— Он говорит, что прямо пойти прямо, по этому тоннелю, то очень скоро мы попадём в огромный транспортный путь цвергов, — перевёл Ги, без привычной суетливой истерики, видимо унижать схваченного врага ему откровенно нравилось. — Этот коридор перед самым выходом сильно сужается, образуя бутылочное горлышко. Прямо над этим местом в потолке пробиты две скрытые бойницы. Дунгаки сидят там и поджидают любую чужую добычу, идущую туда. Схема простая, но надёжная. Сначала нарушитель цепляет звонкую нить, затем сверху вслепую сыплются отравленные стрелы и дротики, а потом они выходят и добивают раненых. Если чужаки убиты, эти ублюдки спускаются и деловито растаскивают парное мясо по своим норам.

— Там выход в магистральный тоннель антов, — пояснил Неун, — Цверги только проковыряли в нём дыру.

Фэйа же, услышав от Ги живописные подробности, словно зачарованная, перевела напряжённый взгляд на потрескавшийся каменный потолок тоннеля, хотя описанная смертельная ловушка находилась значительно дальше по маршруту. Через невидимую нить системной стаи я отчётливо почувствовал, как в её сознании туго сжалась пружина внутренней готовности к бою. Не парализующий животный страх или истеричная паника, а расчётливая рабочая реакция. Она уже в деталях представила себе эту жуткую картину, когда ядовитые стрелы градом летят сверху в кромешной темноте, не оставляя шанса на манёвр. И я тоже предельно ясно представил себе этот расклад, машинально отметив про себя несомненную пользу яркого воображения, которое сегодня снова отработало на пять баллов, услужливо подкинув самые красочные картины грядущей катастрофы.

— Спроси, существует ли безопасный обходной путь? — сухо поинтересовался я, отгоняя неприятные видения.

Ги послушно преревёл. Дунгак отрицательно мотнул всклокоченной головой, попытавшись изобразить искреннее неведение, но тут же испуганно замер, как вкопанный, стоило лишь Неуну сделать один шаг ближе к нему. Принц антов не произнёс ни единого угрожающего слова и даже не поднял своё грозное оружие. Он просто молчаливо встал рядом, нависнув над пленником скалой и заслонив своей массивной фигурой добрую половину доступного пространства в тоннеле. Практика в очередной раз подтвердила, что для максимальной убедительности совершенно не требуются громкие крики или витиеватые угрозы, особенно в тех случаях, когда ты сам по себе выглядишь как ходячее воплощение неминуемой кровавой расправы и ожившая причина массового приступа диареи у противника.

Оценив габариты принца антов, пленный дикарь торопливо и сбивчиво залопотал, глотая окончания слов.

— Да, обход всё-таки имеется, господин, — забормотал Ги, нервно облизывая пересохшие серые губы и косясь на Неуна. — Этот огрызок говорит про старый водоотводный ход цвергов, уходящий глубоко вниз. Там всегда стоит холод, всё залито скользкой противной водой, а каменная кладка давно прогнила и осыпается. Сами дунгаки категорически не любят соваться в те места, да и вонючие псоглавцы туда без крайней нужды не лезут. Но в теории пробраться там всё же можно, главное условие заключается в том, чтобы ни в коем случае не оступиться и не сорваться во тьму.

— Только при условии, если не упасть, — медленно повторил я, смакуя каждое слово этой сомнительной перспективы. — Согласись, что это обнадёживающая оговорка для нашей истощённой группы. Что конкретно поджидает нас там, на самом дне?

Дунгак разразился длинной, эмоциональной тирадой, обильно пересыпая её свистящими звуками. Ги внимательно вслушивался в этот словесный поток, брезгливо морща плоский нос.

— Дикарь объясняет, что там проходит колоссальная трещина, — наконец выдал перевод гоблин. — Через неё перекинут древний разрушенный мост, а может быть, это просто узкий край обвалившейся стены. Далеко внизу бушует поток ледяной воды. Глубина там такая, что дна не видно. Он клянётся, что относительно недавно двое его соплеменников сорвались с карниза во время разведки. Один чудом сумел выкарабкаться обратно, лишившись ноги, а вот второй так навсегда и сгинул.

