Не было какого-то конкретного момента, когда осьминоги осознали, что превзошли технологические достижения своих создателей, но инженерные решения, которые сделали возможным создание «Приобретателя», превосходят всё, что создатели Эгейского моря могли бы узнать, и это проявляется в сотнях различных аспектов.

Саломе уже отправила сигнал бедствия в сторону Дамаска. Скорее всего, нет дружественных кораблей, которые могли бы вовремя вмешаться. Вероятнее всего, её переоборудованный гражданский модуль устарел по сравнению с тем кораблём, который скрывался здесь и ждал её. Тем не менее она отдаст все свои силы, как и её команда, и, возможно, тот, с кем она сражается, так же не готов, как и она. Её люди не держатся за определённости, и они не позволяют себе руководствоваться традициями или историей, или даже тем, что они сами чувствовали вчера, но они живут настоящим, и в этот момент Саломе и её команда будут сражаться. Завтра, возможно, она и её враг снова станут друзьями, объединившись против какого-то другого фронта. Сейчас её кожа поёт яростный боевой гимн, а её руки рассчитывают траектории и предлагают решения для стрельбы.

Ребекка управляет одним из истребителей корабля «Приобретатель», тесно разместившись в его крошечном центральном отсеке, который немного больше человеческого торса. Её восемь рук тянутся внутрь машины, напрямую подключенные к её системам. Корабль также сферический, окружённый двигателями, но в то время как «Приобретатель» может только неуклюже двигаться, будучи пленником своего огромного импульса, истребитель почти ничего не весит, представляя собой решётку из сверхлёгких сплавов вокруг крошечного отсека для экипажа. Он дико вращается во время полёта, меняя направление со скоростью мыслей Ребекки, сжигая свою реактивную массу, чтобы широко обойти боеприпасы, которые вражеский корабль бросает в сторону корабля-носителя. Задача перехвата и уничтожения этих боеприпасов будет возложена на орбитальный эсминец. Ребекка полна агрессии, она действует в наступлении.

Сейчас она называет свой крошечный корабль «Та часть чуда, которая принадлежит мне», или, по крайней мере, это самый близкий перевод того, как она думает о нём. Она часто меняет название, варьируя тему, так же как она меняет свою собственную точную терминологию: всегда тот же корабль, всегда другой.

Вражеские истребители стремительно приближаются к ней. Та часть её Досягаемости, которая отвечает за работу датчиков, связывается с её коллегами в других истребителях. Достигнут консенсус: её задача — продолжать атаку. Другие будут вступать в воздушные бои и преследовать врага. Ребекка чувствует лишь возродившееся чувство агрессии и праведного гнева. «Уничтожьте их», — пожалуй, это лучшее описание её желания, и её Досягаемость напрягается и изгибается, чтобы воплотить это желание в реальность.

Теперь у неё хороший обзор основного корабля противника, её руки передают данные обратно на «Приобретатель», даже когда её маленькое Чудо пролетает вплотную. Это специально разработанный военный корабль, капля в космосе, окружённая уродливыми конструкциями систем вооружения. Он уже успел принять участие во многих боях. Она чувствует его присутствие, как огромное старое морское чудовище, израненное и обезображенное, ослабленное кровопотерей. Здесь, вероятно, шла битва за захват ключевой точки, и этот корабль, возможно, был единственным выжившим.

Он выпускает ещё одну очередь залпов в сторону находящегося на большом расстоянии «Приобретателя», и Ребекка испытывает внезапный приступ страха за свой корабль-матку. Её Досягаемость преобразует это в краткий отчёт о траектории и боевой части, который опережает снаряды, чтобы вернуться к Саломе, которая, надеюсь, сможет использовать его, чтобы сбить эту атаку.

Военный корабль превосходит «Приобретатель» по огневой мощи, но у него нет эскортного эсминца, который мог бы находиться рядом и уничтожать маневренные истребители, такие как Чудо. Его собственные истребители — крайне недостаточное количество, ещё один признак его повреждений — в основном заняты боем с её товарищами, но она замечает один, скрывающийся под корпусом корабля, даже когда он открывает огонь по ней.

Её воля заключается в том, чтобы она чувствовала её отсутствие, и именно её врождённая склонность к манёврам на высокой скорости помогла ей получить эту роль. Её Досягаемость рассчитывает и выполняет действия, вращая её и отправляя вперёд, мимо мощных орудийных батарей, в то время как снаряды вражеского истребителя пролетают мимо. Её противник преследует её, но у неё есть четыре секунды непрерывного полёта над широкой верхней поверхностью корабля. Она чувствует, как стремится к цели с смертельным намерением, чтобы задушить, чтобы раздавить. Распределённые нейроны её Досягаемости выполняют сложные математические расчёты, определяя оставшиеся энергетические резервы корабля, сколько массы они могут ещё сжечь, сколько энергии хранится в ячейках, составляющих половину полезной нагрузки Чуда. Вражеский истребитель приближается. Желания Ребекки настойчивы. Всё это — её воля. Нанеси точный удар.

