— Может быть, — тихо ответил Свинцов, глядя на меня волчьим взглядом. — В километре от бункера, на плато. Экипаж получил команду ждать нас там. Если в течении пяти часов я или Горин не появимся, они улетят! Они не будут вам подчиняться!

— Это мы еще посмотрим! — хмыкнул я, посмотрев на Козырева.

Техник выглядел уставшим, но теперь он явно был спокойнее, чем раньше. Выпитая водка давно уже выветрилась, однако глаза уже не бегали, как у загнанного зверя. Все-таки прошло не так много времени, чтобы человеческий разум пострадал достаточно сильно. Он был вполне вменяем. Когда вернемся на материк, ему наверняка окажут помощь специалисты и у него все будет хорошо.

Я перевел взгляд на Морозова — он тоже держался бодрячком, несмотря на ранение. Врач сделал все возможное, учитывая те возможности и условия, в которых мы оказались.

— Собирайтесь, — громко заявил я. — Время пришло. Мы уходим. Пятнадцать минут на сборы.

Козырев издал какой-то странный звук и уставился на меня растерянным взглядом.

— Уходим? Но куда?

— На материк, в цивилизацию. Но сначала, нужно добраться до острова Хейса. На базе полярников есть мощная радиостанция, рядом порт и если я правильно понял, неподалеку их должно ждать отдельное судно.

Я посмотрел на Свинцова, но тот промолчал. Лишь скривился в дерзкой ухмылке.

Услышав это, Козырев замер. Потом медленно покачал головой.

— Нет, я не пойду. Не зачем. Там меня больше никто не ждет, Громов. Ни семьи не осталось, ни друзей. Родственники какие-то в Воронеже были, но я много лет не поддерживал с ними связей. Даже и не знаю, остался ли там кто-нибудь. У меня же всегда… Всегда на первом месте была только работа, а потом командировки в НИИ. А теперь я и там не нужен, особенно после всего, что тут произошло. Я брошенный пёс.

— Зря ты так считаешь, — уверенно возразил я. — Ты человек, в ещё живой свидетель. Ты видел, что здесь творилось и знаешь, кто такой Беркутов. В курсе, чем здесь занималась «Гроза», какие были нарушения и что произошло. Твое слово — это весомая улика, а вот без тебя расследование точно будет топтаться на месте. Все может затянуться на месяца, если не годы. Этот так называемый институт уже давно прогнил насквозь, а виноват в этом только один человек — Беркутов.

— Ерунда. Меня не станут слушать! Я всего лишь техник, который тронулся умом. Но как раз это я хорошо понимаю… Если бы вы не появились здесь, я бы окончательно тронулся бы умом.

— Не переживай, я сделаю так, чтобы тебя услышали, — твердо сказал я. — И к тому же, ты не один, бояться нечего!

Козырев посмотрел на меня долгим, хотя и неуверенным взглядом. Потом посмотрел на Морозова, который сидел на ящике, все так же прижимая к груди перевязанную руку. Затем на врача, который застегивал свой рюкзак. На связанного Свинцова. Последний был мрачнее тучи — еще бы, для него такой финал означал конец всему. Беркутов ему помогать не станет, для него куда важнее своя шкура. Да только вряд ли все будет так просто — у него наверняка есть запасной план на тот случай, если операция по моей ликвидации провалится. У таких людей всегда есть последняя лазейка.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я пойду с вами. Но только если ты гарантируешь, что меня не посадят в дурдом. Не хочу до конца своих дней сидеть в комнате с белыми стенами.

— Гарантирую, — ответил я. — Слово офицера.

Да, для гражданского человека это практически ничего не значило — так, красивые слова. Вот только и я такими словами просто так никогда не разбрасывался.

Он кивнул, поднялся и направился к шкафу в углу своего убежища.

