Принц антов ступил на узкий карниз, и у меня внизу живота немедленно свернулся ледяной ком от одного вида его массивной фигуры, нависшей над зияющей пустотой. Влажный камень под его ногами вёл себя предсказуемо, поскольку Неун распределял свой внушительный вес с неправдоподобной точностью. Древко алебарды упёрлось в стену, широкая ступня аккуратно встала ближе к внутреннему краю карниза, а закованное в хитиновую броню плечо лишь вскользь мазнуло по осклизлой гномьей кладке. Он продвигался вперёд без суеты, не тратя силы на лишние телодвижения, и довольно быстро миновал опасный участок, после чего надёжно затянул второй конец страховочного ремня за торчащий каменный зуб.

Без помощи этого гиганта мы бы гарантированно оставили в этой щели кого-то из людей. Мысль скользнула в сознание помимо моей воли, неприятная в своей обжигающей честности, и я сразу признался себе, что одним сорвавшимся трупом дело могло бы не ограничиться. Чем глубже мы погружались в недра, тем крепче укоренялось вынужденное доверие к нашему провожатому, и этот факт раздражал. Доверять кому-либо в Барзахе нельзя, а уж полагаться на существо чуждой биологии с алебардой и вовсе вредно для здоровья вдвойне. Тем не менее принц антов уверенно прокладывал маршрут, и каждое его решение пока оказывалось единственно верным.

Фэйа двинулась следом за ним. Я намеренно поставил её в цепочке перед гоблином, поскольку в случае непредвиденного срыва Зэн смог бы подстраховать девушку сзади, вытянув на страховочной обвязке, а уродца Ги я планировал перетащить на ту сторону хоть за длинные уши. Девушка намертво вцепилась побелевшими пальцами в натянутый ремень, сделала шаг на скользкий карниз и визуально словно сжалась в размерах. Она не стала ниже ростом, просто всё её напряжённое тело вытянулось в одну вибрирующую струну между влажно блестящей скалой и бездонной пустотой, где малейшая потеря равновесия неминуемо привела бы к гибели. Через связывающую нас стаю я отчётливо уловил, как сбивчивое дыхание застряло в её горле на полувдохе.

— Не смотри вниз, — приказал я вполголоса, стараясь не спугнуть её хрупкое равновесие. — Сверли взглядом плечо Неуна.

— Я и не смотрю, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. — Просто знаю что там пропасть.

Через нашу эмпатическую связь меня обдало ледяной волной её животного ужаса от созерцания чёрной бездны прямо под подошвами.

— Врать ты умеешь плохо, зато переставляешь ноги вполне себе бодро. Продолжай в том же духе.

Фэйа медленно выдавила из себя ещё один шаг, затем второй, пытаясь нащупать надежную опору. Тонкая подошва предательски скользнула по мокрой кромке карниза, и из-под пятки сорвалась горсть каменной крошки. Звук падающих камней гулко раскатился по трещине, мелкие осколки долго и сухо колотились о невидимые стенки, пока окончательно не потонули в далёком водяном грохоте. Девушка мгновенно замерла, вжавшись лопатками в скалу, а идущий следом Зэн резко подался вперёд, намереваясь поддержать её за плечо. Я предупреждающе вскинул руку, жёстко пригвоздив парня к месту, поскольку лишняя суета на карнизе гарантировала нам два трупа вместо одного.

— Восстанови дыхание, — произнёс я максимально ровным тоном. — Сделай ещё один шаг, только один.

Она послушно втянула сырой воздух, осторожно перенесла вес на ведущую ногу, выровняла ссутуленные плечи и возобновила движение вдоль стены. Девушка почти добралась до спасительного выступа перед антом, когда массивная плита под её правой, отстающей ногой с мерзким хрустом превратилась в пыль.

Пространство взорвалось хаосом в одну секунду.

Фэйа отчаянно рванулась вперёд, натянутый ремень со свистом хлестнул по моим раскрытым ладоням, и стоящий позади Зэн мёртвой хваткой вцепился в страховку. Замыкающая колонну Молдра молниеносно перехватила свободный хвост кожаной полосы. Меня дёрнуло к краю пропасти с такой невыносимой яростью, что правое плечо со смачным хрустом врезалось во влажную стену. Разодранная кожа на ладони немедленно вспыхнула ослепительной болью, словно кто-то с наслаждением провёл по живому мясу раскалённым металлическим прутом. Я грубо и без всякого изящества вогнал поток Ци прямо в пальцы и предплечье, заставляя сухожилия окаменеть, лишь бы мышцы не разжались под тяжестью сорвавшегося тела. Всё моё сознание схлопнулось до единственного приказа, стучащего в висках набатом. Надо держать!