Лазерный луч, не сильно отличающийся от гражданского инструмента, за исключением дальности и мощности, начинает действовать, пронзая мембрану серебристой капли. В течение первой секунды и половины секунды передовая система распределения тепла внешней оболочки корабля сдерживает её, но она истощает накопленную энергию Чуда, концентрируя её всю в этом одном луче. Через мгновение она натыкается на старые повреждения, плохо отремонтированные, и пробивается, лезвие энергии глубоко проникает внутрь, разрушая двигатель и пиля край оружейной рамы. Косвенный ущерб: катастрофический удар происходит, когда вся эта энергия сталкивается со всей водой внутри и мгновенно превращает её в пар. Разрыв, который она нанесла в мембране, который обычно запечатывается менее чем за 0,25 секунды, внезапно увеличивается до трети длины корабля, и водное пространство вырывается в космос, образуя огромный хвост из кристаллов льда.

У вражеского истребителя истекло четыре секунды, и он яростно кружит вокруг корпуса корабля, прежде чем врезаться в ледяной поток, его корабль практически распадается от миллионов ударов с огромной скоростью. Сила потери воды сдвигает корабль в противоположном направлении, его двигатели работают хаотично, пока экипаж пытается вернуть корабль под контроль. Следующий залп из орудий, выполненный членами экипажа, слишком увлечёнными радостью разрушения, чтобы остановиться, усугубляет проблему, и корабль в форме капли начинает неконтролируемо вращаться вокруг своей оси. Острый ледяной коготь обрушивается на Чудо, повреждая двигатели и деформируя его лёгкую конструкцию, отправляя Ребекку в космос, где она сама отчаянно борется за контроль.

Истребитель полуразрушен, но она всё же пытается вернуть себе контроль и использует оставшуюся тягу, чтобы вернуть свой корабль к «Приобретателю», устанавливая связь, чтобы узнать, находится ли её корабль-матка поблизости. Всё это происходит на подсознательном уровне. Её Корона поглощена зрелищем последнего падения корабля, который теперь кувыркается, и половина его корпуса скрыта огромным затвердевшим облаком льда. Точка захвата недостаточно велика, чтобы создать гравитационное притяжение, но беспомощное дрейфование корабля приводит его в неумолимые объятия магнитного поля, которое пытается отправить его на вражеский склад с ускорением, на которое корабль никогда не был рассчитан. В один момент там что-то, напоминающее корабль, а затем появляется расширяющееся облако льда и металла, а также немного органических материалов, и сама точка захвата теряет равновесие, начиная дрейфовать, компенсируя отсутствие массы астероида, которого там нет.

«Великолепно», — говорит кожа Ребекки, и затем система связи «Приобретателя» связывается с повреждённой системой связи Чуда, передавая сообщение: «Возвращайся домой, возвращайся домой».

5.

Прошло много тысяч лет с тех пор, как эта звезда упала.

Ещё один осьминог. Давайте назовём его Лот.

Лот родился на орбите, достигнув зрелости в составе влиятельной группы, контролировавшей три лифтовые кабели и объединённой тем, что они считали своим широким кругозором, которым не обладали большинство их сородичей. С их возвышенной позиции они наблюдали за медленным упадком цивилизации своего народа на поверхности планеты и испытывали разочарование и страх за будущее. Среди осьминогов это необычное состояние: они ведут эмоциональную жизнь, сосредоточенную на настоящем, откладывая долгосрочное планирование на расчёты своих Досягаемостей. Благодаря постоянной и сложной виртуальной сети, сообщество Лота видело дальше. Они могли измерять темпы упадка и сопоставлять темпы прогресса в орбитальных науках, а также строить неизбежную нисходящую кривую, ведущую к катастрофе. И, да, там было много показухи: декларативные холсты из узорчатой кожи, оплакивающие мрачную трагедию времени. Однако консенсус заключался в том, чтобы искать решения и более светлое будущее. Они направляли ресурсы на научные исследования другим группам, более технически подкованным, чем они. Они отправляли делегации в другие группы, чтобы бороться, спорить и заражать бывших врагов своим ревизионистским рвением. В течение большей части жизни Лота, казалось, они постоянно ехали на волне успеха, одерживая победы.