Я понимал, что время работает против нас, поэтому нужно было скорее покинуть остров Рудольфа и выдвигаться на материк. Беркутов в Москве ждал сигнала от Свинцова, однако он не будет ждать вечно. Если Свинцов не выйдет на связь, запустится запасной план, который не сулит для меня ничего хорошего. А это значит, что нас могут попытаться остановить как-то еще или даже подставить. Здесь нужно проявить осторожность.

Я собрал оружие. Два специальных автомата и пара пистолетов — один «Стечкин», второй «Макаров». Патроны собрал у нейтрализованных наемников — пять магазинов к «ВАЛу», два магазина к пистолету. К пистолету Саблина, который тот выронил во время своего бегства, запасных магазинов не было. Макаров, все-таки. Не ходовой ствол в таком климате. Взял нож, одну гранату.

Конечно, после того, как группа зачистки Свинцова была нейтрализована, осталось много и другого оружия, но сейчас оно было просто ни к чему. Врач — не боец, даже ствол брать в руки не хотел. Морозов поколебался и отказался от потрепанного Калашникова, однако новые автоматы были ему незнакомы. В итоге я отдал ему привычный для чекиста пистолет Стечкина.

Теплые вещи — полярные комбинезоны, рукавицы, шапки, утепленные ботинки. Козырев собрал остатки провизии и взял пару фляг с водой. На всякий случай. А из убежища он вышел не только с рюкзаком, но и с огромным чемоданом. Настолько тяжёлым, что его пришлось тащить волоком.

— Не понял. А это еще что такое? — спросил я.

— Прототип разработок, над чем работал Сергей Громов. Именно это нужно Беркутову, но без изобретателя, никто не сможет это использовать так, как задумывалось. Нужно забрать это с собой. А если придется, то и уничтожить.

— Хорошо, согласен!

Свинцова мы подняли на ноги, еще раз хорошенько обыскали. Я предполагал, что у него должна быть какая-то связь с вертолетом, что доставил их на остров. Скорее всего, это либо радиомаячок, либо портативная радиостанция, бьющая не более чем на десять-пятнадцать километров.

Так и оказалось. Радиостанция. Новая и весьма компактная разработка иностранного производства. Даже для этого времени — в прошлой жизни я с такими только в начале девяностых столкнулся.

— У вас где-то в этом районе должен быть свой человек! — заявил я, глядя на пленного противника. — Тот, кто глушил нам связь, а заодно мог оказывать вам поддержку. Скорее всего, остров Хейса или любой другой, в пределах зоны покрытия архипелага. Кто это был? Откуда?

— Чушь, — скривившись, отозвался тот. — На острове Хейса у нас никого нет. Я ничего об этом не знаю.

— Ты врешь, — улыбнувшись, произнес я, демонстративно доставая пистолет из кобуры. — Но это не важно. Кто бы там ни был, он совсем не ждет, что вы вернетесь обратно не одни. Так ведь? Эффект неожиданности. На этом моменте мы и сыграем. А сейчас ты вызовешь вертолет сюда! И без необдуманных поступков, да? Скажешь пилоту, что операция завершена, а вам нужна эвакуация на соседний остров. Понял?

— Я-то понял. Но ничего не получится. Они спросят про Горина, — ответил он, тяжело дыша.

— Чушь! — отмахнулся я. — Горин никто, расходный материал, которым Беркутов просто прикрылся. Пилоту по факту все равно, кого эвакуировать. Тем более, твой статус намного выше. Сообщишь, кто Горин погиб, а вам нужна эвакуация, потому что… Ну, скажем, что реактор на объекте нестабилен и может произойти авария.

Свинцов нахмурился.

— Ты сумасшедший, Громов. Всегда ходишь по краю… Они не поверят!

