Когда тяжелая дверь южной башни захлопнулась за моей спиной, ключ зловеще щелкнул в замке, наступила тишина.

Почти три часа я сидела на холодном каменном выступе под узким окном, зарешеченным кованым прутьями и смотрела, как последние лучи заходящего солнца окрашивали небо в багровые тона.

Багровые, как кровь, которая могла пролиться из-за взорвавшихся шаров. Я раз за разом прокручивала в голове все, что произошло и никак не могла ухватить ту самую ниточку.

Где-то глубоко под землей, словно в ответ на мои мысли, снова заурчало и содрогнулось. Графство стонало. А я была заперта здесь, беспомощная, с единственной мыслью: кто же все это подстроил?

И поверит ли мне когда-нибудь снова человек, чье недоверие ранило больнее, чем пытки палача?

Скрежет ключа в замке заставил сердце бешено забиться. Дверь открылась. В проеме, залитый последним светом дня, стоял он. Алвар.

Я всегда помнила его сосредоточенным и спокойным, но не сейчас. О, нет. Его словно разрывали изнутри демоны: серые глаза, обычно такие ясные, потемнели, пальцы сжимали дверной косяк, а мощная грудь мужчины вздымалась, будто он пробежал через весь замок.

— Алвар! — я сорвалась с выступа.

Не думая, движимая чистейшим инстинктом, смесью отчаяния, надежды и дикой обиды. Я бросилась к нему, как к единственному якорю в этом кошмаре.

— Пожалуйста! Ты должен мне поверить! Это ложь! Все — ложь!

Мои руки потянулись обнять его, вцепиться в плащ, прижаться к знакомой груди, ища защиты от него же самого. И он… он ответил.

На мгновение.

Его руки рефлекторно сомкнулись вокруг меня, крепко, почти болезненно. Я почувствовала его запах — морской бриз, амбра, дубовый мох — и вдохнула его, как утопающий глоток воздуха. В этом объятии была вся наша прошлая близость, вся доверчивость, которая казалась такой нерушимой.

Но длилось это лишь одно безумное сердцебиение.

Затем он вздрогнул всем телом, словно обжегся. Раздался низкий, сдавленный стон и его руки резко разомкнулись. Нахмурился, лицо его дернулось, словно в панике, и он на мгновение прикрыл глаза, словно в попытке восстановить контроль, а после резко отошел на несколько шагов.

Хоть не стал отталкивать и на том спасибо.

— Алвар, пожалуйста… Ты должен мне поверить!

— Почему я должен тебе верить? Назови хоть одну причину, — холодно произнес он, но вдруг его губы горько скривились. — Кроме той, что я все еще схожу от тебя с ума.

— Я…

— Первое. Как я уже сказал, дознаватели установили, что твои проклятые стеклянные шары были сделаны из растертого огненного камня, который добавили в шихту, — принялся говорить он, уже взяв себя в руки. — Не забывай про показания Лили Уорнс. Естественно, мы их проверим, но в данный момент под подозрением именно ты. Во-вторых, бывший градоправитель Хайнц наконец-то дал показания. Так вот… Он не был владельцем шахты. Он лишь управляющий. То есть мы вновь возвращаемся к вопросу, кто заправляет фальшивомонетчиками в Глассершире.

Он говорил, а мои глаза расширялись от ужаса и удивления.

Это плохо. Очень плохо!

— Нет, — прошептала я. — Это не я… Алвар…

Инстинктивно я шагнула вперед, протягивая к нему руку, но он отшатнулся.

— Стоп! — вырвалось у него хрипло, больше похоже на рычание. — Меня и без того не должно здесь быть. Его Величество поручил расследование герцогу Бервику, так как у меня… личная заинтересованность. В этот раз даже мое положение значения не имеет.

Моя рука вновь безвольно упала.

— Я… — я попыталась собраться, но голос дрожал. — Я не делала ничего из этого! Алвар, ты знаешь меня!