Затем началась эскалация конфликтов за ресурсы в космосе — это было всего десять лет назад, если считать по дням Дамаска. Осьминоги не воспринимали это как войны — просто как продолжение борьбы за доминирование другими средствами, — но Сенкови бы так не сказал. Схватки за продукцию, добываемую на астероидах, как та, в которой Саломе и Ребекка одержали победу, происходили по всей системе. Коллектив Лота сражался не меньше других, оправдывая насилие и разрушения целями, которых они стремились достичь. С одной стороны их идеологического пространства на них оказывали давление группы, преследующие собственные интересы и стремящиеся лишь к собственному выживанию и влиянию, а с другой — крупные планетарные альянсы, которые, да, ценили бы любые научные прорывы для улучшения своих условий, но им нужны эти ресурсы прямо сейчас, чтобы выжить. Столкновения между переоборудованными кораблями в холодных пространствах между Дамаском и поясом астероидов переросли в полномасштабную абордажную атаку на центральный узел лифта, где Лот и его соратники находили свой приют. Не совсем верно будет сказать, что он помнит эти бои, потому что мозг осьминога работает иначе. Однако в сплетении щупалец хранится информация, и он чувствует пустоту, оставленную коллегами, друзьями и родственниками, которые не смогли добраться до поверхности планеты. Там есть и огонь, зажжённый в тот день, когда он упал с небес по длинному тросу, чтобы занять своё место на перенаселённой, враждебной, полуотравленной планете. Базовое эмоциональное состояние Лота — это разочарование, а разочарование — это ужасная вещь для вида, который действует непосредственно на основе своих эмоций и ожидает, что его более сложная нейронная структура найдёт способы реализовать его желания немедленно. Что, если эти желания не могут быть удовлетворены, несмотря на всю изобретательность, которой обладает его Досягаемость? Некоторые проблемы не поддаются даже постепенному решению, и это приводит к своеобразной обратной связи, к своего рода безумию. Это порождает монстров среди осьминогов. Это создаёт героев и лидеров, но не обязательно тех, которые ведут куда-либо к добру.

Лота мучают кошмары о том, что могло бы быть — не столько конкретные детали, сколько постоянное грызущее чувство, что всё могло бы быть иначе, лучше. Его Досягаемость бессильна перед его безудержными желаниями: он не может повернуть время вспять. Всё, что знает Лот, это то, что существовала великая возможность, которая была в пределах досягаемости его рук, и если бы он полностью их вытянул, он почти мог бы коснуться этого золотого будущего. Существовали проекты по ускоренному орбитальному земледелию, по микроорганизмам, фильтрующим токсины; существовали гениальные коллективы, работающие над новыми способами передвижения в космосе, над гибкими умами, способными проникать в мельчайшие щели, оставленные законами относительности...

И всё это было, и теперь эти вещи произойдут слишком поздно или вообще не произойдут. Вся сущность Лота преобразилась из оптимизма в горечь во время его спуска по кабелю в гравитационную яму Дамаска, яму, из которой, как он знает, он никогда не сможет выбраться. Единственное знание, которое могло бы ещё больше омрачить его взгляды, — это осознание того, что ошибки его народа являются отражением ошибок их создателей.

У Лота есть единомышленники, некоторые из них — утописты, которые бежали с ним, другие — такие же отчаявшиеся и потерянные, привлечённые его почти мессианским обликом. Лот видел будущее, полное славы и изобилия. Этот опыт оставил на нём отпечаток, придав его жестам и внешности сияние, которому мало кто может соответствовать. Уверенность — это не та валюта, с которой осьминоги обычно охотно расплачиваются, но последователи Лота потеряли всё, настолько много, что они готовы совершить главный грех — слепо следовать за тем, кто, кажется, знает, что делает.

Орбитальная община Лота глубоко погрузилась в старейшие записи, ища крупицы знаний, оставленных их предками — народом Сенкови, как они обозначены в базах данных. Лот, с некоторой степенью понимания, смотрел на древние копии копий копий записей, видя странные угловатые формы человеческих существ, их безмолвную кожу, их неестественные движения. Он знает обо всём, что касается заповеди Сенкови, единственном правиле, которое нельзя нарушить. Здесь, под рифом морской жизни, под слоем грязи, скрыта тайна, которая спала тысячелетиями. Здесь находится участок морского дна, который, несмотря ни на что, так и не был колонизирован, хотя вокруг него существует кольцо промышленной деятельности, отравляющее воду загрязнениями и ядами.

Лот знает только, что его ждёт великое будущее, которое находится лишь за пределами… чего-то. Его цепочка мыслей, от Короны до Досягаемости и обратно, не может найти барьер, который ему нужно обойти, отверстие, через которое нужно проскользнуть, чтобы осуществить то, что он знает, возможно. Слишком много других групп, клик и глупостей стоят между ним и его целью. Ему нужно оружие.