-то задумал. Нам нужно…

Себастьян не дал договорить. Он отбросил плащ и резко приказал.

— Отойдите! Дальше!

Себастьян… менялся. Его тело покрылось тенями, скрыв за собой человека, а когда магия рассеялась, перед нами стоял не человек, а огромный, величественный и пугающий черный дракон. Его чешуя поглощала свет, лишь по краю огромных крыльев и вдоль гребня на спине мерцал глубокий, как уголь, блеск.

Я это уже видела, но на остальных это произвело неизгладимое впечатление. Риз вскрикнула, Ральф отшатнулся, крепче сжимая лом, Лили и вовсе застыла будто камень.

— Спаси нас Двуликий… — прошептал кузнец.

Черный дракон склонил свою огромную голову ко мне. Горячее дыхание опалило лицо и передо мной словно пандус замерла гигантская лапа.

— Быстро. Забирайся, Оливия, — его голос был уже нечеловеческим — низким и гулким. — Ральф, Риз — охраняйте Лили с ребенком. Она должна дать показания.

Черный дракон расправил свои исполинские крылья мощные мускулы напряглись подо мной. Он оттолкнулся от земли и воздух со свистом рванул мимо ушей. Земля стремительно ушла вниз. Замок, парк, фигурки Ральфа и Риз — все превратилось в крошечные игрушки.

— Подождите на-а-ас! — донеслись до меня два голоса. Жаро и Игнира с поразительной скоростью умудрились догнать дракона и, пристроившись в выемках хребта, притихли.

Мы летели вперед, набирая бешеную скорость, рассекая холодный предрассветный воздух. Навстречу заре, нависающей над далеким контуром Огненной горы, из жерла которой уже поднимался зловещий столб черного дыма.

Ветер выл в ушах, рвал волосы, смешиваясь с грохотом вулкана внизу. Себастьян рассекал клубы черного дыма и пепла, и его могучие крылья били по ядовитому воздуху. Я вцепилась в его чешую, вглядываясь сквозь пелену в клубящийся ад внизу.

— Там! — закричала я, едва слыша собственный голос. У самого подножия вулкана, у темного, зияющего отверстия в скале, лавовой трубки, метались брошенные лошади.

Себастьян ответил низким рыком, который ощущался скорее вибрацией по спине, чем звуком. Он резко пошел на снижение, пикируя к узкому входу. Приземление было стремительным и жестким, камни заскрежетали под его когтями. Едва я сползла с его спины, чувствуя, как дрожат ноги от напряжения и боли, дракон начал меняться. Через мгновение передо мной, тяжело дыша, стоял Себастьян.

— Вперед, — хрипло бросил он, уже бегом направляясь к темному провалу. — Они не могут быть далеко.

Лавовая трубка была адом на земле. Гул вулкана здесь усиливался, превращаясь в оглушительный рев. Дышать было тяжело — воздух был густым, едким, пахнущим серой и расплавленным камнем. Под ногами неровный, местами острый как бритва застывший поток лавы.

Неожиданно трубка расширилась, выведя нас в огромную пещеру. Картина, открывшаяся нам, вырвала у меня стон ужаса и ярости.

Пещера Детенышей. Стены светились тусклым алым светом, исходящим от сотен… нет, тысяч огненных камней.

Малыши-элементали. Здесь они должны были греться в своих камнях, прежде чем появится на свет. А после резвиться, расти и набираться сил. Вместо этого они корчились в муках.

Пол пещеры был залит серебристой, вязкой жижей — расплавленным оловом.

Олово, смертельный яд для элементалей огня. Оно не убивало их мгновенно, а мучительно травило, гасило их внутренний огонь. Они шипели, пузырились и тихо лопались, как мыльные пузыри, оставляя после себя лишь пепел. Воздух был наполнен тихими предсмертными хлопками и запахом горелого металла и угасающей жизни.

Жуткий конвейер смерти.

Вот что он сделал! Стэнли привез несколько бочек, разбил обручи, а от жара металл расплавился и растекся. Чертов сукин сын!

