На десятый день Маркос выходит на крыльцо.

Ветер треплет его темные волосы, и я замираю на пороге, сжимая в руках корзину с морковью.

Маркос стоит спиной ко мне, глядя на горизонт. Я чувствую, как он напряжен.

Утром к нам прилетает посланник.

Маленький золотистый дракон, едва заметный в небе. Он опускается во дворе, трансформируется в человека и протягивает Маркосу свиток с печатью клана.

Маркос читает и бледнеет.

— Что там? — спрашиваю я, хотя уже понимаю, что ничего хорошего.

— Моя мать при смерти, — глухо говорит он. — Они требуют, чтобы я вернулся. Если я не приду, меня объявят предателем и начнут охоту. Но если я вернусь...

— Они не отпустят тебя, — заканчиваю я.

Он молчит.

— Маркос? — снова зову я, ставя корзину на ступени.

Он не оборачивается. Только сжимает перила крыльца так, что дерево трещит под его пальцами.

— Не подходи, — хрипло бросает он.

Я застываю. За все месяцы, что он жил здесь, я ни разу не слышала такого тона.

— Что случилось?

— Не подходи, Ингрид, — повторяет он, и его голос вибрирует от сдерживаемой силы. — Пока я еще могу себя контролировать.

Сердце сжимается. Я делаю шаг вперед и он вздрагивает.

— Маркос, ты меня пугаешь.

— Я пугаю себя! — он резко оборачивается, и я замираю.

Его глаза полыхают золотом. Не мерцают, как обычно, когда он использует силу, а горят, как расплавленный металл. Зрачки сужены до вертикальных щелей. По скулам проступают тонкие чешуйки.

Дракон рвется наружу.

— Все это время, — произносит он, и каждое слово дается ему с трудом, — я живу под одной крышей с тобой. Просыпаюсь и слышу твое дыхание за стеной. Вижу, как ты ходишь по дому босиком. Как пачкаешь руки в земле, возвращая жизнь этим проклятым грядкам.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами накаляется.

— Ты спасла меня, Ингрид. Подобрала, когда я истекал кровью. Выхаживала. Доверилась мне. И каждый день — каждый проклятый день — мой дракон требовал взять тебя. Сделать так, чтобы даже Кроум не смел на тебя смотреть.

При упоминании ледяного дракона его голос срывается на рык.

— Я держался, — продолжает он, сжимая кулаки. — Потому что ты заслуживаешь выбора. Потому что я не хотел, чтобы ты чувствовала себя пленницей драконьих инстинктов. Но завтра я улетаю, и...

Он замолкает и отворачивается.

— И я не могу, — срывающимся шепотом заканчивает он. — Не могу улететь, не сказав. Не могу оставить тебя, не зная...

— Зная что? — шепчу я дрожащим голосом.

Он медленно поворачивается. И смотрит на меня взглядом, в котором смешалась боль, голод и отчаяние.

— Что ты — моя пара, — выдыхает он. — Я знал это с первого дня. Когда очнулся и увидел твое лицо — я все понял. Ты — единственная, кого мой дракон признает. Единственная, ради кого я готов плевать на совет, на кланы, на весь проклятый мир.

Мне не хватает воздуха.

— Маркос!

— Но я улетаю, — яростно обрывает он меня. — Меня вызывают на совет. Мать при смерти. И я должен. Но если я улечу, не сказав... если я оставлю тебя здесь, не пометив...

Он срывается с места.

Молниеносно и нечеловечески быстро.

Его руки хватают меня за талию, прижимают к стене крыльца, и я задыхаюсь от жара его тела, от мощи, которую он едва сдерживает.

— Скажи мне "нет", — рычит он мне в лицо, и его голос — это уже не голос, это гортанный раскат. — Скажи, что не хочешь этого, и я улечу. Но если ты молчишь...

— Я не скажу "нет", — шепчу я, и сама не узнаю свой голос.

Его губы впиваются в мои.

Я чувству, как жар разливается по моему телу.

Поцелуй жесткий и требовательный. Он целует меня так, будто это последний раз.

Будто хочет запомнить каждый вдох и каждое касание.

Его руки скользят по моей спине, впиваясь в бедра. Он крепко прижимает меня. А между нами не остается даже воздуха.

Я таю.

Жар разливается по телу. Это не просто тепло, это огонь, который течет от него ко мне, зажигая каждую клетку.

Моя кровь вскипает, и я слышу, как в ушах гудит, словно внутри меня просыпается что-то дремавшее.

Маркос рычит, и этот звук пронзает меня до самых костей.

Его губы срываются с моих, скользят по щеке, потом по шее. И я вскрикиваю, когда чувствую укол.

Он кусает меня.

Зубы безвозвратно впиваются в изгиб между шеей и плечом. Я чувствую, как по коже разливается волна жара, как будто он метит меня изнутри, вплетая свою сущность в мою.

— Моя, — рычит он, не отпуская. — Моя навсегда. Даже если совет проклянет меня. Даже если мне придется сражаться со всем кланом.

В этот момент я чувствую нашу связь.

Она вспыхивает между нами, как натянутая струна.

Когда он отстраняется, его глаза все еще полыхают. На губах сверкает моя кровь.

— Я вернусь, — хрипло говорит он, прижимаясь лбом к моему. — Клянусь тебе, Ингрид. Я улажу дела с советом, попрощаюсь с матерью и вернусь. За тобой.

Он достает из кармана небольшой камень. Темный, с золотыми прожилками, пульсирующий теплом.

— Это часть моего сердца, — говорит он, вкладывая камень в мою ладонь. — Драконий камень. Он будет хранить нашу связь, пока я не вернусь. Ты будешь чувствовать меня. А я — тебя.

Камень теплый и живой. Я сжимаю его в руке и чувствую пульс в такт моему сердцу.

— Сколько? — шепчу я. — Сколько ты будешь там?

— Не знаю, — честно отвечает он. — Но ни дня больше, чем необходимо.

Он целует меня снова. На этот раз медленно и глубоко.

Когда он отстраняется, я вижу в его глазах решимость.

— Жди меня, — говорит он. — И береги наши земли.

— Ты только вернись, — шепчу я. — Я буду ждать тебя.