Я просыпаюсь с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжелые шторы спальни.

Быстро одеваюсь в простое льняное платье, подвязываю волосы платком и спускаюсь вниз, где Элис уже хлопочет на кухне.

— Сегодня начинаем, — объявляю я, наливая себе воды из кувшина.

Элис поднимает взгляд от теста, которое замешивает.

— Что начинаем?

— Сажать. — Я достаю из кармана потертый мешочек с семенами, который дал мне Корнелиус. — Кроум говорил, что на восточной стороне, за старой изгородью, земля чуть живее. Там еще теплится что-то.

Элис вытирает руки о передник и кивает.

— Я помогу. Только позавтракаем сначала.

Я машу рукой — есть не хочется, внутри слишком много нервного возбуждения.

Через полчаса мы стоим перед участком земли размером примерно с небольшую комнату.

Земля здесь действительно выглядит чуть лучше, чем остальные выжженные участки. Не совсем серая, а скорее темно-коричневая, хотя все равно сухая и потрескавшаяся.

— Камней полно, — вздыхает Элис, опускаясь на колени и начиная выбирать острые осколки породы.

Я присоединяюсь к ней. Работа монотонная, руки быстро пачкаются, ногти забиваются землей. Но есть в этом что-то успокаивающее и простое.

— Ингрид, ты уверена, что это сработает? — тихо спрашивает Элис, бросая очередной камень в сторону.

Я медлю с ответом. Сама еще не уверена. Но молчать нельзя.

— Должно сработать. Корнелиус не стал бы давать мне семена просто так.

Из-за угла дома появляются братья Хельмуты. Старший с топором на плече, Младший с мотком веревки. Они переглядываются, видя нас, ковыряющихся в земле.

— Грядку делаете? — Старший почесывает затылок. — Мы можем сколотить бортики, если надо.

— Надо, — коротко отвечаю я, не поднимая головы.

Братья принимаются за работу. Раздается стук топора и скрип досок. Том насвистывает что-то бодрое, Ларс вбивает гвозди в доски.

К полудню грядка готова.

Кроум появляется неожиданно и бесшумно, как всегда. Просто вдруг оказывается рядом.

— Хорошая работа, — одобрительно кивает он, разглядывая участок. — Теперь позвольте мне.

Он простирает руку над землей, и воздух вокруг начинает мерцать серебристым светом. Лунная энергия стекает с его ладони тонкими нитями, впитываясь в почву. Земля словно вздыхает, слегка темнеет, становится мягче.

— Этого может быть недостаточно, — предупреждает Кроум, опуская руку. — Земля здесь слишком долго была мертвой. Но шанс есть.

Я киваю, сжимая мешочек с семенами. Опускаюсь на колени перед грядкой, пальцами проделываю небольшие углубления в почве. Семена мелкие, темные, почти черные. Их становится плохо видно в земле.

Элис подает мне кувшин с водой из лесного родника — той самой, за которой мы ходили несколько дней назад. Я поливаю грядку, приговаривая вполголоса:

— Растите. Пожалуйста, растите. Я знаю, что здесь трудно, но... попробуйте.

— Трогательно, — раздается насмешливый голос сбоку.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Маркос стоит в тени старой яблони, прислонившись к стволу, руки скрещены на груди. В его глазах мелькает что-то неуловимое.

То ли любопытство, то ли ирония? Его невозможно понять.

— Ты всегда так подкрадываешься? — огрызаюсь я, поднимаясь и отряхивая колени от земли.

— Я не подкрадывался. Ты просто слишком увлеклась разговорами с семенами. — Он усмехается. — Они ответили?

— Хватит, Маркос.

— О, какая агрессия. — Он делает шаг вперед, выходя из тени. Солнечный свет падает на его лицо, выхватывая острые скулы, насмешливую улыбку. — Я просто пытаюсь понять, зачем ты тратишь время на это. Земля мертвая. Семена не взойдут.

— Откуда ты знаешь? — Я чувствую, как внутри вспыхивает раздражение. — Ты же не пробовал.

— Мне не нужно пробовать, чтобы видеть очевидное. — Он подходит ближе, останавливается в паре шагов от меня. Слишком близко. — Но мне нравится смотреть, как ты упрямишься. Это забавно.

Я сжимаю кулаки.

— Я не для твоего развлечения здесь стараюсь.

— Знаю. — Его голос вдруг становится тише и почти серьезным. — Но ты все равно развлекаешь.

Между нами повисает пауза.

Я чувствую, как сердце бьется быстрее, как его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. Хочу отвернуться, но не могу.

Внутри что-то сжимается. Жгучий, раздражающий интерес, который я пытаюсь игнорировать уже несколько дней.

— Ингрид, еще воды принести? — произносит Элис.

Я вздрагиваю, отвожу взгляд.

— Да. Да, принеси, пожалуйста.

Маркос усмехается и отступает.

— Удачи с твоими всходами, — бросает он через плечо, уходя обратно к дому.

Я смотрю ему вслед, чувствуя, как щеки горят.

Черт.

Черт возьми.

* * *

Спустя несколько дней

Я бегаю к грядке каждый час. А иногда и чаще. Проверяю землю, трогаю ее пальцами, пытаясь почувствовать хоть какое-то изменение. Но ничего не происходит. Земля остается темной, влажной после поливов, но абсолютно пустой.

На четвертый день Элис находит меня сидящей на корточках перед грядкой, уставившейся на голую почву.

— Ингрид, — мягко говорит она, опускаясь рядом. — Всходам нужно время. Семена не прорастают за один день.

— Прошло четыре дня, — глухо отвечаю я.

— Бывает, что и неделю ждать приходится. И две. — Элис кладет руку мне на плечо. — Не теряй надежду так быстро.

Я киваю, но внутри уже начинает закрадываться холодное сомнение.

А что, если Маркос прав?

Что, если земля действительно слишком мертвая?

Что, если я просто зря трачу время?

Так, Инна, хватит накручивать себя. Что за упаднические настроения?

Поднимаюсь, отряхиваю юбку и иду обратно в дом.

Сдаваться не в моем характере.

Забыла что ли, как вытаскивала провальные рекламные кампании? Ты все могла и все умела. За это тебя и ценили.

Но кому нужны мои навыки и опыт в этом странном и чужом для меня мире?