Хочу: «Ты слишком много знаешь». А после я надену черные очки и костюм, медленно достану из кармана странную штуковину с эффектом вспышки и безжалостно сотру тебе память. «Аривидерчи, дедуля», — добавлю напоследок, сплевывая.

— Ты очень наблюдателен, Серанф, — отозвалась спокойно.

— Что есть, то есть. — ухмыльнулся он, направляясь к сараю.

Я уж подумала, что он хочет приобщиться к делу и облегчить мне труд, но нет. Старик вынес оттуда старый табурет и поставил его рядом со мной.

— Мне не нужно, спасибо.

— А я шо, предлагаю? Эт мне! — с этими словами он триумфально усадил свой зад, достал флягу и принялся с интересом наблюдать за мной.

Усмехнувшись, я продолжила копаться.

— Да не рви ты эту траву несчастную. Что она тебе сделала? Дергай аккуратнее, шоб скорешком вышла!

— Покажи как надо, раз самый умный!

— Умный, потому и сижу. А ты делай, как сказал. А то так и будешь траву дергать каждый день. Что толку от того, что зелень выдрала? Корень то в земле остался!

Скрипнув зубами, я последовала его наставлению. Сбрасывать напряжение путем нещадного выщипывание травы сразу стало скучно.

— Не, ты не Элена, — завел старый разговор Серанф. — Элена была злой. А ты — добрая. Вспыльчивая, но добрая. В тебя словно чужая забрела, чесслово.

Я напряглась, но отвечать не стала. Позволила ему развивать мысль, а он и не был против:

— Вот бы все злюки от так раз! И память потеряли. Жить бы всем сразу стало легче.

— угу.

— Мало того, что не злая, так ещё и трудолюбивая. Прежняя Элена такой не была.

— Уг у.

— А ещё Элена готовить не умела. А ты — умеешь.

— Сама от себя в шоке.

— Знаешь... В детстве я очень любил блины. Вот только мамка померла рано, а батька в кухню не ходил вообще, да и в готовке был не бум-бум. Так шо с юношеских лет поваренком был я. И в один день я проснулся и понял, что помру, если не съем жирный сладкий блин с вареньем. И провозился я с тестом целый дены! Все продукты извел, старался, старался, а получалось сплошное... Ну ты поняла, — я усердно закивала, спасая себя от парочки затейливых выражений. — В итоге все зря. Я, конечно, не помер, но настрадался знатно.

А потом ещё и от батьки по шапке получил за то шо усе яйца извел. Но я не успокоился, нет.

Я пробовал. Пробовал. Меня били по заднице. Но я пробовал. И ещё раз, и наконец...

От нагнанного саспенса даже растения принялись мелко дрожать, а я замерла, ожидая развязки.

— и…

— И пошел к соседке просить рецепт. Дала, правда огород перекопать заставила, сволочь... Ну ладно, хорошая тетка была. Да и я потом за огород отомстил — мешок картошки из амбара свистнул. Но суть не в этом! Элена, — он посмотрел в мои глаза, — для потерявшей память ты готовишь подозрительно вкусные блины!

— Случайно получилось, — отмахнулась, чувствуя гордость за семейный рецепт.

— Ох и повезло Артуру с тобой.

Разговор, который помогал мне отвлекаться, перетек в нежелательное русло. Поджав губы, я, позабыв о совете Серанфа, принялась жестоко обрывать сорняки и с остервенением запихивать их в мешок.

— Многие женщины хотят быть женами драконов. Драконы красивые, богатые, а ещё для них нет ничего важнее своих истинных. Прошлая Элена пошла на обман, чтобы заполучить дракона.

— Как же хорошо, что я не прошлая Элена, — буркнула, перебив его.

— Это я уже заметил. Но ты всё ещё женщина. И метка у тебя настоящая.

— И что? Метка — это приговор по вашему? Ну не хочу я замуж. Вот не хочу, и всё! Хоть убейте. Хотя ладно, я сама с горы спрыгну, не стоит утруждаться.

На морщинистом лице появилась ехидная улыбка.

— Жизнь дана чтобы быть счастливым, Элена.

— Вот я и пытаюсь... быть счастливой. И ваш замуж в моё понятие счастья никак не лезет:

Нет места, понимаете?

— Понимаю, — он хитро прищурился. — Понимаю, что место есть, но дверь к нему ты открыть не можешь. Точнее: не хочешь. Если ишо точнее, для дурачков так сказать — боишься.

Я тяжело вздохнула и осознала две вещи. Первая — он прав. Вторая — у кого-то слишком длинные уши.

— Подслушивать нехорошо!

— Дак кто подслушивал?! Я спокойно чаек похлебывал на кухне, а вы как давай орать! Вся деревня слышала, небось, — принялся оправдываться он, а после припечатал: — Сама виновата.

Руки внезапно зачесались.

— Не надо так страшно глазами зыркать. Я бегаю быстро, не поймаешь.

Бегать за стариками и мстить за любопытство в мои планы не входило. Потому я фыркнула и вернулась к делу.

— Элена, послушай, Артура я знаю много лет. Ещё мальчишкой его видел! И даю тебе зуб... пм, ладно, всю челюсть даю — он отличный человек. Как муж не знаю, не пробовал, слава богу. Но ты баба вона какая, себя в обиду не дашь. Да и он обижать не станет. И мало ли что, что первый опыт не очень. Первый блин, как говорица, комом.

Я в ужасе посмотрела на него. Это что же... Он и про моего бывшего мужа догадался?!

— Да ладно тебе, Элена. Ты же так изменилась. А ещё не помнишь ничего. Ваша вторая попытка будет как первая, тока лучше.

Фух, нет, не догадался.

Но он всё равно умен и крайне проницателен. Стоит быть осторожнее. Впрочем, он угрозы не представляет. Он любит и уважает А'ртура, и не станет причинять вред дорогим ему людям.

Надеюсь.