Хан приложила руку к прозрачному пластику, наблюдая, как обитатели отрываются от искусственных кораллов и камней, которые он им дал, и дрейфуют к её пальцам, чтобы узнать, смогут ли они доставить им какое-нибудь развлечение.

– Я предполагаю, вы не собираетесь отправлять их на планету в ближайшее время, – заметила она. – Если только вы не создали их таким образом, чтобы им не требовался кислород или земные температуры или pH.

– Как ни странно, они ещё не готовы к развёртыванию, – коротко ответил Сенкови, желая, чтобы она просто ушла и, если это возможно, забыла всё, что сейчас видит. – Я всё ещё нахожусь на стадии исследований и разработок этого проекта, как вы должны знать, если вы читали…

– Почему кальмары?

– Не кальмары. Осьминоги. Или octopuses, если хотите быть рабом словаря. И почему бы и нет? Что в этом плохого?

Хан посмотрела на него.

– У вас есть генетическая библиотека, которая охватывает значительную часть биоразнообразия Земли. У вас есть всё необходимое, чтобы вывести здесь всё, что угодно, вернуть к жизни то, что вымерло. Пуллистер говорил о том, что хочет вывести собаку.

Дисра, который не особо любил собак, пожал плечами.

– Почему бы и нет? Я имею в виду, что бы вы сделали? Дайте мне угадать, у вас была кошка, дома? Или рыбки? – Он решил, что, вероятно, у Хан была кошка, или она хотела иметь кошку, но не жила там, где могла получить разрешение на содержание домашних животных. Может быть, у неё был робот-кот, одна из тех хороших машинок, которые мурлыкают и сидят у вас на коленях, а потом у них отваливаются уши, как только истекает срок гарантии.

– Я бы завела тигра, – сказала Хан.

Сенкови долго молчал, настолько долго, что его консоль начала мигать красными сообщениями об ошибках, а его товарищ по игре начал раздражаться его бездействием.

– Хм, – наконец сказал он.

Хан улыбнулась ему – возможно, это была первая улыбка, которую он когда-либо видел на её лице. Он внезапно изменил своё мнение о ней. Она хотела воссоздать тигра, здесь, наыы Эгейском море, где узкие коридоры и ограниченные рабочие пространства создадут интересный баланс между работой и личной жизнью для людей, которым придётся делить корабль с крупным хищником. И, конечно же, она никогда бы не решилась на это. Сенкови был, откровенно говоря, единственным человеком на корабле, который просто жил бы этой мечтой, не обращая внимания на мнения или даже разрешения других. Но эта мысль была, и Сенкови решил, что ему Хан стала гораздо симпатичнее.

– У меня был тигр, когда я была ребёнком, – сказала она откровенно, и он задумался, означает ли это мягкую игрушку, или она происходила из семьи с гораздо более высоким уровнем дохода, чем даже его собственная, достаточно привилегированная. – Но у тебя, у тебя целая куча… осьминогов. И нет тигров.

– Ну, главная проблема с тиграми заключается в том, что их производительность резко падает, когда ты заставляешь их ремонтировать трубы охлаждения на глубине километра под поверхностью океана.

Хан смотрела на него достаточно долго, чтобы ему стало некомфортно, а затем улыбка вернулась.

– Дело не в этом, – отметила она..

Сенкови подумал о том, чтобы продолжать притворяться, но решил, что она слишком проницательна для этого.

– О, ну, это именно то, о чём я говорю. Я имею в виду, это конечная цель. Но у меня был осьминог, когда я был ребёнком. На самом деле, их было больше, но так было проще. Затем его консоль громко запищала, и он поспешно сделал движение, чтобы заставить её замолчать.

Но было уже поздно, потому что Хан присела рядом с ним.

– С кем ты играешь? Это же Пуллистер? Он не умеет играть. На консоли отображалась игра в укладку плиток, немного идеализированный пейзаж, наполовину собранный из квадратов, соединяющих дороги, реки, города. И это был беспорядок, детали были разбросаны, дороги уходили в никуда, колючие стены городов сбивались в кучи, как морские ежи.

– Это… Нет, это не Пуллистер.

Глаза Хана следили за тем, куда ведут кабели от консоли. И да, он мог бы просто запустить всё это в виртуальном пространстве на системе Эгейского моря, и это был бы логичный следующий шаг. Сейчас он пытался сохранить свои игры в секрете, потому что другие бы над ним посмеялись.

Однако Хан не насмехалась. Он видел, как работают её мысли.