Теперь стало понятно откуда фальшивомонетчики брали огненные камни для шахты в таком количестве. Но как Стэн додумался до олова?.. Я вдруг вспомнила свою флоат-ванну для оконного стекла, возмущенные вопли Жаро и Игниры по поводу олова, которые были слышны на весь замок, и прикрыла глаза из-за захлестнувшей меня вины.

Он не додумался. Он узнал об этом из-за меня.

— Смотри! — яростный рык Себастьяна вырвал меня из ямы самобичевания.

В дальнем конце пещеры зиял гигантский провал — жерло вулкана. Оттуда лился нестерпимый жар, рвался грохот, и в багровом свете пульсировала исполинская фигура — Королева Фламма. Она была похожа на текучую гору лавы. Ее горе-материнство было видно в каждом движении. Она металась, пытаясь создать все новые и новые огненные камни, но они рождались слабыми, зараженными оловом еще в утробе, и умирали почти сразу. Ее боль, ее ярость, ее отчаяние были осязаемы и подпитывали извержение. Вулкан рычал ее голосом.

И перед ней, крошечные фигурки на фоне этого безумия Алвар и маги-дознаватели.

Алвар стоял в центре. Из одной руки била струя чистейшего льда, в другой магический щит. Он пытался направить ледяную струю на Фламму, чтобы охладить ее, успокоить, но его магия воды встречалась с неистовым жаром королевы и испарялась в гигантские клубы пара. Пар с шипением вырывался в жерло, усиливая давление, заставляя вулкан бушевать еще яростнее. Маги пытались сдерживать потоки лавы на стенах жерла, но это была борьба с симптомом, а не с причиной. Они были на грани истощения.

— Алвар! — закричала я изо всех сил, но мой голос потонул в реве.

Именно в этот момент из-за груды застывшей лавы выскочил Стэнли. Он увидел нас. Его лицо исказилось не страхом, а бешеной злобой.

В его руке был странный шар, сплетенный из проволоки и тлеющий изнутри.

— Нет! — заорал Себастьян, поняв раньше меня.

— Предатель! — проревел один из дознавателей, который тоже заметил шар в руках барона.

Он магией швырнул каменный осколок в убегающего Стэна, но тот лишь ухмыльнулся и бросился бежать в сторону узкого прохода. А после остановился на мгновение, чтобы швырнуть шар прямо в свод пещеры над входом, где мы стояли.

— Бомба! — успел крикнуть Себастьян, толкая меня вглубь пещеры.

Раздался оглушительный взрыв. Шар был начинен растертыми огненными камнями — концентрированной нестабильной силой элементалей.

Свод над входом рухнул.

Гигантские глыбы базальта с грохотом обрушились, подняв тучи пепла и пыли, наглухо завалив проход, через который мы вошли.

Мы оказались в ловушке гигантской печи, на краю бурлящего жерла, с безутешной королевой, умирающими детенышами и группой изможденных магов.

Алвар обернулся. Его взгляд, полный усталости и отчаяния, встретился с моим. В нем мелькнуло потрясение, боль, и… что-то еще.

Что-то, от чего сердце сжалось. Но сейчас было не до этого.

— Оливия! Как ты здесь… — он начал, но его голос заглушил новый вопль Фламмы.

Королева, почувствовав взрыв, решила, что нападение продолжается. Жерло вспыхнуло ярче, лава забурлила с новой силой. Пар от столкновения магии Алвара с ее жаром превратился в настоящий ураган, рвущийся наверх и сотрясающий стены.

— Нет времени! — крикнула я, переступая через корчащегося малыша элементаля, чувствуя, как его агония жжет мою душу. — Себастьян! Помоги магам сдерживать потоки!

Я подбежала к Алвару, игнорируя настороженные и враждебные взгляды дознавателей. Жар был таким, что дышать было почти невозможно, одежда начала тлеть. Но внутри меня бушевало нечто большее, чем внешний огонь. Ярость. Боль. Жажда спасти.

Я протянула руки, не к Алвару, а к самому жерлу, к безумной Фламме. Я сосредоточилась не на контроле, а на впускании. Я открыла себя тому неистовому жару, который рвался наружу.

— Олли, что ты делаешь⁈ — закричал Алвар, видя, как моя кожа начинает светиться изнутри багровым светом, как по рукам пробегают волны жара.