— Возможно, — ответил я. — Но они поверят, просто потому, что ты один из организаторов всего этого. Пойми ты, все просто. Ты либо будешь делать, что я сказал, либо я просто пристрелю тебя здесь и сам выйду сначала на экипаж вертолета, а потом и на Беркутова. Я найду способ, так как всегда добиваюсь своего. Однако заметь, у тебя еще есть шанс остаться живым и выйти из этой истории как нейтральная сторона. Пока еще я на многое могу закрыть глаза, по большому счету. Но времени мало. Думай.

Около сорока секунд он размышлял, взвешивал все за и против. Затем Свинцов все-таки взял рацию, дрожащими пальцами настроил нужную частоту. Нажал кнопку вызова.

— Чайка, я Буревестник. Прием.

Шипение. Потом голос — спокойный, деловой.

— Вас слышу, Буревестник. Это Чайка. Прием.

— Операция завершена. Есть потери, но задание выполнено. Есть угроза взрыва, нужна срочная эвакуация. Поднимайте вертушку и живо сюда!

— Понял вас, Буревестник. Поднимаемся в воздух. Время ожидания — пять-семь минут.

— Принял. Отбой.

Связь оборвалась. Свинцов опустил рацию.

— Они прилетят, — негромко сказал он. — Пилот проинструктирован. Но они доставят нас только на остров Хейдса, дальше машина не полетит.

— Дальше нам и не нужно, — ответил я. — Там экспедиционный корабль, на якоре.

Собрав все необходимое, мы вышли из бункера. Холод ударил в лицо, но ветер то стихал, то возобновлялся снова. Небо было темно-серым, почти черным, хотя на горизонте уже брезжила бледная полоса — полярный день, хотя и короткий, давал о себе знать. Мы двинулись к вертолету, ведя за собой связанного Свинцова. Козырев и врач несли рюкзаки, тяжелый чемодан и помогали ковыляющему рядом Морозову.

Вертолет Ми-8 уже стоял на льду примерно в сотне метрах от бункера на достаточно ровной площадке, защищенной от ветра торосами. Неущий винт еще был в движении, хотя двигателя заглушили. Пилот — молодой парень в утепленном летном комбинезоне — увидел нас, выбрался наружу. Второй пилот остался в салоне.

— Ну, чего встали! Или вам особое приглашение нужно?

Мы быстро добрались до вертушки. Не было тут никакой засады, никто нас не пытался арестовать. Мы погрузили раненого, связанного Свинцова завели последним. Я занял место рядом с ним, держа в поле зрения.

— А что происходит? — спросил второй пилот, глядя на Свинцова. — Вы кто?

— Все в порядке. Я капитан Громов, Вооруженные Силы СССР. Просто этот человек плохо себя вел, пришлось принимать крайние меры. Летим к острову Хейса. Как понял?

— Да без проблем. Мне все равно, куда и с кем.

Взлетели как по инструкции — погода тоже благоволила. Внизу проплывали льды, торосы, черные скалы других островков. Через пару минут справа показалось темно-желтое пятно — второе судно на воздушной подушке, то самое, на котором сбежали Бауманов и Осипов. Оно стояло вмёрзшее в лед, брошенное. Света не было, признаков жизни тоже. Для меня оставалось загадкой, куда же делся напарник Бауманова, Осипов?

Ми-8 пролетел неподалеку от судна на небольшой высоте, метров в двадцать. Я убедился — это то самое судно, судя по характерному желтому цвету. Вот только почему оно здесь, да еще и брошено⁈

Бауманов остался в бункере, теперь уже навсегда. А Осипов мог быть где угодно — узнать о его судьбе было не у кого. Да и какая мне разница? Он, как и те наемники, сам выбрал эту дорогу.

— Летим на остров Хейса, — сказал я пилоту. — Нечего зря время терять. На связь с базой полярников не выходить. Соблюдай режим тишины.

— Хорошо, но нужно сделать небольшой крюк, — ответил он, бросив взгляд на штурманскую карту. — На восток, ближе к морю. Зайти оттуда, так порывы ветра будут меньше. Так безопаснее, да и лишний шум ни к чему.

