Керн в принципе согласна с таким мнением. В то же время она проводит расчеты массы, импульса и инерции, применяемые к инопланетным кораблям, и находит элегантные решения своих уравнений только в том случае, если эти огромные корабли заполнены водой – и, что немаловажно, полностью заполнены, без воздушных пузырей, иначе любое, даже самое прочное, судно просто разорвется. И был еще тот ледяной, разрушенный корабль, на который они наткнулись во время подхода; вероятно, это был именно такой корабль, который столкнулся с какой-то катастрофой и был вскрыт в ледяной пустоте космоса, изливая свою жизненную силу, прежде чем остатки замерзли.

Ведутся жаркие споры о различных возможностях, и Порция просто слушает, делая вид, что участвует в разговоре, на всякий случай, если будет сказано что-то действительно интересное. С помощью трех других ног она спрашивает Хелену, как водный вид может общаться.

– Мы видели, как, – рассказывает Хелена, глубоко погруженная в свою работу, когда она пытается расшифровать коммуникации инопланетян, – визуально, по крайней мере, частично. Возможно, это инфразвук. Может быть, существуют целые дополнительные каналы, которые мы не уловили, и все это может быть бессмысленным.

Она звучит расстроенной, но Порция знает ее так же хорошо, как один вид может знать другой. У Хелены есть терпение к сложным задачам, которое Порция считает довольно паучьим. В свои честные моменты Порция признает, что ей самой этого качества часто не хватает. Она действует импульсивно, как говорится, слишком часто. Но пауки понимают, что для процветания колонии необходим хороший баланс смелости и осторожности.

– Я вижу, что они сделали, – объявляет Керн, и экраны меняются, показывая новые изображения. Узлы легенд возникают вокруг изображений, когда Керн объясняет. Самый большой корабль, ожидающий в готовности, теперь значительно уменьшился в размерах, и его масса способствовала образованию новой сферы, которая может быть защищена либо той же гибкой мембраной, либо, возможно, чем-то совершенно выходящим за рамки технологий порциидов: полем чистой электромагнитной энергии. Другой корабль пристыковался к этой прозрачной сфере, органическая-подобная пуповина уходит в нее, и две сферы мягко вращаются друг вокруг друга. Другие корабли находятся на расстоянии, в нескольких тысячах километров.

– Я получил некоторые новые передачи. Хелена их рассматривает, но в них есть один четкий раздел, который, я думаю, несомненен. Это код авторизации стыковки, который я узнаю по своему времени. Следовательно, это приглашение. Хелена?

– Я согласна, – машинально печатает Хелена, а затем произносит это утверждение от имени Мешнера и Зейн.

Порция сутулится, чувствуя холодок страха при одной мысли об этом. Странная арена для первого контакта: сфера воды, удерживаемая немыслимым образом в вакууме космоса, враждебная среда для человека, тем более для порциида. Таким образом, это вызов.

– Я пойду, – решительно произносит она, опережая других смельчаков, чтобы не дать им перехватить инициативу. – Я встречусь с ними.

Она чувствует руку Хелены на своей спине.

– Мне тоже лучше пойти, – говорит ее человеческая напарница. – Я думаю, я разобралась в некоторых базовых принципах их языка.

Корабль Лайтфут уже несколько дней замедляется, хотя и не так долго, как другие инопланетные корабли, которые находятся далеко позади и, из-за своей медлительности, медленно набирают и теряют скорость.

Фабиан, конечно, предлагает использовать воду. Он ждет вызова от женщин, но сейчас они либо довольны тем, что слушают, либо заняты другими вещами. У них будут жесткие ограничения на увеличение и уменьшение скорости, огромные проблемы с инерцией и энергией, которая для этого потребуется! Он завершает свою речь полуугрожающим жестом, чтобы подчеркнуть воинственный характер их противников.

– Кто-то приобрел новые знания, – сухо замечает Порция, намекая на то, что новообретенная власть Фабиана во многом основана на достижениях (женщин). Хелена невзначай показывает ей предостерегающий жест большим пальцем, и паук реагирует небольшим раздраженным подергиванием своих пальцев. Да, да, конечно, он прав. Неважно, как он этого добился. Гений Порции заключается в интерпретации и применении, а не в простом знании; она не может отказать мужчине в его моменте.