Грубая кожа нашей связки безжалостно резала руки до самых костей, а подошвы неумолимо скользили по влажной грязи к обрыву. Древний камень под моими ногами крошился мелкими и подлыми крупинками, грозя в любую секунду отправить следом за девушкой весь остальный отряд. Мой сфокусированный взгляд выхватывал из полумрака только натянутую струной полосу, скользкий край карниза и зависшую над бездной Фэйу, которой не хватило буквально половины шага до широкого выступа. Неун огромной лапой сгрёб её за воротник куртки, Зэн позади меня навалился всем весом на спасительный ремень. Вся эта возня выглядела нелепо, но мы сообща не позволили человеку сгинуть в чёрной пасти пропасти.

Спустя пару долгих секунд Фэйа перевалилась через край и рухнула на твёрдую поверхность.

Она тяжело привалилась спиной к скале, согнулась пополам и принялась судорожно заглатывать спёртый воздух, словно выброшенная на берег рыба. Через ментальный контур стаи я ощущал, как её дрожащее сознание пульсирует истеричным ритмом совсем рядом с непроницаемым разумом анта. Мозг автоматически зафиксировал её текущее состояние. Физически она в полном порядке, но психика на грани срыва, бедро ушиблено ещё сильнее, но главное условие выполнено. Жива.

— Я прошла, — хрипло выдавила она, пытаясь унять дрожь.

— Вижу, — сухо отозвался я, с огромным трудом разжимая онемевшие пальцы. — Идём дальше…

Следующим испытывать удачу Ги.

Гоблин уставился на змеящийся вдоль стены карниз с тем первобытным ужасом, с каким приговорённый рассматривает эшафот в день собственной казни. Губы зеленокожего беззвучно шевелились в неслышной молитве, короткий лук он судорожно прижимал к груди, и я буквально физически ощущал, как его крошечный мозг перебирает фантастические варианты перемещения по воздуху. К великому сожалению для Ги, рядом возвышался я — человек крайне недобрый, смертельно уставший и жизненно заинтересованный в сохранении его навигационных функций до конца маршрута.

— Сделай шаг, — процедил я, наматывая на кулак освободившийся ремень.

Он обречённо переставил корявую ногу.

— А теперь второй шаг, и желательно в том же направлении.

— Ги может идти сам, добрый хозяин, — жалобно пискнул он, бросая на меня умоляющие взгляды.

— Я ни секунды в тебе не сомневаюсь, и именно поэтому натягиваю этот чёртов ремень.

Гоблин обиженно засопел приплюснутым носом, преодолел ещё пару метров и на самой середине маршрута предсказуемо потерял сцепление с камнем. Он не рухнул в пропасть сразу, но левая нога поехала в пустоту, заставив уродца пронзительно взвизгнуть и отчаянно заскрести грязными ногтями по мокрой скале. Я резким рывком дёрнул страховку на себя, Зэн сзади немедленно добавил мышечной тяги, а стоящий на той стороне Неун спокойно вытянул вперёд свою длинную алебарду. Гоблин мёртвой хваткой вцепился в подставленное древко, повиснув над бездной жалким скулящим комком.

— Я не давал тебе команды подыхать! — рявкнул я.

— Ги изо всех сил старается, справедливый хозяин! — заверещал он, подтягивая тело вверх.

— Тогда старайся молча, пока нас не услышали все твари этого подземелья.

Остаток пути он преодолел практически на четвереньках, не отпуская алебарду, размазывая слизь по камням, зато добрался до широкого выступа в полном порядке. Я внутренне согласился счесть этот цирковой номер приемлемым результатом, пусть со стороны он и выглядел максимально убого.

Зэн двинулся следующим и пересёк опасный участок тяжело, сжав челюсти, но не проронив ни единого звука. Он явно отчаянно трусил, однако не показал этого и ноги переставлял уверенно, страховочный ремень сжимал грамотно, а его сфокусированный взгляд цеплялся исключительно за надёжные уступы.