— Знаю⁈ — он вдруг горько рассмеялся, и в этом смехе не было ничего веселого, только злость и бессилие. — Я думал, что знаю! Думал, что знаю самую умную, самую желанную, самую… настоящую женщину! Но оказалось…

Он шагнул вперед, его глаза, полные боли и гнева, впились в меня.

— Для того чтобы я попробовал вновь начать тебе верить… может хотя бы скажешь кто ты на самом деле?

— Что?..

Он мельком взглянул на обручальное кольцо, которое я все еще носила на руке. Символ обещания, который теперь казался насмешкой.

— Знаешь, моя семья немного отличается от всех. Перед тем, как пройдет свадьба должна быть сделана запись об обручении в Священную книгу Создателя. В нее вносятся имена будущих супругов, чтобы избежать лжи. Кровосмешения. Мошенничества.

Последнее слово он произнес с особой тяжестью. Снова шагнул ближе, его дыхание стало прерывистым.

— Так вот… Магическая книга говорит, что никакой графини Оливии Глассер не существует. — Он замолк, будто с трудом мог говорить дальше. — Она утверждает… что эта девушка… умерла. Примерно пять месяцев назад. Удивительно, не правда ли? Объясни это, «Оливия». Кто ты?

Тишина нависла тяжелым свинцом. Я слышала только бешеный стук собственного сердца и его прерывистое дыхание. Земля уходила из-под ног.

Он знает. Он все знает.

— Меня… — я сглотнула ком в горле, заставив слова вырваться наружу. Голос звучал чужим и странным. — Меня зовут Ольга. Оля. Я… я из другого мира. Совсем другого. Без магии. Без драконов. Там… там я умерла. А потом просто… открыла глаза. И оказалась здесь. В этом теле.

— Вот как?..

Его голос в ответ на мое признание прозвучал сухо и холодно, а меня словно взорвало.

— Ты думаешь, я выбрала это⁈ Ты думаешь, я хотела оказаться здесь, в чужом теле, в чужом мире, со всеми этими… проблемами⁈ Я не просила этого! Не хотела! Я просто… выживала. Как умела.

Я закрыла глаза, не в силах видеть его реакцию. Скорее всего гнев, а может и что-то более страшное: глубокое разочарование. Отвращение.

— Ольга…Оля… — он повторил медленно, будто пробуя на вкус чужое для этого мира имя. — Олли… Даже похоже…

Торопливо распахнув ресницы я увидела его лицо: серьезное, сосредоточенное, изучающее. Сердце дрогнуло от малюсенькой искры надежды и я выдохнула:

— Алвар, пожалуйста, поверь мне.

— Я бы хотел поверить. И я бы поверил, скажи ты мне правду раньше. Вот только ты заняла место мертвой, Оля, — устало сказал он. — Жила ее жизнью. Лгала мне в лицо. А теперь хочешь, чтобы я поверил тебе?.. После того, как ты держала меня за дурака с нашей первой встречи?

— Я… хотела сказать. На самом деле хотела, но… — голос задрожал. — … боялась.

— Боялась настолько, что не смогла признаться в том кто ты на самом деле, но это не помешало тебе стать моей невестой, — его губы скривила болезненная усмешка. — Скажи честно, что ты чувствовала, когда говорила мне «да» в ответ на мое предложение? Триумф? Злорадство?

— Любовь! — я вскрикнула, чувствуя, как меня саму начинает трясти от ярости и обиды. — За многие-многие годы я впервые влюбилась, Алвар! Влюбилась так, что напрочь забыла про благоразумие и осторожность! И я боялась не за себя, а того, что ты отвернешься от меня, когда узнаешь правду. Уйдешь, когда узнаешь, кто я на самом деле! Вот что я чувствовала, чурбан ты деревянный, а не дракон!

Все это стало последней каплей. Я почувствовала, как слезы, наконец, прорываются, горячие и горькие. Торопливо отвернулась, больше не в силах смотреть на того, кто воткнул мне нож в сердце и сейчас медленно его проворачивал.

