— Там темно, хозяин, — предпринял последнюю попытку гоблин, вжимая голову в плечи и переминаясь с ноги на ногу в жидкой грязи.

Я молча дёрнул его за воротник, притягивая ближе, и с деланным сочувствием заглянул в глаза.

— Ги, я сейчас скажу тебе одну страшную вещь, способную перевернуть всё твоё мировоззрение. В подземельях вообще обычно бывает темно. Вот тебе мой факел.

Он тонко и жалобно всхлипнул, однако всё же полез в чёрный зев лаза следом за Неуном. Моя рука, мёртвой хваткой вцепившаяся в его засаленный воротник, и угрожающе выставленное копьё Молдры за спиной обладали куда большей убедительной силой, чем любые глубокомысленные рассуждения о природе первобытного страха перед неизвестностью. Справедливости ради, эта самая неизвестность в нашем конкретном случае тоже старалась изо всех сил оправдать ожидания. Из узкого прохода ощутимо тянуло могильным холодом, факел в руке Зэна начал шипеть и плеваться искрами из-за падающих сверху капель, а влажный камень возле входа блестел в неверном свете пламени так, словно сама порода покрылась ядовитой слизью и теперь терпеливо ждала удобного момента, чтобы скользнуть под подошву и подставить нам смертельную подножку.

— Неун, ты нас ведёшь, — распорядился я, опускаясь следом за антом в низкий, сочащийся влагой проход. — Ги держится сразу за тобой. Фэйа, Зэн, сразу за мной. Молдра, в хвосте.

— Если этот хвост кто-то укусит, — безэмоционально пообещала тёмная эльфийка за моей спиной, — я укушу в ответ.

Я не удержался и криво усмехнулся, хотя в гнетущей тесноте подземного лаза этого всё равно никто толком не увидел. В холодном исполнении Молдры подобные слова совершенно не звучали как попытка разрядить обстановку глупой шуткой. Скорее уж это походило на краткое изложение нашей текущей боевой доктрины, написанной исключительно хорошим копьём.

Первые десятки шагов дались нам сложно. Пришлось идти согнувшись в три погибели, почти уткнувшись правым плечом в сочащуюся ледяной водой стену, потому что свод потолка нависал слишком низко. Про шагающего впереди Неуна с его габаритами и говорить было нечего, ант буквально втискивал себя в узкую каменную кишку. Грубый камень постоянно цеплялся за одежду, вода стекала с неровных выступов тонкими нитями и сразу забиралась за шиворот, заставляя мышцы спины непроизвольно сжиматься, а под подошвами противно хлюпала густая смесь застоявшегося ила, старой каменной пыли и подгнившего скользкого мха. Цверги по местным легендам считались величайшими мастерами камня, но конкретно этот водоотвод выглядел так, будто неизвестный архитектор проектировал его не ради банального отвода грунтовых вод, а ради методичного унижения всех будущих высоких прохожих. Причём строители заложили солидный запас прочности, чтобы гарантированно издеваться над путниками на десятки, а то и сотни поколений вперёд.

Сзади, из пройденного нами просторного основного тоннеля, снова донёсся протяжный вой.

Звук долетел до нашего отряда уже сильно ослабленным, но я всё равно мгновенно узнал эту неприятную, вибрирующую интонацию, от которой волосы на загривке вставали дыбом.

Фэйа за моей спиной неожиданно сбилась с размеренного шага. Я не увидел этого препятствия глазами, зато в общем ровном узоре движения группы дрогнула и едва не лопнула тонкая нить. Зэн тут же инстинктивно сместился ближе к ней, глухо и тяжело царапнув ножнами по выступающему камню, готовый подхватить напарницу. Молдра в хвосте колонны стала ещё холоднее и собранее, её мгновенная готовность развернуться к возможной угрозе легла мне в сознание ясной, вибрирующей линией, напоминая обнажённое лезвие клинка, приставленное к горлу.

— Они уже близко? — спросила Фэйа тихо, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

Неун даже не попытался обернуться. Он методично шёл впереди, низко пригнув массивную голову к самой груди, и даже в такой тесноте двигался принц антов раздражающе уверенно.

