Я даже затылком отчётливо ощущал, как этот чернокожий гоблин пытается вжаться в мою спину, словно рассчитывает при первой же опасности убежать.

— Ги, — произнёс я ровным голосом, даже не утруждая себя тем, чтобы повернуть голову. — Не дыши мне в шею с таким отчаянием, будто планируешь спрятаться у меня за спиной.

— Ги просто идёт рядом, хозяин, — торопливо пролепетал гоблин, сбиваясь с шага и звякнув амуницией.

— Ты идёшь рядом настолько выразительно, что это ощущается как физическое давление на мой позвоночник. Прояви уважение к моему личному пространству и сдерживай свои порывы хотя бы для разнообразия.

Чернокожий уродец обиженно засопел, однако дистанцию всё-таки увеличил. При этом он продолжал сжимать свой лук, и от этой детали сейчас зависело слишком многое. Вся наша блестящая, тщательно выверенная задумка с системным взрослением бывших рабов, Фэйи и Зэна, теперь целиком и полностью упиралась в его трясущиеся руки. Успех предприятия зависел не от моей силы, не от тяжести копья Молдры и даже не от размаха алебарды принца антов, а исключительно от меткости гоблина, который по своей природной сути предпочёл бы переждать любой намёк на неприятности забившись в самую глубокую щель. Я в очередной раз убедился, что местная реальность обладает весьма специфическим чувством юмора и предпочитает наносить свои удары исключительно в печень. Ржавой отвёрткой, ага…

Тяжёлый, утробный гул зародился далеко позади, в недрах верхнего штрека.

Звук плотной волной ударил мне в подошвы, заставив ощутить дрожь древнего камня, и прокатился по изгибам тоннеля с такой силой, что с невидимого во мраке потолка на наши головы сорвалась мелкая серая пыль. Я замер на середине шага, пальцы сами по себе, повинуясь вбитым рефлексам, сомкнулись на рукояти оружия, а под рёбрами разлился неприятный, сосущий холод. Позади нас либо сошёл полноценный обвал, надёжно похоронив надежды преследователей, либо наши наспех сколоченные подпорки решили превратиться в памятник цвергской инженерной мысли гораздо раньше запланированного срока. Возвращаться и проверять результаты работы нашего творческого коллектива я категорически не собирался, поскольку некоторые вопросы прекрасны именно тем, что на них лучше никогда не получать точного ответа.

— Сработало? — шёпотом поинтересовалась Фэйа, и в её голосе скользнуло неровное напряжение.

Неун едва заметно повернул массивную голову к оставленному позади мраку, прислушался к оседающей пыли и невозмутимо возобновил движение.

— Камни упали, — оветил ант с грацией каменного голема.

— Необычайно исчерпывающий отчёт, — пробормотал я, стараясь скрыть за иронией облегчение. — Предлагаю немедленно занести его в архивы для грядущих поколений спелеологов.

— Если бы нас накрыло обвалом, ты бы воспринял этот звук совершенно иначе, — внезапно философски парировал Неун.

— Я бы предпочёл вообще не проводить подобных сравнительных испытаний на собственной шкуре…

Молдра, замыкавшая наше шествие, ответила на этот обмен репликами коротким, выразительным хмыканьем, и мне этого вполне хватило для понимания её настроя. Она тоже расценила далёкий удар в темноте как исключительно благоприятный знак нашей судьбы. Я, разумеется, не питал иллюзий и понимал, что погоню мы не остановили навсегда. Только самый впечатлительный оптимист стал бы сейчас строить воздушные замки, зато мы гарантированно заставили псоглавцев притормозить и потерять темп. В нашем положении любая задержка противника ценилась мною почти так же высоко, как миска горячей еды.

Мы успели отсчитать не больше трёх десятков осторожных шагов по неровному полу, когда акустическая картина впереди неуловимо изменилась.

Изначально я уловил даже не сам шорох, а острую, почти звериную реакцию Фэйи на этот звук. Она резко повернула голову к правой стене тоннеля, оторвав взгляд от камней под ногами, и вцепилась в рукоять кинжала с такой силой, что тусклый свет светящегося мха скользнул по дрогнувшему металлу лезвия. Тот факт, что я не почувствовал её напряжения через связь стаи, разозлил меня гораздо сильнее перспективы скорой схватки. Будь на её месте Молдра, этот пространственный сдвиг и готовность к бою дошли бы до моего сознания раньше, чем я успел бы сформировать мысль. Сейчас же мне пришлось считывать информацию самым обычным способом.