Виола не хочет приближаться к вражеской территории для каких-либо встреч. Керн тоже, но все остальные выступают за это. Порцииды плохо разбираются в иерархии. Нет четкого преемника Бианки, потому что они склонны мыслить в терминах ветвей и сетей, а не прямых линий. Власть среди них определяется размытыми уровнями влияния, и Виола недостаточно популярна, чтобы вести за собой. Хелена подозревает, что Керн стала бы тираническим диктатором, если бы кто-то позволил ей, но ее долгая история переговоров с порциидами привела к другим результатам, и она, в конечном итоге, больше зависела от них, чем была матриархальной божественной фигурой, а скорее, призванным демоном, который привык к заточению в своем магическом кругу. Хотя экземпляры Керн различаются, Хелена это знает.

– Итак, расскажите мне, – голос Керн заставляет ее вздрогнуть от своей близости, хотя этот компьютерный гибрид может говорить из любой точки в жилых отсеках. – Как продвигаются ваши попытки установить контакт? Потому что у вас нет времени на рецензирование и редактирование.

Хелена скривилась:

– У меня есть рабочая система, загруженная в мои импланты и на планшет. Я могу генерировать сигналы, которые, по крайней мере, внешне похожи на их визуальные данные, и я обнаружила некоторые… весьма слабые корреляции между тем, что мы видим, и потоком технических данных, который с этим связан, а также с более простым эмоциональным содержанием, которое у нас уже есть.

– Хм… – Человеческий голос Керн звучит сомневающимся, и, вероятно, она издает этот звук, чтобы передать это сомнение. – Я не смогла найти никаких корреляций между наборами данных. Покажите мне, как это работает.

Хелена делает это, потому что такой резкий тон – это просто характер Керн, личность, которая не отличается обаянием, к которой все люди и порцииды на планете Керн уже привыкли. Она указывает на соответствия, которые не являются никакими непрерывными связями, а являются точками, где определенные ключевые сигналы в визуальном потоке – выбор цвета, спектр длин волн, физические формы объектов – всегда, кажется, вызывают определенные реакции, как будто визуальный поток большую часть времени существует сам по себе, но возвращается, чтобы связаться со своим родным каналом…

– Ваши выводы, пожалуйста? – побуждает ее Керн, потому что данные, которые она предоставила, сложны, но ни к чему не приводят. – Для чего это нужно?

– Возможно, для передачи инструкций или получения информации, – объясняет Хелена. – Но, скорее всего, первое, потому что вы можете видеть, что это предшествует многим физическим реакциям, которые мы наблюдаем у них, особенно в боях. Я думаю, что мы имеем дело либо с несколькими видами, работающими в тесном сотрудничестве, либо с видом и машинной системой, как говорила Виола.

– И?

– Исходя из этого, я вижу, что определенные визуальные сигналы приводят к определенным типам действий. Я классифицировала их… – Появляется больше данных; Керн может просмотреть всю базу данных, но это экономит ее вычислительную мощность, что, как Хелена знает, она ценит. – Я не могу просто поболтать с ними о погоде, но я могу дойти до фразы Мы приходим с миром. А на стороне технического потока у меня есть еще много чего, что я могу сказать, но, вероятно, без визуального потока они это не воспримут, или, возможно, тот, кто понимает, что я говорю, не имеет возможности принимать решения…?

Похоже, Мешнер подслушивал:

– Их технология, как мы думаем, превосходит нашу? Почему бы им не принимать решения?

Он все еще выглядит бледным и подавленным, несмотря на восстановление в состоянии криосна, но он вернулся к ним.

– У нас есть обширная база данных их передач, – отмечает Хелена. – У них почти ничего нашего.

– И я намерен сохранить это положение, насколько это возможно, – твердо заявляет Керн. – Я не обнаружила никаких попыток взлома наших систем, – то есть, самой себя, – но я установила некоторые дополнительные меры безопасности и дала указания некоторым членам экипажа следить за мной. Невысказанный вывод: если Керн будет взломана инопланетянами, узнает ли она об этом? Главная надежда заключается в том, что вычислительные системы порциидов настолько отличаются от систем Старой Земли, на которых, по-видимому, основаны системы инопланетян, что любая попытка захватить Керн будет обречена из-за простой несовместимости, в то время как Керн все больше и больше привыкает к тому, как работают компьютеры местных жителей.

Никто не упустил из виду тот факт, что Мешнеру были предоставлены широкие права доступа к системам Керн, он возглавляет список из двух человек, опережая Виолу. Это вызывает вопросы и беспокойство, но ни Керн, ни Мешнер не настроены на откровенность, и полное раскрытие информации придется отложить.

И затем их двигатели оказывают давление на их импульс, взаимодействуя с физикой, чтобы приблизиться к спектральной сфере, которая кажется просто глобусом воды, медленно вращающимся вместе с инопланетным кораблем. Внутри почти пусто, за исключением двух хаотично выглядящих скоплений угловатого, не сформированного пластика, обращенных друг к другу через огромное пространство, заполненное жидкостью. Кроме того, Хелена видит, что эти конструкции являются точными зеркальными отражениями друг друга. Наша сторона, ваша сторона.

