Где-то далеко вновь раздался скрежет засова. Громкий, резкий, разрывающий тишину как ножом. Я вздрогнула, сердце дико заколотилось где-то в горле. Луч света от факела ворвался в мою темницу, ослепив, заставив зажмуриться. За частой металлической решеткой моей тюрьмы возник силуэт.

— Ну как, кузина, скучаешь?.. — Голос был знакомым, сладковато-ядовитым, как испорченный мед. Он резанул по нервам.

Я щурилась, пытаясь разглядеть лицо в контрасте яркого пламени и глубокой тени. Но походку и кривые плечи — узнала мгновенно.

— Стэн? — Вырвалось хрипло, не веря своим глазам и ушам.

Да, это был он — Стэнли Дейнкур.

Он вошел, не спеша, его сапоги с гулким стуком касались мокрого камня пола. Запах дорогого мыла, кожи и едва уловимого ладана — такой чужеродный здесь, в этом затхлом подземелье. Факел в его руке бросал искаженные тени на стены, делая его самодовольную улыбку еще более жуткой.

Он оглядел меня сверху вниз, его взгляд скользнул по грязному платью, по бледному лицу, по решетке.

Удовольствие в его глазах было почти осязаемым.

— А вот вышла бы за меня, Олли, — протянул его голос нарочито ласковый, как поглаживание по щеке перед пощечиной. — Сидела бы себе в тепле, вышивала крестиком, ублажала бы муженька… и горя б не знала.

— Да я лучше сдохну, чем буду ублажать тебя, — отозвалась я, стараясь не смотреть на этого урода.

Он покачал головой с фальшивым сожалением.

— Посмотрим, как ты запоешь через недельку. Или когда королевский палач потащит тебя на виселицу… И в шахту ты зря полезла. Не сиделось тебе на месте, любопытная ворона. Даже эту огненную тварь вытащила. Так любишь спасать сирых и убогих… — Он бросил взгляд на цепь. — Идиотское благородство.

Ну да, конечно. Он не мог не прийти позлорадствовать.

Я вдруг замерла от шальной мысли. Весь воздух вырвало из легких. Что? Шахта? Элементаль? Как он… Откуда он знает про второго элементаля⁈ Про то, что мы забрали Игниру из шахты не знала ни одна живая душа, кроме меня, Алвара и Себастьяна.

Ледяная струя страха пробежала по позвоночнику.

— Откуда… откуда ты знаешь? — прошептала я, голос предательски дрогнул. Глаза неотрывно следили за его лицом, ища хоть малейшую зацепку, подтверждение страшной догадки.

Стэн лишь криво усмехнулся, уголок рта поднялся в надменной, самодовольной гримасе. Он сделал вид, что поправляет манжет, наслаждаясь моим замешательством. Промолчал. Развернулся, собираясь уйти и оставляя меня в ледяном ужасе неопределенности.

— Стэн⁈ — Я рванулась вперед, впиваясь пальцами в железные прутья решетки. — Я никогда никому не говорила, что мы забрали второго элементаля из шахты! Откуда ты знаешь⁈ — Крик был полон отчаяния и зарождающейся ярости. — Это… это твоя шахта⁈ Хайнц был лишь управляющим, а ты — владелец, правда⁈ — Куски головоломки с грохотом вставали на место. — И мои стеклянные шары… Ты был в мастерской в тот день, когда я варила шихту! Когда ты так рьяно набивался ко мне в женишки! Ты добавил толченый огненный камень! Сознайся! Будь мужиком хоть раз в жизни!

Кузен замер у двери. Его спина напряглась. В свете факела я видела, как сжались его пальцы на рукояти. Молчание было красноречивее слов. И тут, как вспышка молнии в кромешной тьме, пришла новая, ошеломляющая догадка.

— Лили Уорнс! — выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ее ребенок… от тебя, да⁈ Она говорила, что отец малыша «очень большой человек»! И это был ты! — Отвращение подкатило к горлу. — И это ты написал письмо в королевскую канцелярию! Черт! Она ведь даже писать не умеет! — Яростное понимание жгло изнутри. — Чем ты ей угрожал, чтобы заставить свидетельствовать против меня⁈

Стэн медленно обернулся. Его лицо больше не выражало насмешку. Теперь это была холодная, расчетливая жестокость хищника. Ухмылка была оскалом.

— Конечно тем, что убью ее маленького выродка, — произнес он четко, смакуя каждое слово, глядя мне прямо в глаза. — Алвар был прав — ты очень умная. Даже жаль… — Он сделал театральную паузу. — … что тебе никто не поверит, правда? Ты сгниешь в этом подвале, а твой принц… — он подчеркнул слово с издевкой, — … со своим верным дружком героически погибнут, пытаясь спасти земли Севера от злобных элементалей, которые вырвались из Огненной горы. Погибнут от тех самых уродцев, которых ты так обожаешь. — Он фальшиво вздохнул. — Какая ирония.