— Далеко для внезапного удара, — ответил ант глухим басом, отразившимся от стен. — Но слишком близко для беспечности.

— Просто замечательно, — пробурчал я, уворачиваясь от очередной капли, норовившей упасть точно на нос. — Значит, право нервничать и ждать ножа в спину из-за каждого поворота у нас есть.

Новая ментальная связь стаи всё ещё ощущалась непривычно, заставляя мозг работать в усиленном режиме, обрабатывая избыток информации. Молдра и Неун уже давно успели встроиться в моё расширенное восприятие двумя совершенно разными полюсами. Тёмная эльфийка ощущалась как холодный и быстрый сгусток опасности, ант — как тяжёлый и непоколебимый каменный монолит. Теперь к этой устойчивой конструкции добавились пульсирующие узлы Фэйи и Зэна. Я ясно чувствовал пространственное положение каждого члена отряда, ритм их сбитого дыхания, степень боевой готовности, малейший сбой движения или опасное напряжение перегруженных мышц. Это походило на внезапно отросший новый орган чувств, которым мозг ещё не научился толком пользоваться, но уже не представлял как существовал без него раньше.

Маленький пронырливый Ги из этой стройной картины выпадал начисто, зияя чёрной дырой в восприятии.

Он суетливо топал впереди чисто физически, сопел заложенным носом, громко шуршал грязной одеждой, периодически звякал непонятными мелочами на поясе, но в ментальной сети стаи его просто не существовало. Это раздражало. Чёрнокожий гоблин оставался живым, иногда полезным, трусливым и опасно самостоятельным слепым пятном, которое приходилось постоянно держать в поле зрения, и периодически давить в себе возникающее непреодолимое желание дать ему профилактический подзатыльник.

— Здесь нужно идти медленнее, — прогудел Неун из темноты.

Ант остановился так резко и совершенно бесшумно, что идущий следом Ги едва не клюнул его носом пониже широкой спины. В последний миг гоблин всё же сообразил затормозить, нелепо взмахнув короткими руками и издав сдавленный писк. Неун плавно опустил алебарду и медленно провёл широким стальным наконечником над мокрым камнем прямо перед собой, явно показывая нам не самый удобный, а единственный безопасный путь вдоль правой стены тоннеля.

— Держимся правее, идём строго след в след. Середина под этим проходом пустая. Сколько там высоты не чувствую.

Я внимательно присмотрелся к полу и ожидаемо не увидел ровным счётом ничего, кроме блестящих мокрых плит, налипшей серой грязи и тусклого оранжевого отсвета дрожащего факела. Камень впереди выглядел как… обычный старый камень. Прочный, тяжёлый, неприятно скользкий, но никак не пустой или готовый провалиться в бездну. Вот что мне особенно не нравилось в этом осколке мира, так это неочевидная опасность окружающей среды. Даже каменный пол обманывал, маскируя ловушку.

— Выглядит вполне нормально и безопасно, — пробосмотал я.

— Именно поэтому я и сказал, что там наступать опасно, — невозмутимо ответил Неун, примериваясь к первому шагу.

Я невольно хмыкнул. Местная подземная архитектура всё чаще начинала напоминать базовую философию Барзаха. Абсолютно всё, что выглядит терпимо и не вызывает подозрений, скорее всего, уже придумало хитрый способ как тебя убить.

Неун осторожно двинулся первым. Он ставил ноги туда, где древний камень давал ему один, понятный только анту, глухой ответ на простукивание. Длинная алебарда работала надёжной третьей опорой, её наконечник то мягко ложился на неровную стену, то коротко и жёстко касался пола, то угрожающе зависал над едва заметной трещиной в плите. Ги, отчаянно стараясь в точности повторять движения гиганта, тут же превратился в комок суетливой и чрезмерной осторожности. Он переставлял короткие ноги слишком часто, слишком мелко и с таким перекошенным от ужаса видом, будто каждой тонкой подошвой аккуратно ощупывал не каменный пол, а язык спящего хищника, норовящего захлопнуть пасть.

