После подготовки Ми-8 тяжело оторвался ото льда.

Свинцов сидел в кабине рядом с пилотом и внимательно смотрел в иллюминатор. Он прокручивал в голове все, что услышал при разговоре с Москвой, анализировал полученные инструкции.

Горин разместился напротив, автомат Калашникова между колен, стволом вверх, лицо спокойное — ранее он проделывал это не один десяток раз. Боевого опыта у него хватало, он намеревался поскорее закончить дело.

Предусмотрительный Беркутов частично понимал, что отправляя Громова в Арктику, может не достичь того эффекта, на который он рассчитывал и все обернется еще большими проблемами. Собственно, задуманная им авантюра была рискованной. Именно поэтому он и отрядил в помощь своему коллеге подготовленного человеа.

Майор Горин ранее служил в ГРУ, участовал во многих боевых операциях и не раз слышал об успехах Громова в Афганистане. Более того, относился к нему скептически, считая, что слава молодого офицера незаслуженно шагает впереди него.

Были и неприятные моменты. Группа Горина первой получила приказ добыть легендарный «Стингер», но не срослось. Поиски длились всего пять дней и ни к чему не привели. Зато группа «Зет» часто фигурировавшая в отчетах Министерства Обороны СССР, как-то умудрилась выйти на верный след и раздобыть американский ПЗРК первыми. И не только сам образец, но ещё и документацию к нему. Само собой, без Громова там не обошлось. После этого группа «Зет» продолжила серию успешных операций и такие бойцы как Горин оказались за бортом. А после того, как война в Афгане завершилась, майор был вынужден подать в отставку. Работы не было, бывший разведчик перебивался как мог до тех пор, пока на горизонте случайно не появился Беркутов и не завербовал майора для выполнения своих задач. Узнав, что их цель — Громов, Горин без раздумий принял решение восстановить справедливость и показать, что Громов ничего путного из себя не представляет. Утереть нос этому выскочке.

Помимо этих двоих и пилота, в Ми-8 присутствовали ещё люди. Пара бойцов в белых полярных комбинезонах, без опознавательных знаков, сидели у грузового люка. Оба были выходцами из ГДР, служили в армии и даже какое-то время прожили в Союзе. По сути — это обычные наемники, которым в СССР предложили хорошую работу. В руках — новейшие советские автоматы «Вал» с глушителями. Пистолеты, ножи, гранаты — все как положено. Экипировка на уровне. Профессионалы, которым заплатили. Горин привлек их не просто так, ему нужны были те, кто отвлечет на себя внимание.

— Майор, — бросил Свинцов, повернув голову к бывшему разведчику, — На месте работаем быстро. Громова обезвредить, но не убивать. Он еще нужен. Остальных в расход без разговоров. Они никому не нужны, первая фаза операции не принесла должного успеха. Теперь свидетели ни к чему. У нас есть четкие инструкции.

Свинцов хотя и был другом и партнером Беркутова, тем не менее его положение было ниже. Все контакты НИИ «Гроза» с КГБ, армией и другими службами, а так же связи с Кремлем поддерживал он, а сам Свинцов занимался больше внутренними делами и безопасностью. Но сейчас время поджимало, поэтому дошло дело до радикальных мер.

Тогда, в кабинет генерал-майора Хорева они пришли вместе, держались наравне. Но по факту, было не так. Зато оба увидели, кто такой Громов.

— Понял, — негромко ответил Горин. Голос у него низкий, без единой эмоции. Он поправил перчатки, проверил кобуру с пистолетом.

Вертолёт шёл на высоте трехсот метров. Примерно минут через десять, внизу справа, среди ледяных нагромождений, вдруг показалось тёмное пятно. Свинцов прищурился. Дал команду пилоту подлететь ближе.

Это было судно на воздушной подушке. Остановившееся, чуть занесенное снегом. Рядом никого.

— Снижаемся, — скомандовал он.

— Вижу человека! — заметил майор.

И действительно, на льду рядом появилось движение. Человек в темном комбинезоне выскочил из судна, замахал руками, словно мельница. Пилот узнал сигнал бедствия, повернул к машине.