— К-какой еще принц? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног уже в который раз. Алвар? Принц?

Стэн рассмеялся, коротко и зло.

— Алвар, конечно! Ты до сих пор так и не поняла, дурочка? Он же наследный принц — Его Высочество Алвар, сын короля Хэлвира! Неужели он так тебе и не сказал?

Наслаждение от моего потрясения светилось в его глазах.

Вот так, не одна я пользуюсь поддельными именами. «Герцог Алвар Крэйн» оказался принцем Алваром. Смешно, да?

— Благородненький, — Стэн с отвращением сплюнул на пол. — Он ведь даже приказал принести тебе одеяла, матрас и несколько шкур. Боится, что твоя костлявая тушка замерзнет. Даже пришлось выпороть старика Хьюго, который побежал выполнять. Но, кажется, больше никто так и не дошел, а? Даже твоя блондинка-служанка не рискнула ослушаться мой приказ! Мой! А не этого принца!

Принц… Мысли смешались. Да какая теперь разница, кто такой Алвар! Важно, что он там, в смертельной опасности!

Важно, что Стэн — этот монстр, хочет его убить…

— Ах, ты — сукин сын! — закричала я, тряся прутья в бессильной ярости. — Думаешь, король спустит с рук гибель сына⁈

Стэн нагло ухмыльнулся, как будто я сказала что-то наивно-глупое.

— А кому мстить-то? — пожал он плечами. — Его убьют элементали. Так что это будет всего лишь несчастный случай. Еще один. Как тот, который случился с твоим папашей… Знаешь, я ведь тоже там был. Когда он погиб.

Слова ударили, как молот по наковальне. Мир сузился до его лица, до этой жуткой улыбки в пляшущем свете факела.

— Ты… ты убил его тоже?

— Конечно, я, — согласился он легко, будто говорил о погоде. — А ты думала на моего папашу? Барон Хьюго — беззубый старый слизняк.

Он презрительно махнул рукой.

— Зачем⁈ — Голос сорвался на крик, полный непонимания и лютой ненависти. — Зачем тебе это все⁈ Просто убей меня! Если меня не станет, король обещал передать Дейнкурам титул и земли. Ты получишь все, что хотел. Только не надо больше смертей.

— Вот именно «если», — резко перебил он, его лицо на мгновение исказила злоба. — К тому же, Алвар со своим дружком могут прийти к таким же выводам, как и ты. Я не люблю рисковать. Они слишком много видели и слышали. Мне не нужны лишние свидетели. Так что через полчаса они отправятся в свое последнее путешествие к Огненной горе. — Он снова усмехнулся, уже отходя к двери. — А ты? Наслаждайся покоем, кузина. Он будет недолгим.

Он ушел, а я бессильно прислонилась к ледяным камням. Прикрыла глаза и почувствовала, как ярость сжигает меня внутри. Злость текла по венам вместо крови, горячая и ядовитая.

Стэнли. Чертов ублюдок!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, почувствовав острую, ясную боль.

Как там говорил Алвар — сила мага в его эмоциях?

О, так этого добра у меня сейчас завались! Даже могу раздавать по воздуху, как вайфай. Бери, не хочу.

Я вскочила, обшаривая взглядом камеру. Стены толщиной в полтора метра выглядели слишком надежными. Железная дверь тоже не внушала оптимизма.

Решетка…

Частая, толстая, из кованого железа. Прутья толщиной в два пальца, переплетенные так плотно, что не просунуть даже кисть.

Да, пожалуй, это единственный выход.

Какая там температура плавления железа? Полторы тысячи градусов или что-то около того. Но лучше больше, до двух тысяч, чтобы металл быстрее плавился. Моя магия — это огонь. Но смогу ли я расплавить настолько толстый металл? Хватит ли жара?

Нет выбора. Надо пробовать.

Закрыв глаза, я отгородилась от давящей тьмы. Внутри — только белый шум ярости. Гнев на Стэна. Гнев за Алвара, который мне не поверил, и теперь шел в ловушку. Гнев за свое беспомощное положение. Гнев за Лили и ее ребенка.

Я отпустила тормоза. Впустила ярость. Позволила ей сжечь страх, превратиться в концентрированную энергию, рвущуюся наружу.

Точкой выхода стали ладони.

Я приблизила их к двум соседним прутам внизу решетки, где они уходили в камень. Не в плотную. Все же моя стихия огонь, а не металл. Кто знает, что будет, если он попадет на кожу.