— Прекрасная альтернатива, — констатировал я без тени улыбки. — А если мы всё же попрёмся через основной ход?

— Тогда нас гарантированно встретит град отравленных стрел, — пояснил Ги. — И там сидят как минимум восемь вооружённых дунгаков, а прибежит на подмогу значительно больше.

Я перевёл выжидательный взгляд на стоящего рядом Неуна, ища поддержки или хотя бы здравого технического анализа ситуации. Принц антов медленно склонил массивную голову к плечу, переваривая полученную от пленника информацию.

— Упомянутый водоотвод с высокой долей вероятности может напрямую соединяться с масштабной старой дренажной галереей, — глухо произнёс гигант, нарушая тишину. — Если в далёком прошлом мастера-цверги своими разработками случайно врезались в эти природные древние тоннели, они по всем правилам инженерного искусства были обязаны надёжно отводить грунтовые воды на нижние ярусы. Подобные технические ходы, таят в себе массу смертельных опасностей из-за ветхости, но зато они архитектурно предсказуемы.

— Предсказуемы в том замечательном смысле, что мы там вполне предсказуемо переломаем себе шеи или утонем в нечистотах? — поинтересовался я невинным выражением, чувствуя, как начинает дёргаться глаз.

— В том смысле, что эти сооружения строились инженерами, а значит, у их геометрии и уклонов имеется чёткая структурная логика, — невозмутимо пояснил ант, проигнорировав или не заметил мой сарказм.

— Спешу заметить, что у отравленных стрел, тоже имеется своя, кристально ясная и неоспоримая логика, — парировал я, отпуская кляп во рту пленника. — И ведут себя они тоже предсказуемо. Сначала прицельно летят в нас, а мы затем дружно и навсегда падаем.

Молдра, до этого момента хранившая молчание, коротким кивком указала на скорчившегося на полу пленника.

— Что будем делать с этой падалью? — задала она резонный вопрос.

И вот это был по-настоящему правильный, своевременный вопрос, донельзя неприятный и царапающий мозг, словно камешек, случайно попавший в сапог. Хладнокровно прирезать этого дикаря прямо здесь и сейчас было бы проще всего, пара секунд работы клинком, и проблема решена навсегда. Этот проклятый дунгак уже успел подробно разглядеть наш немногочисленный отряд, внимательно выслушал часть моих наводящих вопросов и, что самое паршивое, теперь наверняка догадывался о нашем решении сунуться именно в древнюю дренажную систему. Просто отпустить его на все четыре стороны означало своими собственными руками подарить засадному отряду врага идеального, информированного гонца, который немедленно наведёт на нас ещё одну погоню. Тащить же этого ублюдка с собой в качестве балласта означало добровольно взвалить на плечи группы ещё одну постоянную проблему, причём не скованную надёжными цепями рабского системного контракта и не приносящую нам даже той мизерной утилитарной пользы, которую время от времени генерировал Ги. Я в упор посмотрел на перепачканное, искажённое бессильной злобой лицо коротышки и физически ощутил, как единственно верное прагматичное решение с сухим щелчком встаёт на своё место в голове, напрочь отвергая любую красивую, но бесполезную гуманистическую мораль.

— Надёжно скрутить ему конечности, плотно заткнуть пасть кляпом и бросить валяться в той же сигнальной нише, откуда он вылез, — ровным тоном распорядился я, поднимаясь с колен и отряхивая пыль со штанов. — Заниматься бессмысленным убийством без острой на то тактической нужды мы сегодня не станем, но и дарить ему свободу тоже не собираемся.

— Этот гоблинский выродок непременно предупредит своих дружков о нашем маршруте, как только сумеет выпутаться из узлов, — сухо констатировала очевидный факт Молдра, не опуская копьё.