— Впитываю лишнее! — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Это было безумие. Чистый огонь не жег меня, но его количество было чудовищным. Я чувствовала, как он наполняет меня, угрожая разорвать изнутри. Но давление в жерле ослабло! Фламма на мгновение замерла, удивленная. Парящий смерч пара стал рассеиваться. Я купила нам минуты. Ценой невыносимой боли.

— Детеныши! — выдохнула я, едва не падая от переизбытка энергии.

Мои глаза выхватили серебристые лужи олова, убивающего новорожденных огненных духов. И тут вспыхнуло знание. Из прошлой жизни. Из учебников химии.

Пусть я так и не получила ту самую бумажку о высшем образовании, которой когда-то меня так попрекали. Зато я была лучшим учеником стеклодува в институте химии. Пусть у меня не было этого чертова диплома, но у меня была память. Я с легкостью делала то, чего не хотели делать столичные высокомерные студенты — запоминала. Молекулярную массу, химические элементы, типы реакций, расчет молярной массы и много другое.

И с удивлением поняла, что помню до сих пор.

— Олово! Алвар! Олово!

Он смотрел на меня, не понимая, его разум был затуманен битвой.

— Олово превращается в порошок при минус тридцати трех градусах! — закричала я, едва перекрывая грохот. — Не на нее! На пещеру! На олово! Заморозь олово!

Понимание, как молния, сверкнуло в его глазах. Он резко развернулся и направил магию вниз, на пол пещеры, на серебристые, ядовитые лужи. Весь его остаток силы, весь его ледяной дар, всю магию воды он вложил в один, сокрушительный импульс.

Не огненный шар, а волна абсолютного нуля ударила по пещере. Стены моментально покрылись инеем. Раскаленный воздух схлопнулся с шипением. И главное — олово. Серебристая жижа вздрогнула, закипела пузырями не от жара, а от невероятного холода, и… рассыпалась. Превратилась в миллиарды мелких, безвредных серых пылинок, как пепел. Минус тридцать три градуса по Цельсию.

Физика победила магию.

Эффект был мгновенным.

Крик Фламмы оборвался. Ее пульсирующая форма замерла. Она почувствовала… облегчение.

Агония ее детей прекратилась.

Больше не было того, что их отравляло. Те элементали, что еще боролись, перестали корчиться. Их крошечные огоньки перестали мерцать предсмертно, а стали гореть ровнее, слабее — теперь уже от холода, но стабильнее.

Пещера наполнилась не стоном, а тихим, удивленным потрескиванием жизни, борющейся за существование, но уже без муки.

Грохот вулкана начал стихать. Давление в жерле резко упало. Бурлящая лава успокоилась, превратившись в медленно пульсирующую массу. Столб пара и пепла над кратером стал рассеиваться. Извержение затухало.

Фламма, Королева-Матка, медленно, словно в трансе, опустилась обратно в жерло, ее гигантская форма начала остывать, покрываясь черной коркой застывшей магмы. Ее гнев испарился вместе с ядом, убивавшим ее потомство.

В пещере воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием застывающей лавы и слабым писком выживших элементалей.

Себастьян и дознаватели стояли, остолбенев, не веря своим глазам. Алвар, тяжело дышал, полностью опустошенный, опираясь о стену.

Я стояла среди этого внезапного мира, все еще светясь изнутри поглощенным жаром, чувствуя, как адреналин отступает, а на его место приходит леденящая слабость и осознание: мы сделали это.

Мы остановили катастрофу.

Но Стэн сбежал. А мы были завалены в этой пещере, на краю все еще опасного вулкана.

Алвар поднял голову. Его глаза нашли меня в полумраке, освещенном тусклым светом выживших элементалей и далеким багровым отсветом жерла.

— Олли… — прошептал он, и в этом одном слове была целая вселенная вопросов, боли и… надежды.

Тишину пещеры внезапно разорвали знакомые, искристые голоса.

— ВОТ ЭТО БИТВА! — восторженно орал Жаро, выскакивая из-за глыбы, его маленькое пламя плясало от радости.