— Кто это? — насторожился Свинцов.

— Это Бауманов, — сказал Горин, всматриваясь. — Но почему он один?

Вертолёт завис в пяти метрах над ледяным покровом, затем осторожно сел.

Свинцов не стал выходить, но дал отмашку пропустить его внутрь. Наемники открыли дверь и Бауманов влез внутрь. Лицо заросло чёрной щетиной, глаза выпученные, словно его переполняли эмоции. Он тяжело дышал, волновался.

— О!.. Товарищ Свинцов… — он вдруг запнулся, затем увидел Горина. После продолжил. — Осипов ранен. В плечо. Громов его зацепил из табельного, когда мы уходили. Он плох, кровь не остановить, пуля глубоко. Бредит, матерится. Ему помощь нужна.

Свинцов поморщился, словно съел лимон. Это явно не та информация, которую он хотел бы услышать.

— Где он?

— Внутри судна. Уже не боец. Я ему помощь какую мог оказал, но этого мало. Нужна эвакуация хотя бы на остров Хейдса, но наше СВП застряло.

— Это все не важно, — холодно сказал Свинцов. — Что в сейчас бункере? Где Громов и остальные?

Бауманов торопливо заговорил, глотая слова, путаясь:

— Громов заперся внутри объекта с теми, кто выжил. Наш сотрудник, старший лейтенант Саблин раскрыт, взять Громова у него не получилось. Тот его как-то раскусил. Морозов ранен, но в строю Ещё есть врач, из экспедиции, но он не представляет опасности. Внутри объекта по-прежнему был ещё выживший, техник Козырев.

— Козырев? Этот сумасшедший пьяница еще жив?

— Да. И у них есть оружие. Один автомат и пистолеты. Вход хорошо забаррикадировали, но снаружи мало что можно определить. Мы пытались, бесполезно. И вообще… Все время, пока мы шли к острову Рудольфа, Громов везде совал свой нос. Он словно чувствовал, что что-то не так. Внутри он все понял, слышал наш ночной сеанс связи. Нам пришлось срочно уходить, потому что он был настроен решительно. Мы не могли…

— Вы идиоты! Не могли они… Что, сложно было нейтрализовать одного человека? Вас же никто не просил с ним перестрелку устраивать! У вас был фактор неожиданности… Тьфу, мать вашу! Что, нам с Беркутовым все теперь самим делать?

Бауманов не нашелся что ответить.

— Взрывчатку заложили? — вдруг спросил Горин.

— Нет, не успели. Она вся лежит внутри центрального зала и у входа. Входную дверь можно попробовать подорвать, но тогда завалит половину комплекса. Громов сам оттуда не выйдет, прототипы и результаты работы его отца не достать. А без них Беркутов нам головы снимет.

— Ваши головы уж точно, — отрезал Свинцов. — Главное сейчас — закрыть проблемный вопрос. Они пытались с кем-нибудь установить связь?

— Да, но ее заглушили с острова Хейдса.

— Горин, твоё мнение?

Майор молчал несколько секунд. Смотрел на горизонт, на острова ледяных торосов, скалы соседних островов. Потом сказал:

— Взрывать как есть — самый крайний случай. Если вскрывать дверь — то с умом. Достаточно пустить дым, они сами вылезут. Входим разом. Я и бойцы — через главный вход. Бауманов, ты идешь с нами, оказываешь поддержку. Громова загнать в угол несложно, но не убивать сразу. Нужно узнать, где код или ключ. Возможно, он уже знает суть проблемы, раз внутри живой Козырев.

— А если он не заговорит?

— Тогда допрос кончается быстро. После — чистим всех. Врача, бесполезного Саблина, свидетеля Козырева. И этого, Морозова. Никто не уйдёт. Чисто.

Свинцов кивнул, нервно дёрнул воротник.

— Действуй. Бауманов, ведёшь нас к объекту. Осипова оставляем здесь. С него толку, как с дохлой вороны. Повезет, дотянет. Заберем его с собой, но только после того, как закончим работу!

