Один из ее наставников на планете Керн предупредил ее именно об этом – о потенциальной возможности того, что инопланетные мысли и язык могут нанести вред человеческому мозгу просто из-за воздействия. Эта женщина была параноиком, боявшимся каких-то гипотетических настоящих инопланетян, чье простое мышление было бы невыносимо для любого человека (или порциида), который попытался бы его понять. Хелена подозревает, что этот наставник был человеком, у которого были психологические проблемы, связанные с жизнью на планете, полной пауков. Некоторые из первых выживших с Гильгамеша просто не смогли адаптироваться, живя в человеческом резервате, где присутствие порциидов было минимальным и скрытным. Наставник Хелены, когда говорила о расе смертоносных инопланетян, на самом деле выражала внутренний страх, с которым она жила всю свою жизнь, по крайней мере, так считала Хелена.

И она знает, что есть порцииды, которым просто невозможно находиться рядом с людьми. Иногда это связано с огромным масштабом, а иногда они просто не могут игнорировать шум человеческих шагов, как это делают большинство пауков. Два вида сосуществуют, но с некоторыми трудностями, даже после всего этого времени.

Порция нежно гладит ее руку; это жест солидарности, который независимо развился у двух совершенно разных видов.

– Помни, что мы говорили о самцах, – говорит Хелена, поправляя пушистые брови над основными глазами Порции.

– Фабиан – не типичный самец, – говорит Порция, несомненно, следя хотя бы одним из своих глаз за объектом своей злости. – Он приседает и двигается достаточно ловко, но он этого не имеет в виду. Он обидчивый.

– И вы даете ему повод для этого, – отмечает Хелена. На ее экране компьютер закодировал пятьсот отдельных инопланетных сигналов, визуальных и информационных. Это работа муравьев, выполняемая живой колонией, живущей у экипажа Лайтфута, а не сознанием Керн или электронными системами. Это тот вид качественного анализа, в котором муравьи порциидов всегда превосходят человеческие компьютеры.

Хелена хмурится, привыкшая находить закономерности в сигналах, в речи; большая часть ее работы с языком порциидов заключается в поиске корреляций между смыслом, позицией, квалификаторами, даже химическими веществами, – всеми различными аспектами коммуникации. Здесь она видит, что инопланетные передачи неизменно отправляются в двух различных форматах, и при этом между ними нет никакой очевидной связи. Или, если она и есть, она скрыта в какой-то части данных, которую Хелена анализирует неправильно. Она возвращается к источнику и расспрашивает Керн о возможных других каналах, отдельных элементах сообщения, которые ей не удалось получить.

Спустя много дней, и когда Керн угрожает лишить ее доступа к системам, все, что у нее есть, – это отсутствие каких-либо доказательств наличия закономерностей между визуальными и числовыми сигналами. Это не является доказательством отсутствия, но все же…

– А что, если на их кораблях находятся два разных вида? – размышляет она. – Что, если числовые сигналы… скрыты в основной передаче неким видом пятой колонны?

– Так что вместо того, чтобы дать нам место встречи, какой-то шпион сообщал нам, куда они направляются? – Порция дрожит, выражая свое недовольство этой идеей. – Но они действовали в соответствии с ней. И у нас есть сигналы, предназначенные не для нас. Каждый из них разделен одинаково, в большей или меньшей степени. Здесь есть визуальная информация, содержащая много данных, и более компактный формат чисел, характерный для Старой Империи. И пропорции меняются – смотрите, здесь есть закономерность.

И она права. Корреляция не связана с содержанием, а с разделением. Определенные сочетания цветов и форм совпадают в тех местах, где визуальная информация почти полностью подавляет числа. Как будто они кричат. И, действительно, цвета и формы, используемые в эти периоды, кажутся явно менее дружелюбными. Черный, красный, белый, шипы и острые углы. Возможно, универсальные символы угрозы для всего, что имеет земное происхождение. И они смотрят на что-то, что, несомненно, пришло с далекой Земли. Технология, используемая для передачи этих загадочных сигналов, является близким родственником технологий, которые были обнаружены Гильгамешем в объектах Старой Империи, или технологий, используемых для сохранения Авраны Керн на орбите вокруг планеты, носившей ее имя. Она ближе к нам, чем те, кто отправляет эти сигналы.

Сейчас никто не говорит о машинном интеллекте, но Хелена твердо убеждена, что на другом конце этих передач нет ни одного человеческого оператора.

