Я перешагнул через груду бетонных обломков, оставшихся после взрыва гранаты.

Пыль еще не осела, стояла в воздухе плотной серой пеленой. Свет ламп с трудом пробивался через нее, мешая обзору. Появись сейчас еще кто-нибудь из противников, мне придется туго. Впрочем, это вряд ли — по моим подсчетам должен был остаться только один.

Ну, с Гориным уже все понятно! Профессионал, мать его. Довоевался. Проблема в голове долгие годы не давала майору покоя, в конце-концов поставив точку во всей этой истории. Не в его пользу. Советский разведчик превратившийся в наемника — плохая история.

В ушах еще звенело. Я прижался спиной к стене, перевел дух. Пистолет я где-то выронил, когда спешно искал укрытие. Осмотрелся — только мусор, хрен его знает, куда его отбросило.

Где же Свинцов? Он почему-то не пошел за Гориным, когда тот решил устроить на меня охоту. И он не участвовал в перестрелке, хотя в суматохе вполне мог бы меня подстрелить из какого-нибудь укрытия. Значит, у него была какая-то другая, более важная задача. Задача, которую ему поручил Беркутов.

Козырев вроде бы упоминал, хотя и и без подробностей, что секретный прототип разработок моего отца хранится в его убежище, там же, где мы заперли связанного Саблина. Но туда просто так не попасть. Если только Козырев сам не откроет… И меня посетила мысль, что он вполне мог бы выкинуть что-то подобное. Пока я отбивался от майора, обстановка могла несколько раз поменяться. И, возможно, не в мою пользу.

Оружия у меня не было. Только нож. Даже если бы я и нашел пистолет — не важно, патронов к ПБ-1С не осталось.

Я двинулся обратно, к центральному залу. Шел осторожно, прислушиваясь. В бункере стояла странная, давящая тишина, которая бывает только после яростного боя. Было как-то не по себе. Казалось, что угроза буквально повисла в воздухе.

Свинцов нашелся у двери во вторую лабораторию — ту, куда я хотя и смог попасть ранее, но ничего полезного там не нашел. Я с удивлением узнал в нем того второго генерал-полковника, что вместе приходили в кабинет к генерал-майору Хореву, когда они только-только собирали экспедицию. Мордатый, крепкий. Коренастый. Конечно, никакого отношения к армии он не имел, высшего офицерского звания у него не было. Однако любопытно получилось, как же это «Гроза» вообще смогла такое провернуть? Что, к Хореву просто зашли непонятные типы с фиктивными генеральскими погонами, а он перед ними раскланялся? Ну-у, нет, так не бывает. Вероятно, откуда-то сверху Хорева уведомили, что к нему собираются важные гости. Все было официально, четко по уставу. Но вывод прост — мой начальник не знал, кто они такие. Слепо верил в то, какие распоряжения получал. И исполнял их.

Надо же, расскажи кому — не поверят. Да Хорев и сам удивится, когда узнает, что с ним разыграли такую карту.

Но меня беспокоил другой момент. Получается, в генеральном штабе сидела какая-то зараза, которая могла командовать такими людьми как Хорев, работая с НИИ «Гроза»? Что это, прихвостни Калугина? Кто-то из его бывшего окружения? Или кто-то покруче?

Или же, все не так мрачно, как мне кажется. Беркутов и Свинцов вполне могли все сделать сами, обширные связи Беркутова в Кремле и КГБ могли помочь все провернуть тихо и без лишних подозрений. Сложно, дерзко, но теоретически допустимо. Хм, тут нежно тщательное расследование, но это после.

Сейчас звено этой цепочки в лице товарища Свинцова стояло на коленях справа от входа, перед большим металлическим сейфом, стоящим у стены. Он что-то бормотал, ругался в полголоса и шуршал бумагой. Рядом лежал раскрытый кожаный планшет с разложенными поверх схемами. За спиной — автомат ВАЛ, который он, судя по всему, даже не использовал. Пока остальные проводили зачистку, этот делал свои дела за их спинами.

Рядом с ним, на бетонном полу лежал еще и пистолет. Свинцов был так увлечен, что не услышал звуков моих шагов.