За ним выкатилась Игнира, сияя всеми оттенками оранжевого.

— Видал, как она ее? Моя школа! — Жорик горделиво подпрыгнул, брызгая искрами в сторону угасающей Фламмы. — Но вообще-то могли бы и поторопиться. Эта серебристая дрянь меня чуть не упепелила. Эй, Олли! Ты как… — Его восторг сменился тревогой, когда он увидел меня.

Я стояла, опираясь о холодную теперь стену, но мир плыл перед глазами. Впитанный жар Фламмы бушевал внутри, как неуправляемая печь. Кожа горела, дыхание было прерывистым и обжигающим горло. Я светилась изнутри тусклым, зловещим багрянцем. Ожог на щеке пульсировал в такт бешеному сердцу.

— Плохо… — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Очень плохо…

— Нам нужно уходить. Сейчас, — рявкнул Себастьян.

Он подхватил меня, пока я не рухнула. Его лицо было мрачным. Он бросил взгляд на завал у входа.

— И пытаться оставить каменного дракона камнями… — он фыркнул, и в его глазах загорелся знакомый драконий огонь. — Это просто… унижение.

Он осторожно передал меня Алвару, чьи руки, холодные даже через одежду, обхватили меня крепко. Алвар не говорил ни слова, но его взгляд, говорил за него.

Себастьян подошел к груде глыб, загораживающих выход. Он не стал превращаться. Он просто приложил к ним ладонь. Земля вздрогнула.

Гигантские валуны зашевелились, как живые, покатились в стороны с глухим скрежетом, открывая путь в лавовую трубку. Сила земли слушалась его безоговорочно.Это было быстро, эффективно и немного высокомерно.

Типичный Себастьян.

— Уходим! — скомандовал он, обернувшись.

Алвар понес меня на руках через узкий проход. Его шаги были быстрыми, но осторожными. Я чувствовала его дыхание у виска, слышала, как бешено стучит его сердце, а сама слабо прижималась к его прохладной шее, ища спасения от внутреннего пожара.

Снаружи, в предрассветном воздухе, который теперь казался ледяным после пещерного пекла, Алвар осторожно опустил меня на ноги. Я шаталась, мир кружился. Он отступил на шаг, его фигура начала расти, меняться. Кожа стала переливаться, как вода под солнцем, превращаясь в сверкающую светло-золотую чешую. Крылья расправились — огромные, перепончатые, прозрачные, как тончайший хрусталь, играющие всеми цветами радуги в первых лучах солнца.

Водяной дракон. Воплощение прохлады и глубины.

Я, движимая инстинктом, потянулась к нему. Алвар-дракон осторожно присел, подставив могучий бок. Его большая, покрытая гладкой чешуей лапа сгребла меня, как котенка, но нежно, без давления. Потом одно хрустальное крыло легло на меня, как прохладное одеяло, а другое накрыло сверху, создав кокон из живительной прохлады.

Чудо.

Нестерпимый жар, пылавший внутри, встретил ледяное дыхание океана. Я вскрикнула — не от боли, а от облегчения. Будто раскаленные угли внутри залили чистейшей, студеной водой. Багровое свечение под кожей стало угасать, сменяясь здоровым румянцем. Дыхание выровнялось. Муть в голове рассеялась. Я прижалась щекой к его прохладной чешуе, чувствуя, как жизнь возвращается ко мне вместе с его силой. Алвар издал низкое, успокаивающее урчание, похожее на шум прибоя.

— Летим домой, — прозвучал его голос.

Мы взмыли в небо. Себастьян в своей величественной черной форме — рядом. Жаро и Игнира, как две искорки, неслись следом, щебеча о своем приключении. И тут, внизу, на дороге, ведущей к замку, мы увидели его. Стэнли Дейнкур, мчащийся на взмыленной лошади во весь опор, оглядываясь с диким страхом.

— Мой! — прорычал Себастьян.

Черный дракон пикировал. Стремительный, неотвратимый. Когтистые лапы схватили всадника и коня с такой силой, что лошадь заржала, болтая копытами, а Стэн завизжал как крыса. Себастьян не стал церемониться, просто поднял их в воздух, как трофей, и поволок следом.