Прошло минут десять. Вертолет и впрямб сделал небольшой крюк, затем спокойно сел на лед в двухстах метрах от базы полярников. Солнце только-только показалось над горизонтом, светило совсем тускло, но давало достаточно света, чтобы разглядеть строения — несколько домиков, ангары из гофрированного железа, вышку связи, снегоходы, занесенные снегом. Над центральным зданием развевался флаг СССР. На крыше рядом я заметил антенны — мощные, военные. Моя догадка подтвердилась, глушили отсюда. Ага, мы уже ближе к цели. Но кто?

— Много людей на базе? — спросил я у пилота.

— Штат — вроде бы, десять человек. Все полярники, которые зимуют здесь уже не первую неделю. Еще переменный состав. Всего четырнадцать человек, больше не предусмотрено.

— Вооружены?

— Не знаю. Но охотничьи карабины наверняка есть. На тот случай если белый медведь прорвется или решит сделать что-нибудь необдуманное. Боевого оружия там точно нет.

— Хорошо!

Когда двигатели встали, я вышел из вертолета первым. Автомат висел на плече, но я держал его стволом вниз, чтобы никого не провоцировать лишний раз и не создавать нервную обстановку. За мной вышли врач и Козырев. Свинцова пока что оставили внутри под присмотром экипажа и Морозова.

— Держитесь рядом, — сказал я своим, глядя на главный вход. — Не суетитесь. И вообще, держитесь естественно. Идем к начальнику базы, поговорим. Оценим обстановку здесь. Очень велика вероятность, что здесь есть человек Беркутова.

Мы прошли метров сто, пользуйся прокопанными дорожками. Нас уже заметили. Из домика вышли двое в меховых комбинезонах, с карабинами в руках. За ними третий, в красной куртке. Я поднял руку.

— Капитан Громов, ВС СССР. Экспедиция с острова Рудольфа, старшим у нас был Сухов. Случилось непредвиденное. Мне нужно срочно связаться с материком.

Они переглянулись. Один, пожилой, с седой бородой, сделал шаг вперед, навел на меня ствол карабина.

— Это исключено. У нас указание арестовать вас. До выяснения обстоятельств.

— О, как! Это еще почему? — спросил я.

— Мне не сообщили. Просто выполните мое указание и никто не пострадает. Хорошо?

— Громова арестовать! — вдруг послышался голос того, что был в красной куртке. У него тоже был карабин в руках.

Я узнал этого человека — видел его тут раньше, еще когда наша экспедиция только-только покинула остров на двух СВП. Кажется, это здешний начальник связи.

— Прапорщик Кравченко? — спросил я, уже понимая, что происходит. — Я вас помню!

— Так и есть, — ответил тот. — А вы, я смотрю, живы, товарищ капитан? Странно. Мне доложили, что у вас возникли проблемы. К вам есть вопросы.

— Кто доложил?

— Неважно. Оружие на снег, руки за спину! Давайте без глупостей. Я знаю, что вы за человек.

— Вы не имеете права, — начал врач, но его грубо перебили.

— Имею, — отрезал Кравченко, смерив того недобрым взглядом. — Приказ с материка. Громов — военный преступник, его психическое состояние нестабильно. Советую не рыпаться и не лезть туда, куда не просят! Руки держать так, чтобы мы их видели!

Остальные полярники тоже держали меня на прицеле, хотя по глазам было видно, что они плохо понимают, что происходит. В их понимании я не был преступником, особенно учитывая тот факт, что они знали моего отца.

Тем не менее, я медленно кивнул. Спокойно снял автомат с плеча и опустил его на снег рядом с собой. Затем так же положил и кобуру с пистолетом. Нужно признать, что я не ожидал такой встречи — считал, что человек Беркутова уже испугался и сбежал. А тут прям народная дружина собралась, под командованием купленного связиста. Я мог бы оказаать сопротивление, но зачем? Это не бойцы, они тут ни при чем. Их просто сбили с толку. Будем решать проблему мирно, деликатно.