Я замер стоя за углом, тихо наблюдая. Ну, теперь-то понятно, куда он делся, пока Горин развлекался. Тихо обходил бункер, искал нужную лабораторию и хранилище. И, судя по всему, нашел. Очевидно, что это тоже часть операции — сейчас он пытался вскрыть его, чтобы забрать из сейфа что-то важное. Однако, скорее всего, это не главное. Главное то, над чем ранее работал мой отец и что сумел как-то защищить в свое отсутствие. Не сложно предположить, что главную цель они оставили «на потом». Вот только пока не ясно, что приоритетнее, моя ликвидация или результаты работы моего отца?

Удивительно, но осторожность такого человека как Свинцов, в данный момент почему-то отступила на второй план. Он что, был настолько уверен в майоре Горине и наемниках, что даже мысли не допустил, что этого может быть мало?

Я сделал шаг, намеренно громко ступив на металлический лист. Свинцов вздрогнул, резко обернулся. Увидел меня — и лицо его исказилось. Не страхом даже, а какой-то непонятной злобой.

— Громов⁈ — заорал он, хватая пистолет. — Ты что, все еще жив⁈

Выстрелы прошили воздух. Пули защелкали по бетонной стене где-то за моей спиной, выбивая крошку. Я прыгнул за угол, прижался. Оружия у меня не было, только нож.

— Горин уже мертв! — громко крикнул я. — Бросай оружие и я сохраню тебе жизнь!

— Врешь! — Свинцов на мгновение замешкался, а потом начал стрельбу из автомата.

По характерным приглушенным звукам было понятно, что это хорошо знакомый мне ВАЛ. Противник стрелял, почти не целясь, хаотично поливая пространство очередями. Ну, таким образом он ничего не добьется, только истратит боезапас.

— Врешь! — повторил Свинцов. — Он профессионал!

— Да, да… И этот профессионал подорвал сам себя, как трус. Не хотел сдаваться.

Свинцов замолчал. Я слышал его дыхание — тяжелое, прерывистое. Лязганье металла. Очевидно, что он перезаряжал автомат.

— Ну, Громов! Ты настоящая заноза в заднице! — заорал он, и в голосе его послышалась какая-то странная ненависть. — Причем, редкая! От тебя же одни проблемы! Жаль, что в Афгане тебя не прикончили, тогда бы у нас и не было всей этой возни!

— В Афгане меня пытались убить другие, куда более опасные люди!

— Тьфу! Ты даже не представляешь, во что ты влез! — голос его сорвался, потом снова окреп. — Калугин и дургие важные люди строили новую систему! Да, антисоветскую, но умную, гибкую! Которая позволила бы поменять страну так, чтобы будущее было другим! Сблизить нас с Европой, с Америкой. А такие как ты, все развалили. И ладно бы ты остановился, но ты полез дальше!

— Калугин был предателем, — сказал я спокойно. — Крысой, что точила сердце Советского Союза изнутри. Как и Беркутов.

— Да что ты понимаешь! — гневно заорал он. — СССР со времен Брежнева гниет изнутри, его все равно бы развалили! Мы просто ускорили этот процесс, изменили его. И мы были бы вознаграждены! А ты, герой хренов, встал на пути. Тебя надо было убрать еще тогда, в Пакистане.

Какую именно операцию он имел в виду, сложно сказать. Я был в Пакистане не один раз, как сам, так и со своей группой. А еще я не понимал, почему они не ливидировали меня раньше, по-тихому. Ведь у них была масса возможностей — снайпер, подрыв СВУ, яд. Да что угодно. Зачем все нужно было так усложнять?

— Так чего же ты, убирай! — просто, но с вызовом сказал я, стоя за углом и соображая, как быть дальше.

Да, я не просто так не стал подкрадываться к нему ранее, пока он возился с сейфом. Мог бы, хотя это и не гарантированно. Возьми я его сразу — вряд ли бы что-то от него добился бы. Зато вот так, поддерживая его мнимую уверенность в том, что он сейчас контролирует обстановку, толкая и цепляя морально, выводя на нужный мне диалог, можно было попробовать узнать правду. А взять его я сумею и после.

— Я здесь, один. Выходи. У тебя все для этого есть! Патроны, они, все-таки не вечные!

Он не вышел. Продолжал стрелять короткими очередями, не жалея патронов, словно бы не слышал моих слов. Пули крошили бетон, визжали рикошетами. Я пригнулся, соображая, где раздобыть оружие. Взять Калашников у Морозова? Возможно, но это нужно перебежать в другую лабораторию, отыскать его. Это время, которого у меня сейчас не было.