— Олли… — выдохнул вдруг он и неожиданно шагнул ко мне, с болезненным стоном привлекая к себе и обнимая за плечи.

Я застыла, боясь того, что он сейчас вновь оттолкнет, скажет что-нибудь ужасно логичное и оттого еще более болезненное. Но вместо этого мы оба замерли, боясь разрушить это хрупкое равновесие.

Некоторое время мы так стояли, пока нервная ледяная дрожь не начала отступать. Наконец, Алвар разжал руки, выпуская меня из объятий, и вновь стало холодно и страшно. Его голос тоже стал ледяным и окончательным:

— Сегодня тебя переведут в подвал. В карцер.

— Нет… Пожалуйста, не надо!

— Ты — маг, Оля. Деревянная дверь и открытые окна не удержат огненного мага, если ты захочешь сбежать… — на секунду его тон смягчился, а ладонь коснулась щеки, стирая слезы. — Но если ты невиновна, я сделаю все, чтобы тебя оправдать. Мне нужно время разобраться в том, что здесь происходит. Пока это все, что я могу тебе обещать.

Он повернулся к двери и вышел. Ключ щелкнул в замке с неумолимой жестокостью, а я сползла по стене на пол, обхватив голову руками.

«Если ты невиновна… Это все, что могу обещать…»

Значит, он так и не поверил до конца. И это был крах всего, что между нами было. Крах доверия, крах наших отношений.

Я осталась одна. Совсем одна. С разбитым сердцем и страшной тайной, которая стала моей виной.

Ольга.

Имя звучало чуждо, как эхо из давно забытого сна. Пять месяцев я была Оливией Глассер. Носила это имя с гордостью, вплела его в свою новую жизнь, в любовь, в мастерство. А теперь оно оказалось саваном, наброшенным на чужой труп.

Я была призраком, занявшим чужое место. Самозванкой.

«Умерла. Примерно пять месяцев назад.» Книга не лгала. Физически — да. В той старой жизни, в том мире машин и бетона, где перестала существовать Филимонова Ольга Семеновна. Но здесь… здесь я жила. Я дышала, творила, любила! Разве это не настоящее? Разве стекло, рожденное в моих печах, было обманом? Разве чувства Алвара ко мне, к той, кто была внутри этого тела, были ложью?

Мне оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь, возможно, он поймет разницу. Спросить «о нас» перед его уходом я так и не решилась…

Шаги за дверью вернули меня в жуткую реальность. Не Алвар. Двое стражников в латах графства: один лет тридцати, другой пожилой, почти старик. Оба явно не находили себе места, отводя глаза.

За ними стоял Себастьян. Похоже на тот случай, если я решу применить магию.

— Графиня… — начал один из стражников, запнувшись. Старый слуга, помнивший меня доброй хозяйкой. Теперь в его голосе была только тягостная обязанность. — Вам нужно идти с нами.

Слова «графиня» прозвучали как насмешка. Я не графиня. Я — никто. Оля из ниоткуда.

Меня не схватили грубо, но их руки на моих локтях не оставляли выбора. Каждый шаг по каменным ступеням винтовой лестницы башни вниз отдавался гулко в тишине и в моей пустой голове. Мы прошли через опустевший, будто вымерший внутренний двор.

Я чувствовала жгучий стыд, смешанный с яростью. «Я ничего не сделала!» — кричало внутри.

Дверь в цокольный этаж, ведущая в глубины замка, открылась со скрипом. Запах плесени, сырости и чего-то затхлого ударил в нос. Воздух стал тяжелым, холодным. Факелы в руках стражников бросали пляшущие, искаженные тени на грубо отесанные стены. Мы спустились еще ниже, по узкой, скользкой лестнице. Где-то капала вода.

Мои легкие, привыкшие к запаху раскаленного стекла и чистого горного воздуха, сжимались. Каждый вдох был усилием.