Козырев и врач тоже подняли руки.

— Свяжитесь с Москвой, — сказал я, намеренно растягивая время, а заодно и прощупывая здешнюю обстановку. Также я хотел показать, что наивен и прост. — Там подтвердят, что я действовал по специальному заданию. Думаю, это недоразумение.

— Связи больше нет, — усмехнулся Кравченко. — Помехи, знаете ли. Арктика.

Он махнул рукой. Из домиков вышли еще трое, с карабинами. Нас окружили.

— Обыскать их, — приказал Кравченко.

Узнав, что Свинцов в вертолете, он поторопился его освбодить. Меня тем временем под конвоем повели на базу, но не дошли. Свернули на половине пути и подвели к отдельному одноэтажному зданию. Оно стояло чуть в сторону, к нему шел электрический кабель, протянутый от центрального здания. Что у них тут, изолятор?

Вряд ли, конечно. Скорее всего, это склад. На полярных базах тюрем нет и быть не может. Это ни к чему.

Склад был старым, но достаточно прочным, частично занесенный снегом. По сути — это просто укрепленный каркас, сверху обшитый листами толстого гофрированного железа, с бетонным полом и одной крохотной лампочкой под потолком. Внутри — ящики, бочки с горючим, стеллажи с инструментами. Внутри холодно, стены кое-где покрыты инеем. Единственная дверь, тяжелая, снаружи амбарный замок.

— Лучше здесь, чем там! — сказал мне один из них. — У нас тут черт знает что творится!

— Я вас понял.

Они заперли меня внутри, а сами ушли.

Шаги и голоса постепенно стихли. Я остался один, но скорее всего, это ненадолго. Мне предоставили шанс.

Нужно спешно перехватить инициативу, пока они не связались с Беркутовым и не получили новые инструкции относительно меня и остальных. Хорошо, что Кравченко принял именно такое решение — это его первая и последняя ошибка. Таких как я нельзя бросать без охраны. Хорошо, что полярники сохранили здравый смысл и вопремя поняли, что происходит что-то не то.

Веревка на руках была обыкновенной, такую перерезать не сложно. Света тут было мало — лампочка далеко, да и та слабая. В полумраке я нащупал стену, прошел вдоль нее, наткнулся на стеллаж. Край металлической полки был острым, не заусенец, просто угол. Я начал тереть об него веревку.

На это ушло минут шесть-семь. Когда она сухо лопнула, я потер запястья, разминая онемевшие пальцы.

Осмотрелся. На стеллажах — канистры, ящики с инструментами, какие-то тросы, цепи. В углу — старый бензиновый генератор, нерабочий. Тут и там белые плотные тюки и мешки. На стене — огнетушитель. Больше ничего.

Дверь была крепкой, с внешним засовом. Я присмотрелся в щель между дверью и косяком. Снаружи — луч света от лампы на вышке связи. Замок большой, крепкий. Отсюда его не открыть, даже будь у меня отмычка. Но этого и не требовалось. Строение явно не приспособлено для того, чтобы держать тут людей. Просто склад. Здесь полно изъянов, если все хорошо осмотреть.

И верно. Вскоре, в дальнем углу я заметил небольшое деревяное окно, сплошь промерзшее. Выбить его не составило труда. Через него же и выбрался наружу.

Склад стоял чуть в стороне от основных построек. До медпункта — метров пятьдесят, до домика связи чуть ближе. На вышке кто-то был — я видел там силуэт. Но он смотрел в другую сторону, куда-то на море. Вертолет одиноко стоял там же, где и сел ранее. Людей снаружи не было. Значит, Свинцова освободили и он уже внутри. Наверняка попытаются вызвать на связь Беркутова. Ведь их операция по всем пунктам пошла не по плану.