И вдруг из темноты, откуда-то сбоку, выскочила темная фигура с пистолетом в руках.

Саблин. Черт возьми, это же Саблин! Он что, освободился?

Как он это сумел? Перетер их об острый угол ящика? Перерезал осколком стекла? Это возможно — в убежище Козырева было достаточно мусора. Может, быть его плохо связали или же сама веревка была плохой? Неважно.

Старший лейтенант выскочил и зачем-то побежал прямо к Свинцову, размахивая здоровой рукой, счастливый, как нашкодивший пес. Такое поведение я мог объяснить лишь тем, что отчаявшийся Саблин умудрился освободиться, но не нашел лучшего решения, чем присоединиться к тому, кто ранее отдавал ему приказы! Трус, обезумевший от страха.

Однако, он был вооружен. Пистолет в руке. Чей? Да хрен его знает! Неужели он застрелил Козырева?

— Товарищ Свинцов! Я здесь! Я с вами! — орал он, спотыкаясь и чуть ли не падая. — Это я! Я верен Беркутову! Я все сделаю, помогу вам!

Свинцов обернулся. Увидел бегущую к нему тень. В руке у него был автомат. Он растерялся — это было видно даже в полумраке по мимике и манере движения. Может, он и не узнал Саблина. А может, его пальцы сами дернули спусковой крючок. Или это был нервный спазм. Не важно.

Короткая очередь ударила приближающегося Саблина прямо в грудь. Всего три-четыре пули.

Тот упал, не добежав пяти-шести шагов до Свинцова. Пистолет вылетел из его руки и упал совсем рядом со мной.

— Дурак, — тихо сказал я, глядя на неподвижно лежащего молодого офицера, глупо предавшего то, за что он должен был бороться. — Нахрена ты выскочил?

Свинцов тоже смотрел на тело Саблина. Молча. Потом что-то произнес. Руки дрожали. Автомат трясся в руках, но опускать ствол ВАЛа он не собирался.

Грохнул выстрел. Одиночный. Из Калашникова.

Морозов. Только у него был такой автомат.

Он стоял в проеме лаборатории, опираясь плечом на стену. Бледный, но смотрел твердо.

Пуля попала Свинцову в ногу, чуть ниже колена. Он вскрикнул, пошатнулся, упал на колено, неловко прижимая автомат к груди. Я осторожно выглянул из-за угла.

— Ах вы суки, — прошипел Свинцов, оглядываясь.

Вдруг, техник Козырев оказался совсем рядом. Он вынырнул откуда-то из полумрака, словно призрак. В руках — старый деревянный табурет. Скорее всего, из его убежища. Подскочил со спины, размахнулся и со всей силы опустил его на голову Свинцова.

Хрясь!

Дерево треснуло. Стул рассыпался на куски.

Свинцов тяжело рухнул лицом в бетон, даже не вскрикнув. Автомат выпал, с металлическим лязгом упал на холодный бетонный пол. Цель была гарантированно обезврежена, причем так, как я даже не рассчитывал. Мои товарищи по несчастью подоспели на помощь как раз вовремя.

— Хороший удар, — похвалил я техника.

— Я случайно, — тихо ответил Козырев, как-то грустно глядя на обломки табурета. — Хотел только оглушить. А он жив?

Поверженный Свинцов лежал без движения. Волосы на голове в крови, глаза закрыты. Я потрогал пульс — нормально, живой. Оглушен, но жив. Такие твари живучие, просто так не свалишь.

— Свяжите его, — сказал я. — Только крепко. Да, кстати, а Саблин… Как он вообще освободился?

— Я не знаю. Наверное, как-то перерезал веревки.

— А пистолет у него откуда? — спросил я, поднимая ствол, что ранее был у старлея. Это был «Макаров». Ни у кого из нас не было такого ствола. Значит, нашел в убежище Козырева? Странно!

Пока Козырев и врач возились со Свинцовым, я быстро обошел ту часть бункера, где мы ранее разместили ловушки. Прошел через параллельный заваленный стройматериалами коридор и вышел к главному входу. Здесь все было как и раньше. Двинулся в том же направлении, что те, кто пришел сюда по мою душу.

