Но мы здесь. И, возможно, это ещё придёт, пробуждение к новому ритму, возможность увидеть жизнь своими глазами.

Остальные отступали за ним, поэтому он двинулся вперёд, с гордой поступью, несмотря на то, как он себя чувствовал. Или, скорее, с такой гордой поступью, на какую позволял этот громоздкий костюм. Даже с учётом работы сервоприводов, сглаживающих его движения, он чувствовал, что передвигается, как какой-то старый киномонстр. Ланте, Лортисс и Рани последовали за ним, образовав небольшой, шаркающий отряд, передвигавшийся по камням. Поверхность была скользкой и неровной; их ботинки постоянно застревали, а подошвы подстраивались под рельеф. Это был не самый достойный первый парад для человечества, но, по крайней мере, наблюдающие за ними инопланетяне вряд ли обратят на это слишком много внимания. Балтиэль остановился перед жилым модулем, жестом пригласив Ланте войти и проверить, соответствуют ли внутренние условия показаниям приборов. Он решил, что войдёт последним. Он останется здесь, полюбуется пейзажем и надеется почувствовать что-то.

Ничто между ним и морем не поднималось выше его талии. Там были скользкие, грязные бугорки, и там были камни, изъеденные постоянным воздействием приливов. Между ними была огромная сеть углублений и каналов, единый водоём во время прилива и тысячи, тысячи отдельных луж во время отлива. Это была сложная среда, постоянно меняющаяся, связующее звено между экосистемами глубин и суши. Если где-то на Ноде могла возникнуть сложная жизнь, то, безусловно, здесь.

Над головой летали существа, похожие на чаек. Возможно, они станут семенами разума. Они были активными хищниками; он видел кадры, на которых они нападали на несчастных обитателей болот. У них был гидростатический скелет, как у большинства живых существ на Ноде, и они летали за счёт быстрого надувания и сдувания своих широких перепонок, процесс, который выглядел как покадровая съёмка, и который казался невозможным для полёта. Они были самыми активными существами на планете, воздушными владыками Нода.

На земле было множество всего, что они могли съесть, и, вероятно, это станет основной темой исследований Балтиэля на ближайшие годы. Сотни различных видов радиально симметричных ползающих и плавающих существ называли этот болотистый участок своим домом, от микроскопических до черепах, которые могли достигать высоты до метра. Конечно, это были не настоящие черепахи, или даже не сильно похожие на них существа, но они выделяли каменные панцири и неуклюже передвигались на трубчатых ногах, спокойно паслись, и это название закрепилось. Летающие существа, очевидно, любили их вкус, когда могли отковыривать кусочки от их передвижных крепостей. Балтиэль сейчас наблюдал за одним из них, бесцельно бредущим по тропинке, по которой он шёл от шаттла. У него было шесть ног, которые поочерёдно выдвигались и втягивались, и шесть щупальцевидных конечностей, которые он использовал, чтобы соскребать и собирать свой урожай сидячих, похожих на растения существ. Пока он наблюдал, это существо медленно выставило одну из своих конечностей, чтобы коснуться самой земли, по которой прошёл Балтиэль. Возможно, какая-то часть его ограниченного сенсорного восприятия столкнулась с незнакомым химическим веществом, остатком, например, от подошвы его ботинка? Кажется, черепаха много времени тратила на обдумывание этой возможности, но затем она снова двинулась, спустившись к следующему пруду в поисках пищи, которую она могла бы понять.

Он повернулся и последовал за остальными в жилой модуль.

Они, казалось, не испытывали того же чувства разочарования. Воздух был наполнен их разговорами, пока они общались со Скай. Балтиэль вызвал последнюю информацию об Эгейском море и о глупых играх Сенкови. Корабль всё ещё был неисправен, команда Сенкови обменивалась тревожными сообщениями с людьми Скай о том, что произойдёт, если он не заработает снова в соответствии с графиком. Мы зайдём и спасём то, что осталось, – был очевидный ответ на это. Мы найдём тело Дисры. Никто этого не говорил, все это думали.

Ланте одарила его улыбкой. Она была полной женщиной, с коротко стриженными волосами, почти до самой макушки, и бледной кожей в искусственном свете. Рани была ниже ростом и темнее, всегда немного неряшлива; даже стоя там в своём костюме, это было заметно по наклону её шлема. Лортисс был высоким мужчиной, на полголовы выше своего командира, с тёмной бородой, зафиксированной сеткой, чтобы она не мешала управлению его дисплеем. Это были люди Балтиэля, его ученики. Их имена появятся в исторических книгах, под его собственной фамилией.

Затем Рани нахмурилась. Это выражение создавало впечатление, будто она только что вспомнила что-то, что собиралась взять с собой. Слишком поздно возвращаться за этим сейчас.