Нужно попасть в центральное здание, но чуть позже.

Я пригнулся, забежал за угол склада. Хорошо бы раздобыть оружие.

Я двинулся к медпункту — деревянному домику с красным крестом на двери. Заглянул в окно. Внутри горел свет. Морозов лежал на койке, врач сидел рядом, перевязывал ему плечо. Козырев стоял у печки, грел руки. Охранников не было — только один полярник с карабином, сидел на стуле у входа и смотрел на их действия. Видно было, что ему все это не по нраву.

Я резко распахнул дверь, заскочил внутрь. С ходу выбил у него оружие из рук. Он даже не собирался сопротивляться.

— Громов⁈ — изумленно произнес он.

— Тихо, без глупостей. Ты не понимаешь, что тут происходит! Где Свинцов и Кравченко?

— В домике связи. Я не буду мешать, я на вашей стороне. Сухов был моим другом. То, что тут происходит не укладывается ни в какие рамки. Кравченко поднял бунт, есть те, кто с ним заодно.

— Ясно. Значит, поможете нам восстановить справедливость. Морозов, ты идти можешь?

— Могу, но самочувствие у меня хреновое. Что-то меня совсем подкосило. Карабин заряжен?

— Шесть патронов.

— Маловато.

— Ничего, этого хватит. Просто отвлеките остальных, хотя бы ненадолго. Мне нужно как можно скорее обезвредить Кравченко.

Я объяснил им простой, но действенный план. Козырев и врач поднимают шум у склада, где меня ранее заперли — стучат в бочки, кричат. Морозов ждет здесь, при необходимости прикрывает. А я скрытно выдвигаюсь к цели — домик связи. Полярник показал, как туда пройти коротким маршрутом.

Когда поднялся шум, почти все обитатели базы бросились к складу, а я воспользовался моментом и прошмыгнул по прокопанной дорожке до домика связи. Я решительно влетел внутрь, ударом ноги распахнув дверь — она отскочила с такой силой, что находящийся за ней Кравченко отлетел в сторону, ударившись головой о стену.

Свинцов стоял у окна. Увидел меня, он открыл рот — но не успел даже вскрикнуть. Рывок, удар в челюсть. Он рухнул на пол, перевернув стоящий на краю стола горячий чайник. Тот опрокинулся, кипяток ошпарил Свинцова так, что тот заорал благим матом. Неловко выхватил пистолет.

Выстрел. Еще один.

Одна пуля прошла мимо меня, вторая же срикошетила и попала точно в блок связной аппратуры. Завоняло жженой изоляцией. Что-то затрещало внутри.

— Дурак! — крикнул я, резко выбивая у него ствол из руки. Тот с грохотом откатился в центр помещения.

Хорошо, что домик маленький и тесный — будь тут больше пространства, хрен бы я сумел их раскидать так быстро. А тут все получилось само собой, я и сам не ожидал.

Свинцов, кряхтя от боли, неловко вскочил, но я ударом ноги снова отправил его на пол. Кравченко же попытался напасть на меня со спины, но получил мощный удар локтем точно в нос, отчего тот громко хрустнул. Связист ничком рухнул на пол, ударившись затылком и видимо лишившись чувств.

Я схватил обескураженного Свинцова за воротник, приставил к голове его же пистолет.

— Слушай сюда, крыса! Ты выйдешь к полярникам и скажешь им правду, — твердо сказал я. — А иначе я тебе еще что-нибудь прострелю! Ну?

— Громов, ты уже проиграл… Все твои жалкие попытки, они ни к чему… А, черт!

— Заткнись и делай то, что я говорю! — процедил я, ударив его под ребра. — Вставай, живо! На выход!

Однако едва мы оказались снаружи, ко мне подбежал перепуганный врач.

— Максим, у нас проблемы! В прямой видимости неизвестный корабль. Флаг не советский…