— Если этот ловкач сумеет самостоятельно высвободиться из пут и сбежать раньше, чем до него доберутся идущие по нашему следу голодные псоглавцы, значит, мы искренне за него порадуемся, ведь его день объективно сложился куда удачнее, чем наш, — пожал я плечами, проверяя снаряжение. — А вот если рыскающие по тоннелям кинокефалы обнаружат эту тушу первыми, то наш маленький друг, если, конечно, успеет, сможет во всех красках рассказать им о том, что неожиданное знакомство с нашей скромной группой вышло для него исключительно коротким и неприятным.

Зэн, не дожидаясь повторной команды, уже деловито сдёргивал с пояса барахтающегося пленника прочный кожаный ремень. Фэйа без лишних слов опустилась на колени и споро помогла здоровяку надёжно скрутить дикарю запястья за спиной, причём затягивала она узлы с подчёркнутой аккуратностью и неожиданной злостью. В это же время Неун просто наклонился, без видимых усилий поднял за шиворот второго валяющегося на полу дунгака, того самого, которому Молдра минуту назад технично отсушила ноги древком, и небрежно швырнул его обмякшее тело прямо в глубину сигнальной ниши. Вражеский стрелок оказался оглушённым, но судорожно дышал, цепляясь за жизнь. Вот и отлично. Пусть эти пещерные стратеги потом самостоятельно разбираются, кто конкретно из них виноват в провале, кто именно халтурил на дежурстве, и по какой такой загадочной причине две отлично вооружённые, подготовленные боевые единицы в родных стенах всухую проиграли скоротечный бой пёстрой компании из недавних беглых рабов, флегматичному анту, жестокой эльфийке и одному доведённому до крайности, перманентно раздражённому грузчику.

Ги, воспользовавшись моментом, с нескрываемым мстительным удовольствием и садистской ухмылочкой протолкнул грязную промасленную портянку глубоко в глотку связанному пленнику, и тут же с визгом отскочил на безопасное расстояние, когда тот в последнем отчаянном рывке лязгнул зубами, едва не откусив нашему проводнику палец.

— Вот видишь, что и требовалось доказать, — назидательно произнёс я, наблюдая за ужимками своего чернокожего скаута. — Оказывается, даже эти недоразвитые пещерные дикари на уровне животных инстинктов понимают, кого именно в нашей дружной команде можно безнаказанно пытаться кусать, не опасаясь при этом немедленных и фатальных для собственного здоровья последствий.

— Ги очень полезный и нужный член отряда, господин, — обиженно забормотал гоблин, баюкая спасённую конечность и бросая на пленника полные ненависти взгляды.

— Безусловно, ты невероятно полезный, прямо незаменимый, — согласился я, проверяя застёжки на куртке. — Именно по этой причине я рекомендую тебе держать свои драгоценные пальцы при себе и не совать их в чужие пасти. Твои руки нам ещё гарантированно понадобятся, чтобы натягивать тетиву лука, когда придёт время отбиваться от местных обитателей.

Собравшись, мы аккуратно, гуськом двинулись дальше. Неун, выступая в роли бессменного авангарда, первым подошёл к чернеющему низкому боковому лазу, на который ранее трясущимся пальцем указал наш разговорчивый пленный, и вынужденно опустился почти на одно колено, чтобы заглянуть в непроглядный мрак. Из узкого зева на нас немедленно пахнуло пронизывающей промозглой сыростью. Местный сжатый воздух ощущался совершенно иначе, он имел явный привкус стоялой воды, оседая на языке мерзкой плёнкой, словно пористый древний камень в этих катакомбах столетиями жадно пил подземные стоки, а теперь неторопливо и злорадно выдыхал накопленную гниль нам прямо в лица. Привычного светящегося мха, хоть как-то разгонявшего тьму в верхних ярусах, в этом отнорке почти не наблюдалось. Лишь редкие, болезненно-бледные, чахоточные пятна лишайника кое-где жалко цеплялись за склизкие стены, а сразу за ними начиналась абсолютная, непроницаемая темнота, настолько плотная, низкая и промозглая, что казалась осязаемой преградой, способной раздавить человека одним своим присутствием. Пришлось разжечь принесенные факелы.