Он отправил ей запрос через их локальную сеть, и она подключила его к передаче от Скай.

– Повторите, – сказал он, чтобы не пришлось проигрывать и догонять.

– Я сказала, что мы получаем самый странный сигнал с Земли. Сначала он был только на новостных каналах, но теперь он идёт на всех, на каждой частоте. Голос Скай был прерывистым из-за помех. – Одну минуту это были обычные новости о войне, а затем – это…

Её изображение на их дисплеях замерло, выражение лёгкого удивления на её лице растянулось и исказилось, становясь тревожным.

– Скай? – Балтиэль отправил ей пинг, отправил запрос на подключение, и получил серию противоречивых ответов от сети. Остальные бросали на неё косые взгляды, пытаясь провести собственные диагностические проверки, но безуспешно.

На мгновение изображение Скай снова ожило, перейдя прямо от лёгкого удивления к средней степени паники.

– Модуль, система… она… – запинка, замирание – контакт со шаттлом. Хан, Хан, вы… – Серия резких вспышек, болезненных для глаз, как будто какое-то сообщение передавалось прямо через их зрачки, безумно царапая сетчатку. – приземляется… жизненно важные функции, кто-то… помощь. Они больше не видели изображения, только голос этой женщины, искажённый помехами, далёкий и отдаляющийся. На заднем плане были помехи и обратная связь, и, если Балтиэль напряг своё воображение, то слышал испуганные крики. – Кто-нибудь? – крикнула Скай. – Кто-нибудь? Но никого не было, и через мгновение – даже её.

Балтиэль и его команда смотрели друг на друга, не совсем понимая, что произошло. Каждый из них пытался установить связь с модулем, но получал только статические помехи, белый шум, который они не могли расшифровать.

– Что, чёрт возьми…? – первый человеческий голос, нарушивший тишину, принадлежал Ланте. Всё, что они слышали, передавалось через импланты связи, которые должны были поддерживать связь между всеми, даже на таком расстоянии.

– Это что, одна из шуток Сенкови? – добавил Лортисс. Он не очень-то любил Сенкови.

Рани настраивала параметры приборов, пытаясь обойти то, что блокировало передачу сигнала. В тот момент никто не думал, что что-то пошло не так, за исключением проблем со связью.

Балтиэль глубоко вздохнул, понимая, что ему нужно принять решение, но у него не было достаточно информации, чтобы понять, какое именно решение принять.

Свет погас: сначала мягкое освещение вокруг них, затем тусклые красные аварийные лампы, и, наконец, фиолетовое свечение экрана, на который смотрела Рани. Их окружало слабое янтарное сияние, исходящее отовсюду и ниоткуда; солнечный свет проникал сквозь ткань жилого модуля.

Балтиэль попытался связаться с Рани, но не получил никакого сигнала, и, конечно, никакого подтверждения, что сообщение было получено. Он проверил свой скафандр. Ничего. Он двинулся, чувствуя вес всего этого громоздкого защитного оборудования. Сервоприводы скрипели в суставах, отказываясь помогать ему.

Включился белый луч: у Рани был аварийный фонарик, и она светила им вокруг. Балтиэль увидел, как шевелится её рот, и пошёл ближе.

– Костюм вышел из строя! – он пытался прочитать движение её губ, насколько это позволял дрожащий свет.

– Сколько осталось воздуха? – Лортисс, должно быть, сам почти оглох. Его голос звучал так, будто кто-то разговаривает в другой комнате с закрытой дверью.

– Не могу сказать! – Рани крикнула издалека. – Всё сломалось.

Балтиэль хотел подать сигнал о том, что у них должно быть как минимум восемь часов запаса, но, конечно, не было никакой связи. Пребывание в скафандре на открытом воздухе было запланировано только на несколько шагов между шаттлом и жилым модулем, но он был добросовестен, как и все остальные. Скафандры были дозаправлены, он это помнил. Но он уже чувствовал ужасную нехватку воздуха, что было невозможно. Насосы должны были иметь собственный источник питания, быть независимыми от любых сбоев в системах скафандра.

Если только им не было приказано отключить их. Теоретически это было возможно, как часть цикла обслуживания. Всё отключено. Атака. Ничто не работает, кроме нас.

– Шаттл! – Лортисс крикнул, шатаясь в направлении шлюзовой камеры жилого модуля, которая упорно оставалась закрытой. Он судорожно нащупал ручной привод, открыл ближайшую дверь и, дрожа и задыхаясь, упал на колени. Балтиэль, мрачно, сделал тяжёлый шаг и обнаружил аварийный клапан на шлеме мужчины, открыл его, чтобы Лортисс мог заменить отравленный воздух в своём шлеме на атмосферный воздух жилого модуля. Затем он снял свой собственный шлем, задыхаясь от запаха резины, который внезапно стал доступен, и вскоре все сделали то же самое.