— Ги, — тихо предупредил я. — Не пытайся обогнать собственную смерть.

— Ги не обгоняет, хозяин, — прошептал он в ответ, даже не пытаясь повернуть голову и глядя только себе под ноги. — Ги очень осторожный и благоразумный.

— Я заметил…

Первый десяток нервных шагов по краю ловушки мы прошли без происшествий, и именно это мнимое спокойствие меня насторожило сильнее всего. Каменная крошка неприятно и громко хрустела под подошвами, факел у идущего следом Зэна иногда плевался снопами искр, когда на промасленную тряпку падали ледяные капли с потолка. Я шёл максимально собранно, держась одной рукой за склизкую стену, и одновременно пытался не упускать из внутреннего ментального внимания Фэйю с Зэном, идущих позади.

И тут Фэйа сорвалась.

Я только и успел увидеть периферийным зрением, как её левая нога предательски скользнула на мокрой кромке камня, а плечо с глухим стуком ударилось о стену тоннеля.

— Зэн, перенеси вес вправо. Фэйа, замри и не дёргайся. Молдра, держи его, — на одном дыхании выдохнул я, сам инстинктивно вцепляясь побелевшими пальцами в шершавый выступ камня.

Зэн среагировал даже раньше, чем я успел договорить фразу. Он стремительно шагнул к женщине, намертво ухватил её за ремень, но его собственная подошва тут же пошла юзом по мокрому илу, срывая серую жидкую кашу вниз к пропасти. Фэйа резко, со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, Зэн болезненно просел, удерживая её на весу ценой невероятного напряжения мышц спины. Молдра в хвосте коротким, выверенным движением с силой воткнула древко копья в узкую щель между плитами, создавая Зэну надёжный упор и не давая соскользнуть следом. Всё это балансирование на грани заняло меньше пары секунд, но я успел почувствовать, как у меня до боли свело пальцы.

Ги, конечно же, тоже решил внести свой посильный вклад в создание массовой паники. Он дёрнулся вперёд к сухому и безопасному выступу, отчаянно пытаясь оказаться как можно дальше от чужого падения, от возможного обвала каменных плит и вообще от всего, что могло внезапно потребовать от него проявления храбрости. Я рванул беглеца назад так резко и зло, что гоблин тонко пискнул от удушья и едва не сел задом прямо в липкую грязь.

— Смирно стоять… паникёр чёрнокожий…

— Ги стоял, хозяин! — возмутился он возмущённым шёпотом, покорно застыв в скрюченной нелепой позе.

— Ты стоял так быстро, что уже почти убежал в закат.

Он послушно захлопнул пасть. Правильное и своевременное решение, продлевающее жизнь.

Фэйа выровнялась, найдя опору непострадавшей ногой. Зэн, тяжело и хрипло дыша, медленно вернул скользящую ногу на безопасную линию тропы и отпустил девушку только тогда, когда окончательно убедился, что она снова уверенно держит равновесие. Через сеть стаи я чувствовал их обоих ясно, будто лично держал ладони на их взмокших плечах. У Фэйи мелкой дрожью отдавала перенапряжённая нога, Зэн болезненно берёг ударенное плечо, Молдра сзади оставалась холодным, неподвижным и абсолютно надёжным якорем. Неун впереди терпеливо и неподвижно ждал, словно падения, нервные срывы и прочее жалкое суетливое поведение мелких слабых существ входили в нормальный и ожидаемый порядок движения по опасным подземным ходам.

— Что с ногой? — спросил я, когда мы наконец выровняли строй и восстановили дыхание.

Фэйа тяжело прислонилась ладонью к холодной стене и несколько раз коротко, со свистом вдохнула через нос, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Кость цела. Всё нормально, Айв. Просто оступилась.

— Фэйа, мне сейчас совершенно не нужна твоя храбрость. Говори как есть.

Она на мгновение задержала дыхание, перебарывая себя, потом всё же сдвинула вес на ушибленную ногу и болезненно поморщилась, закусив губу.

— Сильно ушибла бедро о выступ. Идти могу, но медленнее.