— Теперь ты, — приказал я тёмной эльфийке. — Я последним пойду.

Она подняла бровь и внимательно на меня посмотрела, но спорить в боевой обстановке не стала.

Молдра ступила на влажный камень с таким ледяным безразличием, словно зияющая пустота и грохочущая внизу вода являлись для неё досадными, но совершенно бытовыми неудобствами. Через тонкие нити эмпатической связи я прекрасно улавливал её внутреннее напряжение, но внешне тёмная эльфийка сохраняла ту степень высокомерной собранности, которая в обычных условиях вызывает острое раздражение.

Только когда её изящная нога уверенно опустилась на дальний безопасный выступ, я позволил себе вытолкнуть из лёгких застоявшийся воздух.

— Я так понимаю, что обошлось без потерь? — поинтересовался я, разминая затёкшую спину.

— Пока что все дышат, — ровным тоном констатировала Молдра, опираясь на копьё.

— Твоя уникальная способность портить хорошие новости одним словом заслуживает отдельной награды.

— Это не новости, а лишь временно отложенное состояние смерти, — парировала она, даже не моргнув. — Давай к нам, Айвенго.

И шагнул на карниз. Преодолеть его оказалось намного проще самому, чем смотреть на то как по нему перебираются члены группы.

Когда я оказался на другой стороне. Молдра смерила меня взглядом, и быстро осмотрела.

— В порядке я, — сказал ей на это я, почувствовав себя неудобно.

Остатки нашей измотанной группы категорически не желали двигаться дальше.

Этот очевидный факт прекрасно считывался без всякого эмпатического контура. Фэйа безвольно прислонилась мокрым плечом к каменной стене, проталкивая воздух в спазмированные лёгкие. Зэн угрюмо опустил подбородок на грудь, с тихим хрустом разминая плечо. Гоблин, разумеется, уже начал плавно сгибать кривые колени, намереваясь пристроить тощий зад на ближайший плоский валун. Признаться честно, я сам испытывал дикое желание рухнуть на холодный камень, прикрыть веки и хотя бы на пару минут перестать исполнять роль вожака, обязанного ежесекундно решать, в какую именно задницу нам предстоит ползти дальше.

— Всем стоять и не расслабляться, — сухо бросил я.

Ги смешно застыл в нелепом полуприседе, словно его поразило параличом.

— Добрый хозяин, Ги только на одно короткое мгновение пристроит кости…

— Нет, двигаемся дальше.

Я активировал карту меча и перерубил страховочный ремень. Отряд тяжело зашагал во мрак.

Миновав опасную трещину, мы заметили, что бесконечный каменный ход постепенно становится заметно суше и шире. Журчащая вода послушно стекала в узкие боковые канавки, вырубленные древними мастерами, пористая порода под ногами сменилась плотным базальтом, а пятен тускло светящегося мха на сводах стало ощутимо больше. Первым радикально изменился состав окружающего воздуха. Место въедливой вони дренажной гнили занял совершенно иной аромат, густой, тёплый и подчёркнуто животный. Мои рецепторы безошибочно вычленили запах шерсти, свежего навоза, едкого дыма и прогорклого старого жира. После ледяного дыхания заброшенного водоотвода этот мерзкий букет вдруг показался мне невероятно уютным и почти домашним, за что я немедленно и искренне себя возненавидел. Если вонь чужого дерьма начинает восприниматься организмом как признак безопасности, значит, уровень стресса уверенно дошёл до той стадии, где психику пора сдавать в капитальный ремонт хорошему специалисту.

Вскоре на уплотнившемся грунте проступили отчётливые следы.

Это были широкие, увесистые вмятины, продавленные глубоко в податливую грязь у правой стены туннеля. Я разглядывал их и понимал, что это не привычные копыта, а плоские, расплющенные отпечатки массивных подземных животных, которые двигались организованной цепочкой и периодически тёрлись толстыми боками о шершавый камень. На уровне моего плеча за острый выступ зацепился вырванный клок жёсткой серой шерсти. Чуть ниже, в узкой трещине, обнаружился застрявший ком тщательно пережёванного мха, с которого всё ещё капала мутная влага.

Гоблин резко затормозил и уселся на корточки рядом с находкой, проявив удивительную для него самостоятельность. Он настороженно принюхался к клочку шерсти, осторожно потыкал грязным пальцем в отпечаток следа, а затем брезгливо отдёрнул руку и вытер её о свою замызганную штанину. Это показательное проявление чистоплотности выглядело исключительно комично, учитывая общее катастрофическое состояние его одёжки.