У первой ловушки, лежал один из горе-наемников — тот, которого зацепило взрывом газового баллона. Лицо и кожа рук были в ожогах, кожа пузырилась, глаза закрыты. Форма тоже обожжена, воняло горелым. Он слабо стонал, шевелил губами, просил пить. Рядом валялся автомат.

— Помогите мне, — прошептал он, услышав мои шаги.

Я посмотрел на него почти без презрения. Обычный наемник. Ничего особенного. Просто человек, который добровольно, за деньги пришел меня убить. А ведь мог этого и не делать.

— Наемник. Ты сам выбрал этот путь и совершил крупную ошибку. Ничего личного.

Я перешагнул через него и пошел дальше.

— Помогите! — крикнул он вслед. — Не оставляйте!

Я остановился, обернулся. Удивленно хмыкнул.

— А на что ты рассчитывал? Хотел заработать — получи и результат. А я не медсестра. Жди того, кто отдавал тебе приказ.

Я двинулся дальше. Дежурное освещение работало нормально, поэтому видимость была куда лучше, чем ранее.

Второго наемника нашел дальше по коридору — того, которому ломом перебило ключицу и ребра. Он лежал на боку, тяжело дыша, и смотрел на меня мутным взглядом.

— Воды, — тяжело прохрипел он.

— Кто тебя нанял? — жестко спросил я.

— Человек, в Архангельске… Имени не знаю. Мы не спрашивали. Деньги взяли вперед, работа после. Нам сказали, что нужны опытные люди устранить проблему.

— М-м-м… Теперь ты понимаешь, какую ошибку совершил? Не нужно было сюда лезть!

Он горько усмехнулся.

Я развернулся и ушел. Пусть лежат, это не мои проблемы. Знали, куда шли. Знали, что подобное неприемлимо. Мне их не жалко.

Далее я вернулся в центральный зал. Убедился, что Свинцов явился сюда в компании всего трех человек. Как-то слабовато, учитывая интерес Беркутова к моей кандидатуре.

Я сидел на ящике, глядя на пляшущие языки пламени. Свинцова привязали к трубе. Пришел в себя он довольно быстро, минут через двадцать пять-тридцать. Очнулся и сразу же уставился на меня растерянным взглядом.

— Где я? — тихо прохрипел он.

— Да все там же, — сказал я. — На «Объекте-82». Однако, я вам не завидую…

Он попытался дернуться, но веревки держали крепко. Посмотрел на Козырева в углу, на Морозова с перевязанной рукой. На врача, который менял ему повязку. Он как-то сразу понял, что помощи ждать неоткуда.

— Ты проиграл, Свинцов, — продолжил я. — Горин мертв. Твои наемники скоро к нему присоединятся — сейчас они валяются в коридорах и подыхают от ран. Вопрос только во времени. Беркутов следующий.

— Беркутов не проигрывает, — прохрипел он. — Беркутов всегда находит выход. Ты его не знаешь.

— Да? Ну вот и узнаю. Когда вернусь в Москву.

— Ты не вернешься, — он усмехнулся — криво, болезненно. — Тебя там уже похоронили, Громов. Легенда готова. Герой-изгой, спятивший на почве потери отца. Твоя карьера практически закончена, ты теперь никто!

Я подошел к нему, наклонился, заглянул в глаза. В них был животный страх, причем глубокий. Он боялся не меня. Он боялся, что я уже дошел до правды, которую мне знать не положено.

— Слушай, давай так… Рассказывай, — усмехнувшись, сказал я. — Все, что знаешь. Я же все равно заставлю. Не захочешь, ну… Будет больно. Очень больно. А потом, когда я устану, Козырев продолжит. Помнишь такого? Он давно уже на вас зуб точит, вы же ему все жизнь испортили!

Свинцов угрюмо молчал. А я ждал.

— Что ты хочешь услышать? — наконец выдавил он.

— Все. С самого начала. Как вы познакомились с Беркутовым. Как влезли в НИИ «Гроза». Что вам нужно на этом объекте. Зачем вам мой отец. И главное, зачем вам я.

Он молчал, потом тяжело вздохнул. Заговорил сбивчиво, глотая слова, но говорил правдиво.

Я это чувствовал. Эту правду не придумаешь.