— Вот теперь это похоже на полезную информацию, — кивнул я, принимая доклад. — Если нога начнёт подламываться или отказывать, говоришь сразу, а не после того, как мы будем выковыривать тебя со сломанной шеей из бездонной щели.

— Я поняла…

Зэн молча убрал руку с её напряжённого плеча, но встал ещё чуть ближе, оставляя себе спасительную возможность подхватить напарницу снова при малейшем признаке падения. Он не произнёс ни слова, и это было даже хорошо. Пустые утешения сейчас стоили мало, а вот правильное, выверенное положение тренированного тела могло оказаться дороже золота. Ещё совсем недавно этот парень покорно ждал бы моей прямой команды на каждое самостоятельное действие, как забитый раб, в котором долгими годами целенаправленно выжигали право решать самому. Теперь он двигался сам. Не слишком быстро. Но свободно и самостоятельно, принимая решения за доли секунды.

Мы продолжили свой медленный путь во мраке.

После преодоления опасной пустой середины узкий ход начал забирать вниз заметно круче, заставляя упираться в пол, а потом и вовсе раздвоился на два рукава. Правый рукав оказался значительно шире, и это сразу вызывало к нему естественное, почти человеческое доверие и желание пойти по лёгкому пути. Левый выглядел гораздо уже, потолок там висел ниже, и оттуда тянуло противной затхлостью, зато под ним не было слышно пугающего шума падающей воды. Из правого же прохода явственно доносился ровный, глухой и мощный грохот, словно впереди невидимый подземный поток с рёвом падал с огромной высоты.

Неун резко замер у развилки, опустил тяжёлую алебарду на влажные плиты и вслушался в тишину подземелья. Ги тоже мгновенно застыл рядом. Я медленно переводил взгляд с одного тёмного прохода на другой, и у меня очень быстро, буквально за пару секунд, возникло стойкое ощущение, что нам снова заботливо подали меню, где абсолютно все блюда приготовлены из отборных неприятностей, а отказаться от ужина не получится.

— Широкий путь позволяет двигаться быстрее, — низким, рокочущим голосом произнёс Неун, не оборачиваясь ко мне. — И таит в себе гораздо больше опасностей.

— Знаешь, с каждым новым поворотом в этих катакомбах я всё больше и больше ценю твою манеру подбадривать личный состав.

— Я не пытаюсь никого подбадривать. — Принц антов даже не повёл огромным плечом. — Я предупреждаю.

— Да, я уже заметил эту черту твоего характера. В твоём исполнении это звучит почти как одно и то же, только полностью лишено даже намёка на радость.

Ги вдруг неуверенно поднял руку.

Он сделал это до того скованно, что сразу напомнил мне ученика на уроке, что просился выйти по нужде, но до смерти боялся учителя. Я уже успел повернуться к нему, приготовив дежурную порцию раздражения, когда чернокожий гоблин сам торопливо зашептал.

— Ги отчётливо слышит воду, хозяин.

Мои брови медленно поползли вверх.

— В древнем водоотводе? Ты сегодня прямо неисчерпаемый кладезь потрясающих открытий, настоящий гений акустики.

— Нет, всё совсем не так, хозяин, — испуганно зашипел коротышка и отчаянно замотал лопоухой головой. — Вода с шумом падает вниз. Она очень долго летит. Там невероятно глубоко. Ги уже слышал подобный страшный звук раньше, и там, впереди, каменный пол может просто закончиться.

Я посмотрел на правый рукав тоннеля уже гораздо внимательнее, прислушиваясь к ощущениям. Тьма висела густой, осязаемой пеленой. Невидимая вода глухо и мерно била в камень, и этот далекий рокот теперь действительно показался мне не просто банальным шумом подземного потока, а холодным дыханием огромной, прожорливой пустоты. По спине между лопаток скользнул холодок.

— Ты сам это видел?

— Только слышал, хозяин. — гоблин нервно переступил с ноги на ногу. — Но Ги прекрасно знает, что означает такой звук.

— Ладно, сейчас мы это проверим. Если твой феноменальный слух тебя не подвёл, и ты окажешься прав, то получишь от меня эксклюзивную награду.