Бауманов зло сплюнул в снег, но перечить не стал. Он знал, что спорить с такими людьми как Свинцов, себе дороже. Как ни крути, а он тоже из руководства НИИ и мог повлиять как на карьерный рост, так и на его падение вплоть до увольнения. Бауманов не раз слышал, что те, кто был уволен из рядов института, потом испытывал проблемы с дальнейшим трудоустройством. Или вообще пропадали с горизонта.

Вертолёт вновь поднялся в воздух. Судно на воздушной подушке с раненым Осиповым на борту, осталось внизу. Конечно, Бауманову подобное отношение не понравилось, но он промолчал. Какой-то частью мозга он понимал — с ним могут поступить точно так же.

Свинцов посмотрел на карту островов, подсветил ее фонариком. До острова Рудольфа — примерно десять минут лёту, если не помешает погода. Он вновь достал спутниковый телефон, спрятанный в специальный чемодан, набрал нужный номер.

— Алексей? Я на подлёте. Через двадцать минут буду у бункера. Громов внутри. Объект блокирован.

— Он точно жив? — голос в трубке был напряжённый, с металлическими нотками. — Справитесь?

— Да. Горин все сделает.

— Не подведите меня, Саша. Ты знаешь, что для меня этот человек имеет особое значение! И запомни, если не сможешь взять живым — в расход, но так, чтобы потом вопросов не было. Мне легенда важнее. Громов, даже мертвый, это тоже свидетель, только молчащий. И никто не поверит мертвецу. А уж продвинуть легенду будет не сложно.

— А как же Хорев? — возразил Свинцов.

— Это не важно. Его мнение вряд ли кого-то будет волновать. К тому же, ты сам знаешь, что как только прототип попадет к нам в руки…

— Да-да, я помню. Мы все сделаем как нужно.

Связь оборвалась с характерным щелчком. Свинцов убрал телефон, посмотрел на Горина. Потёр замёрзшие пальцы.

— Майор, ты точно знаешь, что за человек этот Громов? Герой Афганистана, это понятно. Группа «Зет», ликвидация Калугина, Сирия, Пакистан. Его даже свои не трогают, потому что понимают… Говорят, он из огня выходит сухим! У него словно нюх на неприятности. С ним не шутят.

Горин чуть повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее холодное любопытство хищника, который впервые слышит о достойной добыче.

— Может быть, — сказал он спокойно, без тени бравады. — Только герои тоже умирают. Одни от пули, другие от собственной гордости. А третьи — от того, что вовремя не ушли.

— Я смотрю, ты самоуверен, майор?

— Я реалист, товарищ генерал. — Горин поправил перчатку, показав старомодные часы. — У меня за плечами восемнадцать лет службы, я прошел весь Афганистан. Несколько раз получал пулю, лежал в госпиталях. В каких только ситуациях я не оказывался. Мой опыт — мое оружие. А этот капитан, молодой щенок. Ему и двадцати пяти нет. Откуда там опыт? Я думаю, что слава Громова сильно раздута, а сам он просто везунчик.

— Ну, смотри. Не ошибись.

— Не ошибусь! — кивнул тот.

Вертолёт заложил вираж над островом Рудольфа. Внизу показались чёрные скалы, строения комплекса, занесённые снегом. Бункер выглядел пустым, мёртвым — ни огней, ни движения, ни дыма. Никаких признаков того, что внутри живые люди. Быть может, Громов и остальные уже унесли отсюда ноги?

Посадка прошла без проблем. Ми-8 коснулся льда мягко, почти невесомо. Винты ещё вращались, сбрасывая снег. Свинцов вышел первым, за ним Горин, двое бойцов — плотные, тренированные, с автоматами наготове.

Бауманов вылез последним, сжимая пистолет ТТ, что выдал ему майор. Он вел себя неуверенно, то и дело оглядываясь по сторонам.

Горин осмотрел местность. Торосы, справа и слева от бункера, давали несколько более менее надежных укрытий. Главный вход — приоткрытая массивная гермодверь, за ней тамбур и внутренняя дверь. По словам Бауманова, дверь была основательно забаррикадирована.