– Ты…

– Пол, – объяснил Сенкови. – Ну, Пол 5. Он наиболее успешно модифицирован. Ему нравится консоль и возможность исследовать виртуальное пространство. Я думал… ну, есть люди, которые никогда не привыкают к виртуальной реальности, но осьминоги – это всё про манипулирование пространством. Пока что для них нет тактильного элемента, и я думал, что это будет проблемой, но они очень быстро это осваивают, особенно Пол 5. Поэтому я пытаюсь создать для него простые игры. С сомнительным успехом. Он делает ходы, и он понял ограничения, которые игра накладывает на то, когда он может двигаться и какие ходы можно делать, но, похоже, стратегия, очки или победа – это пока вне его понимания.

– Скажи ему, что он не получит еду, если проиграет, – предложила Хан, глядя в аквариум.

Сенкови уже пробовал это. Павловская мотивация не очень полезна для обучения осьминога. Как только они получают еду, еда становится менее важным стимулом, чем любопытство. Кроме того, когда Сенкови попытался сообщить Полу 2, что в игре спрятана креветка, он сломал игру, пытаясь её разобрать.

– Нам понадобится это пространство для груза довольно скоро, – заметила Хан, в конце концов, даже с некоторой досадой.

– Во-первых, это груз, хотя и экспериментальный. Во-вторых, у нас нет другого выбора. Послушайте, я всё перераспределил. Мы сможем обойтись и без других отсеков. Я даже освободил нам немного места. Он отправил свои изменения, которые, как оказалось, соответствовали заявленному, в виртуальное пространство, которое разделяли их умы. Дизайнеры Эгейского моря немного расслабились, полагаясь на свой большой бюджет. Сенкови улучшил их работу, чтобы обеспечить кораблю более эффективное использование пространства и перемещение грузов, то, за что кто-то мог бы получить настоящие похвалы. Вся эта сложная операция выглядела хорошо на бумаге для тех, кто не подозревал, что он сделал это исключительно потому, что хотел больше места для аквариумов.

После того, как Хан ушла, он закончил игру и покормил своих питомцев, надеясь, что остальная часть корабля ещё не начала перешёптываться за его спиной о сумасшедшем Сенкови и его дрессированных моллюсках. Однако консоль уже мигала, хотя Пол был занят разборкой краба.

Это была одна из других, Саломе. Она наблюдала за Полом, и теперь она использовала своё новое имплантированное соединение, чтобы взломать игровую систему. Она сделала всё, что могла, но теперь ей нужен был он, чтобы сделать свой ход, прежде чем она сможет продолжить игру.

Сенкови подозревал, что ему, вероятно, следует отойти от аквариумов и пообщаться с людьми или заняться чем-нибудь полезным. С другой стороны, он только что провёл настоящий разговор, что было довольно утомительно, и он едва ли мог разочаровать такого увлеченного экспериментами человека.

Он снова сел, бросил плитку в виртуальное пространство и стал ждать, что сделает Саломе.

5.

Сири Скай будет отвечать за орбитальный модуль в отсутствие Балтиэля. Она и ещё четверо будут относительно мало заняты, кроме как продолжать дорабатывать базу данных, которую компьютер собирал о биосфере Нода (шутливое название, придуманное Сенкови, постепенно проникшее в коллективное сознание). Конечно, технически сам Балтиэль должен был бы оставаться наверху и руководить наземной группой, но он был непреклонен. Это был тот день, которого он ждал, во сне и наяву, за все годы, прошедшие с их прибытия сюда. Он не только будет на шаттле, спускающемся вниз, он станет первым человеком, ступившим на эту планету. Никто не отнимет это у него.

Роботы работали там уже давно, готовя всё к прибытию. Там был готов к заселению жилой модуль, наполненный атмосферой, не сильно отличающейся от внешней – немного меньшее давление, немного больше кислорода. Атмосфера, похожая на земную, и гравитация будет реальной, хотя и немного сильнее, чем они привыкли. Он слишком долго жил в космосе, то в условиях вращательной гравитации, то в её отсутствии.

Конечно, план заключался в проведении научной миссии – научной миссии, которую он придумал, чтобы заменить то, чем они на самом деле должны были заниматься на Ноде. Он не должен был думать об этом месте как о доме. Это будет тесная сеть соединённых куполов, с едва ли большим личным пространством, чем на модуле, который они отделили от Эгейского моря и оставили на орбите, когда остальная часть корабля отправилась своим путём к Дамаску.

Сенкови и его чёртовы глупые названия. Но они всегда, казалось, приживались. Несомненно, колонисты придумают свои собственные, очищенные названия для обеих планет, когда прибудут. Или, возможно, нет. Это зависело от того, насколько сильно на самом деле всё обернулось дома. Сенкови говорил, что к каждой станции терраформирования будут прибывать целые потоки отчаявшихся беженцев, требующих жилья и еды. Великая человеческая диаспора, но не такая, как все представляли.