Преобладающая теория среди порциидов заключается в том, что они найдут здесь что-то похожее на цивилизацию стоматоподов на планете Керн, но гораздо более развитое. Ракообразные на их родной планете также обладают высокой чувствительностью к цвету, и, действительно, их естественные сенсорные системы внесли значительный вклад в порциидские технологии. Плита, на которую Хелена будет проецировать свои красочные сообщения, и все экраны в каютах экипажа формируют изображения с помощью модифицированных хроматофоров, бесчисленных цветовых клеток, которые расширяются и сжимаются, настолько маленьких и многочисленных, что создают реалистичные движущиеся изображения.

– Насколько они велики, по нашему мнению? – осторожно спрашивает Зейн, потому что, хотя новый глобус меньше, чем его материнский корабль, он все равно представляет собой значительный объем воды.

– Не больше, чем я, – быстро отвечает Порция. Она указывает размеры соединительного кабеля, в который порциид едва может протиснуться. – Они, должно быть, просто любят открытое море.

– Есть проблема, – вмешивается Керн. Ее человеческий голос звучит монотонно, что говорит о том, что она перераспределила вычислительные мощности, пытаясь звучать как раньше. Однако Хелена улавливает скрытый смысл в порциидских вибрациях, которые она испускает: предупреждение, тревога и странное чувство признания, которое проясняется, когда она говорит: – Я работала над оружием для использования против врага. Только если что-то пойдет не так, конечно.

– Давайте не будем называть их врагами, – тихо говорит Хелена.

– Я надеялась, что электромагнитный импульс нарушит их системы и позволит нам сбежать, поскольку мы гораздо менее уязвимы для такого оружия, – объясняет компьютер с показной вежливостью. – Однако этот глобус существует только благодаря магнитному полю, которое может не выдержать такой атаки. Следовательно, наши посланники идут на этот риск.

– Всегда так и должно было быть, – немедленно добавляет Порция.

– Тогда я подготовила ваши скафандры, – говорит Керн, немного упрямо. – Подходящие для воды или вакуума, на то, что есть.

– Удачи, – говорит Мешнер, но в его голосе не слышно особой уверенности. Хелена с трудом удерживает его покрасневшие глаза и улыбается.

4.

Давайте звать его Полом, в честь системы наименований, разработанной Дисрой Сенкови. Как Порция не считает себя Порцией, а представляет собой последовательность вибрационных импульсов (модифицированных тактильными сигналами для обозначения настроения и статуса), Пол не мыслит себя в человеческих категориях. В отличие от Порции, у него нет никакого фиксированного обозначения. У него есть Я, эго, которое смотрит на себя и осознает свою отстраненность от остальной вселенной, так же, как оно осознает отдельные части этой вселенной, которые являются его родственниками, соперниками, потенциальными партнерами, существами, достойными восхищения или избегания. Одновременно Пол осознает, что эти другие существа не являются фиксированными, и соперник сегодня может стать другом завтра. Он осознает, что сам он является изменчивым существом, как в психологическом, так и в физическом плане.

Он осторожно появляется из утробного пространства. Часть его существа полна предчувствия опасности, но остальное – это чистый интерес, желание исследовать и открывать новое. Его народ столкнулся с новым вызовом, требующим расследования. В других обстоятельствах не было бы той жестокости, свидетелем которой недавно стал Пол и в которой он принимал участие, но его народ сейчас сталкивается с огромным количеством проблем, настолько, что они начинают создавать проблемы друг для друга. Когда инопланетные захватчики отправили это сообщение, первый понятный сигнал, который они передали, перевел перспективы многих представителей народа Пола в режим полной обороны. И почему? Пол не задает этот вопрос, потому что он принимает, что эти чувства и изменения просто существуют. К антропоидной фигуре привязалась внезапная опасность, и некоторые из его сородичей восприняли это как угрозу. Они – их короны – отступили и поняли, что должны защищаться, что привело к тому, что их Досягаемости передали сигналы системам корабля, которые функционируют как расширенная нервная система и тело. Тем временем Пол и его союзники пришли к другим выводам: желание понять и исследовать преодолело чувство опасности, и их реакцией было защитить Новое от неминуемого разрушения. Отсюда и неприятности между кораблями, которые привели к гибели двадцати шести представителей народа Пола. В наши дни это, к сожалению, становится все более распространенным явлением. Его народ живет на грани, которую им предоставила история.