Вот и карцер.

Мы остановились железной дверью с частой решеткой в самом конце сырого коридора. Один из стражников с грохотом отодвинул тяжелую заслонку, другой достал ключ.

— Входите, — сказал он глухо, избегая моего взгляда.

Толчок в спину был несильным, но достаточным, чтобы я шагнула вперед. Воздух здесь был ледяным и стоячим, а запах тлена и отчаяния въелся в камни навсегда.

Дверь стала закрываться, а я не сдержала горькой усмешки.

— Это все? — я взмахнула рукой, обводя каменный мешок. — Не будет ни цепей, ни кандалов? А то вдруг сбегу.

— Алвар приказал… не обижать тебя, — сказал Себастьян, отводя глаза, и его голос дрогнул. — Не делай глупостей, Олли.

Глупостей? Да я сама одно сплошное недоразумение, которого даже не должно было быть в этом мире.

Старый стражник кивнул другому. Тот поставил на пол глиняный кувшин с молоком и хлеб. Надо же… Даже не черствый. Еще теплый, только из печи. Я видела, как утром кухарка замешивала тесто.

Почему-то именно это воспоминание из той «нормальной» жизни стало последней каплей. По щекам вновь потекли слезы.

— Создатель милостив, — пробормотал старик, больше по привычке, чем от веры в это здесь и сейчас. Дверь захлопнулась.

Отчаяние навалилось на меня, как гранитная плита.

Мир, который я полюбила и в который вплела частичку себя, отверг меня. Человек, которого я полюбила, считает чудовищем, занявшим чужое тело.

Слезы, сдержанные до этого момента, хлынули потоком. Беззвучные, горькие, от которых сводило горло. Я плакала не только от страха или обиды. Я плакала по Оливии Глассер — той, кем я была, кем могла бы стать. Плакала по доверию, которое рассыпалось в прах. Плакала по теплу мастерской, по свету солнца, которого больше не увижу. Плакала от беспомощности и жгучей обиды.

Внезапно земля содрогнулась. Здесь, в подземной темнице, это было в тысячу раз страшнее. Глухой, мощный гул шел не сверху, а из-под ног, из самых недр. Камни заскрипели, пыль посыпалась с потолка. Я прижалась к стене, охваченная животным ужасом. Казалось, стены вот-вот рухнут и похоронят заживо. Толчок был сильнее и дольше всех предыдущих.

Мое… уже не мое, графство буквально рвалось на части.

Когда грохот стих, в тишине осталось только мое прерывистое дыхание и навязчивое капанье воды где-то в темноте.

Адреналин страха пробудил под пеплом отчаяния тлеющий уголек. Уголек ярости.

Кто-то это сделал. Кто-то украл у меня все.

И если я умру здесь, как крыса в подвале, они победят. Алвар так и не узнает правды. Графство, возможно, погибнет от этих толчков. А настоящий предатель останется безнаказанным.

Оливия Глассер — мертва. Оля… Ольга была лишь воспоминанием, тенью. Здесь, в этом сыром подвале, не было имени.

Было только тело, дрожащее от холода и ум, лихорадочно пытающийся собрать осколки в хоть какую-то картину.

Лили Уорнс. Предательство этой девушки, которой я дала кров, было ножом в спину. Кто стоит за ней? Кому было нужно уничтожить меня, Оливию? Или, может быть… уничтожить графство? Шахта… Кто же этот таинственный владелец рудника? Кто настоящий хозяин фальшивомонетчиков? Толчки… Сабрина заявила, что это из-за моей магии и элементалей.

Что, если взрывы моих стеклянных шаров, шахта и эти подземные толчки — части одного замысла?

Кулаки сжались и ногти больно впились в ладони. Боль была якорем, возвращающим к реальности. Нет. Я не Оливия и не Ольга. Я — та, кто выжил однажды, пройдя через смерть. Значит, выживу и здесь.

Я должна выжить, чтобы узнать правду и отомстить.