— Ну, понеслась… — пробормотала я.

Первый импульс. Я выбросила сгусток ярости, как плевок. Тх-ссс! Прутья под ладонями зашипели, покраснели на небольшом участке. Жар ударил по пальцам, чувствительно, но терпимо. Я отдернула руки. Прутья остывали на глазах, лишь темнея в местах нагрева.

Нужен не точечный удар, а ровный жар. Равномерность, как в горне кузнеца.

Огонь плясал на кончиках пальцев, но металл упрямо сопротивлялся. Он грелся, становился мягким и податливым, но этого было недостаточно. Разочарование смешалось с усталостью, мои силы уходили, а результат оставался жалким.

Рукава одежды уже тлели даже на плечах и теперь вместо сырости камеру заполнял запах паленой ткани. Я стиснула зубы. Такими темпами я останусь голой в горелых лохмотьях запертая все в той же камере.

И все же в какой-то момент руки дрогнули и опустились. Я необученный маг и мои силы слишком малы.

Я не справилась…

Время в карцере потеряло смысл. Минуты, а может, часы тянулись тягуче и хрустко, как остывающее стекло в плавильной печи. Медленно, неумолимо, с едва слышным треском внутреннего напряжения. Сырость пробирала до костей, пропитывая тонкую ткань платья. Каждая капля воды, падающая где-то в темноте, отдавалась в тишине гулким эхом, отсчитывая последние секунды чего-то прежнего.

— Эй, ну че ты раскисла, как квашеный огурец? — рявкнул над ухом чей-то голос. — Танцуй! Великий и ужасный Жаро Игнибус Тринадцатый уже здесь и сейчас!

— Фу! Ты ужасно бестактен! — возмутился тоненький голос. — Не заметил, что она вообще-то в тюрьме сидит⁈ С чего ей танцевать?

Я медленно моргнула. Двое крошечных огненных вихрей закружились в воздухе, мгновенно осветив камеру в золотой свет. Один сиял оранжево-красным, будто перегретый уголь, другой струился красными язычками.

— Игнира?.. Жорик! — мой голос сорвался от радости, от облегчения.

— Ха! Конечно мы! Ты думала, мы дадим тебе покрыться плесенью в одиночку?

— А еще кроме тебя нас никто кормить не хочет, — полушепотом по секрету сообщила Игнира.

Я хрипло рассмеялась. Какие же они забавные… родные. Горячие капли пота стекали по вискам, но внутри растеклось облегчение.

Элементали удивительно дружно рванули вниз, к прутьям. Их языки пламени закружились вокруг прутьев, обволакивая их равномерными потоками. Воздух стал плотным, вибрирующим, словно камера превратилась в кузницу.

Не медля, я тоже присоединилась к ним, направляя свою магию на металл. Удивительно, я вдруг поняла, что мой собственный огонь тоже стал жарче.

Железо наконец поддалось. Прутья решетки сначала покраснели, затем вспухли пузырями, и вот — потекли вязкими ручейками. Небольшой проем, не больше чем сорок на сорок сантиметров, но я должна пролезть.

— Готово! Давай! — крикнул Жорик.

Я сгруппировалась, протискиваясь через лаз. Боль вспыхнула внезапно. Резкая, жгучая, будто огненный кнут хлестнул по щеке — кромка раскаленного металла коснулась кожи. Я взвыла, но выбора не было. Если остановлюсь сейчас, все будет напрасно.

Каменный пол ударил в колени, дыхание сбилось. Я рухнула вперед, судорожно хватаясь за лицо. Пальцы наткнулись на обожженную кожу. От края губ до уха на всю щеку слева тянулся ожог, горячий, пульсирующий.

Черт, черт, черт!

Перед глазами плясали красные пятна, боль смешивалась с усталостью, но тут передо мной замерцало знакомое пламя.

— Ты там че… жива⁈ — голос Жаро звучал встревоженно.

— Иногда мне кажется, что лучше бы нет, — пробормотала я, пытаясь усмехнуться.

— Это ты виноват! — Игнира вспыхнула недовольством. — Я же говорила, что нужен лаз побольше!

Я заморгала, глядя на них сквозь пелену боли. Они спорили. Опять. Но сейчас их огонь не был насмешливым или раздраженным, он беспокойно пульсировал. Они переживали за меня.

Я глубоко вдохнула, с трудом поднялась на ноги. Жар от боли пробежал по позвоночнику, заставляя меня стиснуть зубы. Неважно. Это всего лишь небольшой ожог. Переживу. Главное — я свободна.