— Беркутов пришел в «Грозу» в шестьдесят девятом, — начал он, глядя в пол. — Потом и я. Начинали с младшего научного. Потом он быстро пошел вверх. Связи, деньги, нужные знакомства. Он умел договариваться. С кем надо — с теми, кто наверху.

— Американцы тоже приложили к этому руку? — спросил я.

— И американцы, и немцы. Он не различал. Ему было важно, чтобы платили. А платили хорошо. Сначала продавал мелкие разработки. Потом вышел на крупные заказы. Но теперь все изменилось. Крах Калугина все испортил, больше некому продавливать ту систему, что он создавал. Мы с Беркутовым решили сбежать в Штаты. Здесь больше нечего ловить, слишком опасно стало. А изотопный источник питания, что разработал твой отец — это золотое дно. Автономный, почти вечный. Никаких дозаправок, никаких перебоев. Военные, космос, подводные лодки — потенциал огромный.

— Продолжай!

— Твой отец был гений, — нехотя признал Свинцов. — Он создал схему, которую никто не мог повторить. Беркутов подсуетился, подписал бумаги от своего имени. Твой отец стал просто исполнителем. А потом они разругались. Громов узнал, что разработки продаются на Запад. Устроил скандал. Беркутов хотел его убрать, но не успел — Сергей сбежал в ГДР. Увез секреты с собой. Оставил здесь прототип, который без него, просто хлам. Железяка. Мы считали, что привлекая тебя, сможем вытащить из норы твоего отца.

— Чушь. Здесь другое. Но продолжай, интересно послушать.

Он молчал несколько секунд, потом продолжил.

— Беркутов нашел покупателей. Заинтересовалось ЦРУ. После того, как мы все достанем, объект нужно было уничтожить, чтобы следов не осталось. Вообще. Но без ключа Громова сделка не состоится. Беркутов думал, что ты знаешь код. Или сможешь его узнать у отца. Или… Мы не знали, как все произойдет. Да и других вариантов не было.

— Зачем вы вообще меня сюда тащили? Зачем эта экспедиция? Приманка? Повод? Что?

Свинцов поднял голову, посмотрел мне в глаза.

— Ты — живой свидетель, — сказал он. — Хорев тебя уважает. ГРУ тебя знает. Если бы ты исчез, это заметили бы. А если бы ты «сошел с ума» и погубил экспедицию, а потом погиб — это уже легенда. Понятная. Читаемая. Твоя семья получила бы похоронку. Никто бы не копал. Но ты не захотел сдохнуть.

— Надо было сразу меня пристрелить, — сказал я. — У вас же был шанс. Еще в Москве.

— Тогда было нельзя, — он покачал головой. — Нужно было по-другому. Саблин должен был подтвердить легенду.

— Саблин теперь мертв. Ты определил его судьбу.

— Я знаю, — он усмехнулся. — Я его застрелил. Сам не понял как.

Я замолчал. В голове шумело. Как же все это сложно и запутано!

— Зачем ты вообще связался с Беркутовым? — спросил я. — У тебя же были деньги. Должность. Статус.

Свинцов посмотрел на меня долгим взглядом. В глазах его вдруг мелькнуло что-то человеческое. Стыд? Жалость к себе?

— Деньги кончаются, Громов, — тихо сказал он, продумывая ответ в деталях. — А мой статус здесь, в Союзе, это просто пыль. НИИ «Гроза» скоро перестанет существовать. Беркутов же предложил больше. Гражданство США. Роскошный дом. Счет в швейцарском банке. Я уже многое повидал, а тут такой подарок. Мне нечего терять.

— Честь, — сказал я. — Родина. Присяга. Это для тебя что-то еще значит?

Он не ответил.

Я отошел в сторону. Взял из костра обгоревшую щепку, посмотрел, как она тлеет.

— Где теперь Беркутов? — спросил я.

— В Москве. Ждет сигнала об окончании нашей операции. Если мы не вернемся — запустит запасной план. Уничтожит все связи, уйдет в подполье. Тебе его не найти!

— Найду, — уверенно произнес я. — С твоей помощью. Вы прилетели сюда на вертолете, так ведь?

* * *

Вчера он штурмовал укрепы на ЛБС. Сегодня — окоп 1941-го, «Наган» в руке и немецкие танки впереди. Выжить мало. Надо ломать историю. https://author.today/reader/589165