– Что за чёртовщина? – повторила Ланте, и теперь её было отчётливо слышно, поскольку все решили вместе сделать эту глупую вещь. Остальные двое, как ему показалось, уже поняли, – Рани, определённо, а Лортисс только сейчас начал собирать всё воедино.

– Нас отключили, – потому что это нужно было сказать, и он был начальником. – Атака, из дома. Атака, произошедшая тридцать лет назад. Война…

– Нам нужно восстановить связь, – сказала Рани. – Модуль…

– Нам нужно выжить. Балтиэль уже составлял список необходимого. У них здесь была еда. У них была вода, хотя они не могли перерабатывать отходы, пока не смогут перезапустить эту часть системы. У них был ограниченный запас воздуха. Смогут ли они запустить очистители и насосы? Смогут ли они получить доступ к бакам скафандров? Он снова попытался установить связь с другими, чтобы передать им проблему и позволить их умам работать над ней в этом виртуальном пространстве между ними. Отрицание, снова отрицание.

– Сначала воздух, потом связь, – решил он. – Возможно, система связи шаттла уцелела, если она не использовалась. Но самая разумная и мрачная часть его сознания указывала на то, что система связи на шаттле была включена постоянно; конечно, она была включена, почему бы ей не быть? Что самое страшное могло произойти?

– Почему именно мы? – застонала Ланте.

Возможно, это было не только наша вина. Но для таких размышлений было время позже.

В конце концов, им удалось временно починить скафандры, чтобы снова запустить насосы, что было хорошо, за исключением того, что они едва могли общаться, если не касались лицевыми панелями друг друга. Насосы жилого модуля продолжали упрямо молчать. Рани посчитала, что сможет заставить их работать, обойдя все части системы, которые были отключены и вышли из строя по команде, пришедшей с далёкой Земли, но, возможно, не в тот срок, который был бы полезен.

Балтиэль принял добровольное решение выйти и испытать шаттл. Они потеряли значительное количество атмосферы, выпустив его наружу, и он размышлял, стоит ли просить, чтобы его впустили обратно. Шаттл оказался таким же неисправным, как и всё остальное, и это не удивило его. Люк был заблокирован, даже ручной механизм не помог его открыть. Он стучал по металлу двери, выплёскивая свой гнев на неодушевлённые предметы, чтобы потом вернуться и вести себя разумно по отношению к своим соплеменникам. Закончив свою тираду, предназначенную только для его собственных ушей, он оглянулся и увидел, как несколько черепах наблюдают за этим зрелищем: этот обречённый инопланетный захватчик прибыл на их мир, чтобы умереть. Он вспомнил, что у них были простые глаза на нижней части панциря, но также сложные выросты, которые поднимались из отверстия на вершине панциря, потому что им нужно было следить за летающими существами. Сейчас эти глаза широко раскрылись, глядя на него, заставляя его чувствовать, что он подводит команду. Только что переехали, и что скажут соседи?

Итак, он медленно поплёлся обратно к жилому модулю и начал стучать в люк, пока его не впустили. К тому времени Рани совершила чудеса с батареей своего скафандра и антенной системой, и у неё получился, как она утверждала, рабочий передатчик/приёмник. Однако никто там не передавал сигналы и не подтверждал получение чего-либо из того, что они отправляли. Модуль был молчалив; Эгейское море молчало; шаттл, на котором Сенкови отправил своих коллег, тоже был молчалив.

Неисправный жилой модуль был как отсчитывающий время механизм, угрожающий их жизням, но они находились на планете, при нормальном атмосферном давлении. Если системы модуля отключились, сколько времени продержится Скай? Балтиэль отчётливо осознавал, что каждый аспект их жизни в космосе опосредован компьютерами.

– Продолжай попытки, – сказал он Рани. – А мы, остальные, давайте запустим систему подачи воздуха в жилой модуль.

Время тянулось мучительно медленно. Часов не было, чужой мир (цикл день-ночь составлял чуть меньше тридцати четырёх часов и семнадцати минут, – вспомнил Балтиэль). И датчиков в скафандре тоже нет, поэтому он принял решение, что у них скоро закончится воздух, как будто это был выбор, как будто это было то, что он мог предписать. Им не удалось запустить систему подачи воздуха. Один аварийный баллон был доставлен внутрь, подключён и использован. Отчаянные попытки Лортисса применить грубую силу привели к тому, что другой баллон сбросил своё содержимое в безразличную чужую атмосферу. Без работающих очистителей и рециркуляторов это всё было бы бессмысленно. Дело не в том, что в жилом модуле были огромные запасы воздуха; он должен был постоянно работать, превращая CO2 в O2 с небольшим количеством углерода. Поскольку им не удалось – как отчаянно пошутила Ланте – вдохнуть жизнь в эту систему, всё остальное было не так уж и важно.