Балтиэль недавно поужинал со всей своей командой; он специально изменил графики, чтобы все были бодры и готовы к историческому запуску. Настроение было осторожно оптимистичным. Земля была очень далеко, и все были уверены, что там всё наладится. Загадки Нода были для них гораздо более актуальными.

Скай даже задумывалась о том, чтобы собрать что-нибудь съедобное с этой планеты, потому что Сенкови находился далеко от коммерческих рыболовных районов, расположенных на Дамаске. Однако Скай была геологом и, как правило, не читала работы, посвящённые другим областям знаний. Девяносто процентов белков Нода были неперевариваемыми для человека – они не были сразу ядовитыми, а просто инертным веществом, которое забивало бы кишечник и, вероятно, в конечном итоге убило бы вас из-за высокого содержания мышьяка и ртути, на которые, казалось, процветала эта планета. Оставшиеся десять процентов было невыгодно выделять.

Балтиэль ожидал, что к настоящему моменту он станет ведущим экспертом по планете Нод. Вместо этого он чувствовал, что их совокупные знания о планете были для разума тем, чем инопланетная плоть была бы для желудка – почти невозможными для усвоения. Дело было не в том, что автоматизированное исследование не дало никаких результатов, наоборот. У них было огромное количество информации о планете, но не было способа легко упорядочить её. Он чувствовал себя школьником, которому преподают историю как список дат и имён королей, без контекста, который позволил бы ему извлечь смысл из этой информации.

Организмы Нода были организованы в клетки, как и земные существа, хотя сами клетки были очень разными. Они были меньше, во-первых, в среднем не больше бактерии E. coli. В них не было ядра, но некий способ передачи информации, невероятно плотный, был встроен в мембрану. Ланте, надевшая свою шляпу биохимика, говорила о хранении информации на атомном уровне, более компактном, чем ДНК, но, возможно, более энергоёмком в производстве. Каждая клетка, казалось, реагировала на свет, даже те, которые были глубоко внутри тел существ. Почему? Никто не имел хорошей теории. Многие из изученных организмов, по-видимому, метаболизировали солнечный свет, некоторые напоминали неподвижные растения, другие были очень подвижными, что указывало на то, что их механизм (который пока неизвестен, но есть несколько интересных предположений) был гораздо более эффективным, чем фотосинтез растений, и, похоже, на Ноде не было чёткого разделения на растения и животных.

Практически все организмы имели радиальную симметрию, сверху и снизу, но без передней и задней сторон, за исключением случаев, когда эволюция изменила их, чтобы они могли летать в небе, начиная с дорсальной стороны. О, и многие из них были лишь частично клеточными, с большими участками их тел, состоящими из пластичного вещества, которое казалось почти неодушевлённым и которое манипулировалось и деформировалось сокращающимися волокнами – медузы, составляющие значительный отряд ноданских организмов, были больше похожи на паруса, чем на настоящие корабли.

Балтиэль не был человеком, который сразу же думал о коммерческой эксплуатации, но Нод уже показал ему формы хранения информации, преобразования энергии и сверхпрочные, сверхлёгкие материалы, которые земные технологии не могут в настоящее время воспроизвести. И тем не менее, в то же время, экосистема Нода казалась… молодой. Помимо некоторых действительно колоссальных медузоподобных существ, ничто на суше не казалось больше средней собаки. Здесь не было ничего похожего на лес (ничего похожего на дерево), не было ничего, что сильно напоминало бы внутренний скелет. Всё растекалось в стороны, а не стремилось вверх. Он задумался, было ли это похоже на то, как выглядела бы Земля в девонский период или в какое-то подобное время, когда жизнь только начинала заселять сушу.

Чем же они могли бы стать? Но он никогда не узнает, и он был уверен, что присутствие человека в этой звёздной системе означает, что никто не узнает, и что будущее жизни на Ноде будет жестоко прервано.

Он не сообщал ничего домой об их открытиях. Насколько он знал, все подчинялись его указаниям в этом вопросе. Но это не имело бы значения, как только прибудет следующая волна землян, готовых стереть все эти хрупкие следы на песке, прежде чем построить какое-нибудь престижное здание на любой пригодной для жизни планете, которую они найдут. Он мечтал о том, чтобы разместить на орбите вокруг планеты маяки, предупреждающие о будущем.

Поэтому он позволил себе это, не сообщать. Он и его команда сделают всё возможное, чтобы сохранить это буйство странной, казалось бы, не амбициозной жизни, пока они ещё могут это делать. Будет создан архив для будущих поколений, даже если больше ничего не останется.