— Громов хоть и молод, но все-таки не дурак. Наверняка понимает, что за ними придут. Наверняка забился в какую-нибудь дыру и ждет. У него вариантов немного.

Горин, дал команду бойцам.

— Сначала разведка. Генрих, проверь вход, но напролом не лезь. Быть может, они подготовились.

Один из бойцов кивнул, отделился и бесшумно скользнул вдоль стены, словно тень. Через минуту он скрылся во тьме. Вернулся обратно минуты через три, покачал головой.

— Чисто! — доложил он. — Дверь забаррикадирована, но можно попробовать пройти. Замок не работает. Правда, там узко, если только по-одному.

— Хорошо! Заходим!

* * *

Я сидел у печи и думал. Козырев возился с проводами, пытаясь зарядить снятые аккумуляторы от маломощного РИТЭГа. Там ничего заумного не было, но тот все равно натужно пыхтел и охал. Видно было, что опыта в этом у него было мало.

Морозов лежал на ящиках, прижимая к груди автомат. Ему требовался отдых и перевязка. Но в такой температуре провести осмотр было сложно.

— У меня нехорошее предчувствие, — тихо сказал я, глядя в потолок. — Бауманов и Осипов не главная проблема. Опасность кроется в другом. Вот нутром чувствую, сюда скоро нагрянет кто-то еще, посерьезнее!

— Кто? — спросил врач. Голос его дрожал от холода и волнения.

— Те, кому мы мешаем. Кто-то же связь нам заглушил⁈ Беркутов вполне мог привлечь кого-то еще, и я не удивлюсь, если так оно и есть!

Я поднялся. В голове дозревал план дальнейших действий. Простой и хитроумный одновременно, как всё гениальное. Превращать бункер в крепость я не собирался, задумка была в другом.

Я окликнул техника, который зубами пытался зачистить провод.

— Козырев, слушай сюда. У тебя где-нибудь есть баллоны с газом?

— Один, — он поднял голову, лицо его было в копоти. — Полупустой, может с четверть, но остатки есть. А что?

— Тащи сюда. Ещё верёвку. И инструменты, какие есть. Будем думать.

Просто устраивать перестрелку было глупо. Патронов к нас немного, да и неизвестно, какие силы к нам пожалуют.

Совместными усилиями мы разместили в центральном коридоре несколько ловушек. Учитывая, что весь объект был практически обесточен, спрятать в темноте, среди мусора несколько сюрпризов было не сложно. Жаль, гранат не было. Взрывчатки правда, осталось очень много, но что толку от нее? Слишком мощная, чтобы делать из нее самодельное взрывное устройство. Впрочем, попробовать можно. Будь здесь Шут, он был отыгрался на всю катушку.

Первую ловушку мы разместили почти у входа, сразу после двери. Я натянул тонкую медную проволоку на уровне чуть ниже колена, закрепил её между ящиками. Вторую — проще некуда — зацепил за несколько пустых консервных банок на пол перед поворотом. Если появится посторонний и зацепит, грохоту будет достаточно. А в тишине бункера это будет звучать как сирена.

Сигнализация — хорошо, но сама по себе она не опасна. Нужен останавливающий фактор, причем серьезный. Газовый баллон в проходе между лабораториями — самое то. К нему подвели провод от дежурного освещения. Клапан срывать пока не стали, это сделаем сразу после того, как враг окажется внутри. Вызвать искру не сложно, а вспыхнувшая газовая смесь накроет коридор так, что и спрятаться негде. Мощного взрыва не будет, но ожоги лица и рук гостям гарантированы.

— Максим, а ты уверен, что это сработает правильно? — испугался врач. — Нас не завалит здесь?

— Нет, не завалит. Мощность взрыва слабая. Главное, правильно рассчитать направление и расстояние. Предполагаю, что нас захотят взять силой, напролом. Наверняка уверены, что мы беззащитны. Я знаю психологию таких людей. Они идут вперед, невзирая на риски. Слепая тактика превосходства.

Если я прав и сюда полезут незваные гости, их ждет хороший сюрприз. Им нужен я, нужны протитипы отца. Ключи, документы. Не знаю точно, что им там нужно и знать не хочу. Отец позаботился о том, чтобы они не могли этим воспользоваться. Уж не знаю, насколько эта мера эффективна, но ранее она им помешала взять то, что они хотели.