— Это рофы, могучий хозяин, — сиплым шёпотом доложил Ги, не сводя чёрных глаз с продавленной грязи. — Прошли совсем недавно, след ещё совсем свежий.

— Насколько именно свежий? — потребовал я уточнения, чувствуя, как по спине пополз неприятный холодок напряжения.

— Стадо прогнали меньше часа назад, так что пастух вполне способен топтаться в соседнем проходе.

— Неплохой прогноз, — я снова призвал системный полуторник.

Неун бесшумно придвинулся ближе, плавно опустился на одно колено и принялся изучать цепочку следов с той непрошибаемой каменной сосредоточенностью, которая уже начинала вызывать у меня почти дружеское раздражение. Гигант аккуратно подцепил лезвием алебарды край смятой грязи, растёр её по металлу и медленно перевёл тяжёлый взгляд во мрак туннеля.

— Это не пустой проход, а нахоженная тропа.

— Скотогонный маршрут? — спросил я, прикидывая варианты как обойти опасность и никого не встретить по пути.

— Скорее полноценная сторожевая линия, если предположить, что местные хозяева не полные идиоты.

Я хмыкнул.

— Давай лучше предположим, что в этой дыре даже карликовые коровы гуляют с вооружённой охраной.

Расклад мгновенно обрёл кристальную ясность. Наш отряд вывалился из гниющей водосточной кишки не на безопасный нижний ярус, а прямиком на чужую хозяйственную магистраль. Присутствие рофов сулило свежее мясо, тёплые шкуры и призрачный шанс пополнить истощённые запасы. Наличие пастуха гарантировало нам ценного языка, свежие сведения и одновременно проблему, которую нельзя проигнорировать при всём желании. Если надсмотрщик срисует нас первым, то местная дунгакская деревня узнает о незваных гостях задолго до того, как мы успеем выбрать удобную сторону для скрытного подхода. Но если мы сумеем обнаружить его раньше, то диалог обещал стать исключительно плодотворным. Кровавым, грязным, омерзительным, зато невероятно полезным для выживания. В последнее время характеристика «грязный, зато полезный» вообще стала лучшим описанием практически любого моего плана.

— Перестраиваем боевой порядок, — распорядился я. — Неун идёт в авангарде прямо по следу, но двигается максимально плавно. Фэйа непрерывно сканирует поверхность пола и стены на предмет сюрпризов. Зэн прикрывает её со спины и держится рядом. Молдра замыкает хвост и обеспечивает абсолютную тишину. Ги…

Мой уродец мгновенно напрягся всем телом.

— … ты немедленно открываешь рот, если улавливаешь присутствие рофов, шарканье пастуха, свисток или шаги.

— Ги всё понял, великий хозяин, — закивал он головой.

Мы продолжили движение, ступая по камням значительно тише, чем прежде. Горящие факелы мы загасили, чтобы не выдать своё присутствие. Массивные следы рофов упрямо тянулись вдоль правой стены, временами сливаясь в однородное грязное месиво в тех местах, где неповоротливые животные топтались на месте или получали приказ развернуться. На уровне глаз я мимоходом зафиксировал тонкую зарубку на камне, а чуть дальше подошва ботинка скользнула по обрывку верёвки, сплетённой из сухих жил. Окружающее пространство насквозь пропахло чужим бытом. Низким, пропитанным жестокостью, сугубо подземным, но всё-таки организованным бытом, а не случайной звериной тропой.

Из темноты впереди внезапно вынырнуло ритмичное сопение.

Звук ударил по ушам тяжело, словно кто-то прогонял воздух через кузнечные меха. Сразу за ним по туннелю раскатилось тягучее шарканье крупного тела о шероховатый гранит, затем эхо донесло тихий щелчок раздавленного под босой ногой камешка, и финалом прозвучал короткий свист. Именно таким коротким свистом обычно подгоняют тупую скотину, когда панически боятся шуметь слишком громко.

Я резко вскинул сжатый кулак над плечом.

Вся наша измотанная компания синхронно вросла в пол, прекратив даже дышать.

На этот раз судьба выдала нам не только отпечатки копыт рофов в грязной луже. Похоже, что мы вышли точно на пастуха.