Почти…

В конце коридора маячила дубовая дверь, массивная, обитая железными полосами. И, конечно же, тоже запертая!

— Давай ее тоже сожжем! — хищно предложил Жаро, прицениваясь к размерам препятствия. — Тока железяки больше не трогай.

— Ты дурак⁈ — завопила Игнира. — Пока она сгорит, Олли задохнется. Она ж человек, ей дышать надо!

Мысли лихорадочно метались, но как назло в голову ничего не приходило. Сил тоже не осталось. Отчаяние, холодное и липкое, подкрадывалось все ближе.

Не может же быть, что все зря…

Шорох. Едва слышный, за дверью. Я замерла не дыша.

— Олли⁈ Ты там?.. — донесся сдавленный, дрожащий шепот. Риз!

— Риз⁈ — мой голос был хриплым от боли и неверия.

— Тссс! Батя, она тут! — шепот стал чуть громче, в нем зазвенело облегчение.

За дверью завозились. Послышалось ворчание и лязг металла по металлу.

— Дерьмовый замок, — пробурчал знакомый бас Ральфа Мингуса. — Позор кузнечному цеху. Но полосы… полосы добротные. Сам ковал. Держись, графиня. Доча, свети сюда!

Послышался скрежет отмычек, вставляемых в скважину, тихие проклятия Ральфа, сдержанное сопение Риз.

Щелчок! Скрип тяжелых петель и лязг засова.

Дверь со стоном приоткрылась. В тусклом свете фонаря стояла Риз, с заплаканными и одновременно сияющими глазами, и Ральф, суровый и огромный, как медведь. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на моем шраме на щеке, на дыре в решетке позади меня. В его глазах мелькнул ужас, затем глубокое уважение.

— Дела-а-а… — протянул он, тяжело вздохнув, и махнул железякой в руке. — Ломом проще было бы.

— Я… я не знала, что вы придете, — голос сорвался. — Что мне еще кто-то верит.

— Твое лицо! — охнула Риз, которая тоже заметила ожог.

— Охать и плакать потом, доча. — Он шагнул внутрь, его огромная рука осторожно, но твердо обхватила мое плечо, поддерживая. — Идем, графиня. Неча тут штаны отирать.

— Мы через старый угольный ход, — быстро зашептала Риз, ведя нас вглубь уже обычного подвала, в сторону от главной лестницы. — Выйдем в безопасности.

Ральф шел первым, его мощная спина загораживала свет фонаря, а я спотыкалась о неровные камни, опираясь на Риз.

Каждый толчок земли заставлял сердце бешено колотиться — вулкан бушевал все сильнее.

— Где Алвар? — мой голос прозвучал хрипло.

— Он и дознаватели уехали еще вчера с баронским сынком, — быстро ответила Риз, помогая мне переступить через груду обвалившихся камней. — Стэн что-то там квакал про то, что ты дружишь с элементалями… что ты специально разбудила их Матку, чтобы всех нас укокошить. Говорит, они как муравьи. Королева, солдаты, рабочие. И если ее не успокоить, вулкан рванет и… всем хана. Даже показывал карты какие-то.

— Чеее⁈ — возмущенно заорал над моим ухом Жорик. — Это мы что-ли крайние⁈ Да я его!.. Да я ему!.. Запеку как булочку! Превращу в копченый шашлык! Нет-нет, знаю…

Игнира в этот раз была на удивление с ним согласна. Ее глаза-угольки злобно сощурились, но комментировать она не стала, продумывая варианты мести про себя.

Я тоже промолчала.

Что ж, Стэн вел себя как… Стэн. Ожидаемо подло.

Но если они поехали на лошадях, а не полетели в драконьем облике… У меня еще есть шанс их нагнать!

Наконец, впереди забрезжил слабый серый свет. Свежий, влажный воздух. Ральф задвинул скрипучую деревянную заслонку, через которую когда-то ссыпали уголь. Мы выбрались в холодные предрассветные сумерки, в густой кустарник на краю замкового парка, вдалеке от главных ворот. Я жадно вдохнула морозный воздух, но тут же закашлялась.

— Теперь тихо, — прошипел Ральф, оглядываясь. — До конюшен далеко. Пойдем через сад к задним воротам… — Он не договорил.

Из-за высоких тисовых изгородей на дорожку перед нами выступила фигура. Высокая, подтянутая, в дорожном плаще. Себастьян. Его лицо было сосредоточенным и невероятно усталым, но взгляд… взгляд был твердым и холодным, как лед.

И в этой боли, разочаровании была непоколебимая решимость.

— Стоп, — его голос прозвучал с металлической ноткой, не допускающей возражений. — Графиня Оливия, вы арестованы. Не заставляйте меня применять силу.