Другая ловушка — проста как мир, но весьма эффективна там, где есть узкий проход.

Мы нашли такое место. Привязали тяжёлый лом к потолочной балке на верёвке. На уровне головы. Второй конец верёвки натянули по полу и закрепили за углом. Если зацепить ногой — верёвка сдергивает планку и лом под действием силы тяжести и инерции летит вперёд. Скорость, как у маятника, а вес килограмм пятнадцать. Такой сюрприз ломает ключицу, ребра, а если повезёт, то разбивает и голову.

Дальше я отыскал старый углекислотный огнетушитель, баллонный, с неудобным вентилем. Козырев осмотрел его и подтвердил — давление внутри еще есть, их заправляли в прошлом году.

Я грамотно закрепил баллон в проходе, перед поворотом, над головой. Вентиль соединил с рычагом — обычной доской, прижатой к стене. К рычагу привязал шпагат, протянул его по полу и спрятал под слоем мусора, коего в коридоре хватало с избытком. Шаг — шпагат натягивается, рычаг дергает ослабленный вентиль. Углекислота бьет сверху вниз, плотным холодным облаком. Человек слепнет. Временно, но это даст нужный эффект.

Помимо всего этого, я сделал еще несколько простых сюпризов, в том числе и пустышек. Все это не остановит врага, лишь задержит. Неизвестно, какие силы нам будут противостоять. Быть может, вообще ничего не будет и все это моя разыгравшаяся фантазия.

Через часа два мы услышали посторонние звуки снаружи. Глухие, низкие, похожие на удары. Скрежет.

— Тихо! — сказал я, сжимая пистолет. — Кажется, у нас гости!

Я тихо прокрался в коридор и сбил вентиль от баллона с газом. Вернулся обратно.

У каждого была своя позиция, хотя особого плана толком и не было. Козырев сидел в своем убежище, туда же оттащили связанного Саблина. Врач с Морозовым были в одной из лабораторий, совсем рядом с нами. Автомат я оставил чекисту. Мне и пистолета хватит. К тому же, у меня их два.

Коридоры были в темноте, лишь здесь был тусклый аварийный свет от РИТЭГа — жёлтый, слабый. Я вытащил ПБ-1С, прижался к стене. Сердце колотилось, но в самом коридоре было пока тихо.

Дверь вдалеке со скрежетом повернулась. Я услышал шаги — двое, может трое. Скрежет металла о бетон. Что-то покатилось по полу. Вспыхнул луч света, почти сразу второй. Ага, значит, там двое с фонарями.

— Громов, выходи! — вдруг раздалось из темноты. Голос противный, дерзкий.

Что, решили поиграть? Ну-ну…

Раздался звон консервных банок — один из гостей наступил на сигнализацию. Тут же дёрнул верёвку, что сорвала вентиль с баллона. Что же — направление понятно. Теперь достаточно просто считать.

— Есть контакт, — прошептал я, когда счёт дошел до десяти и я услышал хруст битого стекла. Я тут же подсоединил провод к питанию, чем вызвал замыкание.

Щёлкнул провод. Вспышка.

Газовый баллон рванул не очень сильно — скорее громко хлопнул, как выстрел из дробовика. Но искра попала в воздушную смесь, и коридор на мгновение заполнился огнём. Горячая волна ударила в лицо, пахнуло гарью и дымом.

Кто-то закричал. Дико, по-звериному.

Я выглянул. Один из гостей, объятый пламенем, хаотично метался вправо-влево. Упал на пол, принялся кататься по полу. Пламя он сбил, но без последствий это точно не обошлось. Форма могла обгореть, кожа на лице и руках — однозначно в ожогах. Может не смертельно, но зато очень больно!

— Горин! — истошно заорал кто-то. — Черт возьми! Сюда…

— Вперед! — послышалось из темноты. Голос холодный, беспристрастный. Вроде незнакомый, но уверенный в себе.

Я прицелился и выстрелил на голос, целясь чуть пониже груди!