В ее воображении возникает инстинктивно агрессивное поведение Виолы по отношению к Фабиану, поднятые ноги, неявное обещание насилия, унаследованное от предков, еще не достигших уровня самосознания: Я больше, я опасен, подчинись мне . Радиопередачи порциидов очень изысканны: они содержат закодированную версию значения языка пауков – вибрации и визуальные сигналы – но без более масштабной невербальной коммуникации, которая придавала бы ей более широкий эмоциональный контекст. В этом смысле человеческая речь – это лучшее радио, потому что большая часть подтекста передается через тон и темп, но даже тогда люди предпочитают общаться через экран, где они могут видеть выражения лиц друг друга.

– Вы думаете, что ваш народ мог разработать метод дистанционной связи, который переводит невербальные сигналы? – она спрашивает Порцию, чье внимание сосредоточено на группе, обсуждающей оборонительные тактики, где Зейн, Виола и Фабиан консультируются с Керн. Щупальца Порции не выражают никакого определенного мнения.

Хелена чувствует нарастающее волнение. Если бы они больше полагались на язык тела... или если бы мы делали наши физические проявления еще более важными для передачи смысла. И ведь Древняя Империя изобрела целый дополнительный алфавит символов, чтобы добавлять эмоциональные оттенки к письменному тексту, чтобы удовлетворить именно эту потребность? Итак, давайте предположим, что мы имеем дело с видом, для которого визуальные сигналы являются ключевой частью их общения, и они просто не могут передавать смысл без них... И это серьезная проблема, ведь, безусловно, при развитии своей культуры такой вид все равно должен был бы свести этот смысл к некому роду кода, чему-то вроде письменных символов, которые бы сокращали и представляли собой первоначальное физическое общение. Но что, если этого не произошло, каким-то образом? Она не может представить, каким путем пошла бы такая культура. Как они могли перейти от варварства к такому уровню технологий, не прибегая к упрощению своего языка до более простого кода? Или, возможно, то, что она видит в этом насыщенном визуальном канале, является сокращением чего-то еще более сложного...

– Не забывай дышать, – говорит Порция, и Хелена понимает, что замерла, ее мысли блуждают в тупиках, пока она задерживает дыхание. Хорошо иметь друга, который так хорошо ее знает.

– Я собираюсь сосредоточиться только на визуальном канале, – объявляет она. Она возьмет первоначальную категоризацию, выполненную муравьями, и применит к ней свои алгоритмы перевода, которые сами являются эволюционными потомками программ, разработанных ее предком Холстеном Мейсоном, когда он еще был членом экипажа корабля Гильгамеш. Муравьи возьмут на себя ее программное обеспечение и принесут ей крохи смысла из огромного массива данных, которые у нее есть.

И это богатство только увеличивается по мере того, как они приближаются к системе, удаляясь от пояса астероидов. Трафик, который был таким бурным вокруг серебристых поселений или сооружений, или чего бы то ни было, – это ничто по сравнению с какофонией, которую они уже могут обнаружить со следующей планеты, это широкий спектр… что? Не просто шум, а удручающее сочетание ярких цветов, – считает Хелена. Сложный, постоянно меняющийся дисплей, поступающий с десяти тысяч различных источников. Она задается вопросом, находятся ли они в состоянии войны, что бы это ни было, но кажется невозможным, чтобы целая планета, обладающая таким уровнем технологий, могла просто уничтожить себя. Как это произошло с Землей. Как будто существует древнее проклятие, которое преследует всех потомков этой потерянной планеты и подталкивает их к саморазрушению.

3.

Фабиан предполагает, что одна из фракций местных жителей владела поясом астероидов, и они были в конфликте с фракцией на внутренней планете, вокруг которой они сейчас стремительно движутся. Очевидно, что есть сигналы, позволяющие определить местоположение между миром и инопланетными кораблями, которые за ними наблюдают. Новая точка встречи – или, как Порция не может не думать, возможность засады – поместит их на орбите планеты, но на расстоянии тридцати миллионов километров от ее положения в этот момент, и она обдумывает эту точность. Возможно, какой-то инопланетный разум попытался найти компромисс, который бы приблизил предлагающего к дому, но не настолько близко, чтобы напугать посетителей из космоса. Или, возможно, у местных жителей просто есть оружие и технологии, которые делают тридцать миллионов километров незначительными. Если бы ей пришлось принять решение, Порция не думает, что это так, исходя из того, что она видела, но у них, безусловно, есть преимущество перед технологиями ее собственного народа. Тем не менее, технология – это не линейная область. У всех сторон будут свои сильные и слабые стороны, даже если все они опираются на плечи древних человеческих гигантов.