В этот самый момент из-за нашей спины, из непроглядных глубин только что пройденного нами основного тоннеля, донёсся протяжный, леденящий кровь кинокефалий вой. Звук долетел до нас сильно искажённым, разбитым о множество каменных поворотов, ослабленным и перекошенным многократным эхом, однако я безошибочно узнал эту безумную, вибрирующую интонацию ярости и охотничьего азарта. Проклятые псоглавцы Рваного Уха всё ещё шли по нашему следу, упорно сокращая дистанцию. Искусственно вызванный нами обвал потолка, несомненно, задержал их продвижение, возможно, даже серьёзно покалечил кого-то из них, а если повезло, то и вовсе размазал по плитам особо ретивого идиота, которому не посчастливилось бежать в авангарде. Но эта каменная преграда их не остановила. Разумеется, не остановила, было бы слишком щедро и наивно надеяться на такой чудесный исход в этом лишённом справедливости мире.

Я бросил тоскливый взгляд на уходящий прямо основной транспортный ход, в темноте которого нас с распростёртыми объятиями дожидались отравленные дунгакские стрелы и тяжёлые валуны, а затем снова перевёл глаза на тесный, сочащийся влагой боковой лаз, уводящий под уклон к старой дренажной галерее. Выбор у нашей команды, как оно обычно и случалось в последнее время, был поистине королевский, с широчайшим ассортиментом способов расстаться с жизнью. Мы могли либо гордо и прямолинейно шагнуть туда, где злобные коротышки уже засели в засаде, либо добровольно полезть в эту древнюю, хлюпающую сырость, где любой неосторожный шаг гарантировал падение в бездонную трещину и бесславное окончание этого скверного дня с полным, окончательным погружением в местную гидротехническую историю, без малейших шансов на всплытие.

— Мы спускаемся и идём через дренаж, — глухо произнёс я, принимая окончательное решение, от которого теперь зависели жизни всей группы.

Услышав мой приказ, Фэйа не проронила ни слова, лишь поправила ножны. Зэн, демонстрируя завидную исполнительность, ещё раз механически дёрнул узел на скрученных ремнях второго барахтающегося пленника, проверяя их на прочность, и тяжело поднялся на ноги. Молдра в последний раз бросила долгий, сканирующий взгляд в мрачную глубину основного коридора, словно мысленно прощаясь с неслучившимся боем, и развернулась к спуску. Неун, не тратя времени на сомнения, первым пригнул свою массивную фигуру перед низким, сочащимся слизью лазом, готовый продавливать пространство своим телом. А вот стоящий рядом Ги уставился в эту хлюпающую, мокрую темноту с таким непередаваемым выражением панического ужаса на морде, будто его лично в письменном виде пригласили на торжественный ужин прямо в желудок очень старого, невероятно злого и извечно голодного каменного божества.

— Ги не любит старые водяные ходы, господин, — жалобно проскулил он, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь вжаться в стену.

— Поверь мне на слово, никто в здравом уме здесь не любит водяные ходы, — раздражённо процедил я, хватая его за шкирку. — Просто именно сегодня, в эту самую минуту, они любят нас чуть меньше, чем ядовитые стрелы. Так что перебирай лапами.

Я без особых церемоний с силой подтолкнул упирающегося гоблина в спину, заставляя шагнуть во мрак, потому что старые добрые традиции мотивации необходимо было соблюдать, особенно если эти нехитрые телесные внушения надёжно помогали нашему гоблину внезапно не раствориться в обратном направлении при первых признаках опасности. Ледяной, пропитанный вековой гнилью сквозняк из узкого лаза немедленно ударил мне прямо в лицо, мгновенно слизал с разгорячённой кожи жалкие остатки тепла, заставив мышцы рефлекторно сжаться от холода, и я сделал свой следующий тяжёлый шаг во тьму, уже заранее всем сердцем ненавидя абсолютно всё, что могло поджидать нас там, на нижних ярусах. Ненавижу подземелья. Ненавижу пещеры.