С тех пор как Порция последний раз вышла из криогенной камеры, она постоянно докучала Керн, требуя обновлений, регулярно спрашивая: Мы уже почти на месте? Она настолько взволнована, что бегает по всему отсеку, по полу, стенам и потолку. Это типичное для Порции состояние, свойственное виду, эволюционировавшему в обществе, где агрессивное поведение должно быть сдерживаемым. Когда наступает момент для действий, она может быть абсолютно неподвижной, если это необходимо. Сейчас ее глубокие инстинкты подсказывают ей: Нужно что-то делать! И поэтому она бегает по доступному пространству, останавливается, бежит снова, останавливается, играя с уровнем кислорода и сахара внутри себя, чтобы сдерживать свое разочарование.

Дальние сканеры Керн показывают, что новые инопланетные корабли были созваны, чтобы ждать их в точке встречи, и они уже что-то делают. Сканеры не уверены в этом диапазоне, но возможно, один из них меняет форму или разделяется на две части, что предполагает интересные совпадения с порциидской инженерией.

Керн также получила некоторые более точные данные о планете, несмотря на ее удаленность, и пришла к ряду интересных выводов. Плотность сигнала указывает на очень технологически развитое общество, но, по мнению доктора, такой объем сигналов не подтверждает идею о мире с высокой плотностью населения, зависящего от радиопередач. Сравнение Керн с миром, названным в честь нее, например, показывает, что если связь на планете Керн все еще в основном основана на радио, то сигналы были бы в десять раз больше, чем те, которые она обнаруживает. Конечно, большая часть современной коммуникации на планете Керн осуществляется не по радиоволнам, а по оптоволоконным линиям и другим закрытым системам, что означает, что мир Керн – довольно тихое место для любых внеземных станций. Экипаж выдвинул ряд, в основном, непроверенных теорий, чтобы объяснить имеющиеся данные. Возможно, там проживает небольшое население? Возможно, радиосвязь ограничена или доступна только определенному классу (как это было в течение большей части истории порциидов по религиозно-социальным причинам)? Возможно, мир полон технологий, не использующих радиосвязь, и там просто присутствует большое количество объектов на орбите, использующих радиопередачи. Это предположение Порции, которое, по ее мнению, лучше всего соответствует наблюдаемым фактам.

Виола возражает: Возможно, это просто инопланетяне, что, по мнению Порции, не очень полезно. Виола тяжело переживает смерть Бианки – обе они родились в одном доме и знали друг друга почти с момента своего появления на свет. Порцииды не имеют такой тесной семейной связи, как у людей, но близкие по духу, связанные долгой дружбой, образуют сплоченное сообщество – сестринство, – поправляет себя Порция, и ее щупальца делают движение, напоминающее закатывание глаз, – где потеря коллеги оставляет пробел в сети, дыру, которая искажает мир своим отсутствием. Таким образом, если состояние Виолы не совсем такое же, как человеческая скорбь, это все равно печальное признание того, что мир сегодня отличается от мира вчерашнего дня, и сегодняшний день не стал от этого лучше.

Порция, все еще нервничая, пролистывает данные, которые Керн собирает о планете. Даже на таком расстоянии заметна значительная орбитальная инфраструктура; это не совсем кольцо, окружающее мир, как у родной планеты Порции, с ее геосинхронной сетью, протянутой от десятков лифтовых кабелей, но это огромное скопление, которое может быть космическими станциями или, возможно, обломками. Редкие энергетические сигнатуры указывают либо на какую-то особенную, яркую промышленность, либо, возможно, на массированный запуск оружия. Помимо этого, сама планета имеет странную особенность, которую Керн может объяснить только гипотезой о почти полностью жидкой поверхности. На таком расстоянии от солнца, скорее всего, это вода, – знает Порция.

На планете Керн существуют водные разумные виды. Вид ракообразных давно поддерживает дипломатические отношения с порциидами и осуществляет ограниченную торговлю и обмен технологиями. Однако пауки редко погружаются под воду, и, похоже, водная культура обречена оставаться там, их технологии отстают от технологий порциидов, а горизонты их амбиций навсегда ограничиваются поверхностью. Водные культуры не являются хорошими кандидатами для высокотехнологичного развития, и тем более для освоения космоса. По крайней мере, так гласит общепринятое мнение порциидов по этому вопросу.