Секундой позже в узкой щели между монолитными глыбами раздался отчетливый шорох.

Звук не был одиночным. Животное пробиралось по скрытому боковому ходу торопливо и мелко, отчаянно цепляясь когтями за камень и осыпая вниз каменную крошку. Буквально тут же этот царапающий шум продублировался ниже, у самого основания стены, а затем третий источник звука обозначился чуть дальше по тоннелю. В темноте скрывалась не одна случайная тварь, а целая стая.

— Крысы, — выдохнул Ги настолько тихо, что его слова едва не растворились в окружающем нас сыром воздухе.

— Видел или слышал? — автоматически осведомился я, просчитывая варианты.

— Слышу, хозяин, — торопливо поправился гоблин, переминаясь с ноги на ногу. — Ги хорошо знает этот шорох. Точно крысы.

— Твои таланты просто растут на глазах, продолжай в том же духе.

Неун замер на месте, и вся наша разношёрстная группа немедленно остановилась вслед за ним, словно наткнувшись на невидимую преграду. Прямо перед нами узкий зев тоннеля расширялся, образуя неровный, заваленный мусором карман. У стены в беспорядке громоздились истлевшие обломки деревянных балок, горы каменной крошки и окончательно сгнившие остатки былого цвергского величия. Я вынужден был признать это место идеальной засадой для любой мелкой зубастой мерзости. Окажись я сам пещерной крысой размером с хорошего такого бультерьера, обладай скверным характером и патологической тягой к свежему мясу, я бы непременно выбрал для нападения именно этот угол, поскольку здесь было темно, уютно и имелось множество уступов для неожиданного прыжка.

— Сколько их там? — бросила Молдра из-за моей спины.

Ги судорожно сглотнул, вскинул своё оружие и принялся активно втягивать воздух носом, словно в его плоскую черепушку была вмонтирована отдельная система биологической разведки.

— Там не одна, хозяин. Три, а может, и четыре, Ги отчётливо слышит движение спереди и справа, и они идут прямо на запах крови.

— Ты имеешь в виду нашу кровь? — уточнил я на всякий случай.

— Они идут на любую кровь, хозяин, им всё равно чья…

— Прекрасный штрих к описанию местной фауны…

Фэйа сделала короткий, судорожный вдох, прозвучавший слишком громко, чтобы я мог позволить себе его проигнорировать. Зэн неуловимым текучим движением сместился ближе к её плечу и приподнял свой тяжёлый тесак, однако благоразумно не стал выходить на линию атаки без моего прямого приказа. Я наблюдал за ними и чувствовал, как накатывает раздражение от этой искусственной заминки. Их тела уже были напряжены до предела, оружие готово к удару, а последний, решающий шаг зависел от моего кивка. Я с силой стиснул зубы, борясь с противоречивым желанием разразиться отборной бранью и ободряюще похлопать людей по плечам. Разумеется, из всех перечисленных вариантов практическую пользу мог принести только первый.

— Значит так, работаем строго по утверждённому плану, — скомандовал я, стараясь придать голосу максимум уверенности. — Молдра и Неун остаются в резерве и первыми не бьют. Вы пускаете оружие в ход исключительно в том случае, если крыса уже собралась вцепиться в горло или если вся наша задумка летит к чертям. Ги стреляет только по моей команде, причём его задача заключается не в убийстве твари. Фэйа добивает первую подранку кинжалом. Зэн рубит тесаком вторую.

— Эти крысы очень быстрые, хозяин, — тут же зачастил гоблин, нервно подёргивая тетивой. — Если она прыгнет, Ги может не успеть. Если её не убить сразу, она будет очень больно кусаться. Ги своими глазами видел, как такая тварь отхватила псоглавцу половину ладони.

— Вот и постарайся всадить стрелу так, чтобы скорость её укусов радикально снизилась. Учти, ты у нас сегодня не выступаешь в роли великого героя или прославленного охотника на чудовищ. Ты должен ассистировать.

— Что? — не понял гоблин.

— Стреляй по ногам, Ги, просто прострели ей лапы.

Чернокожий торопливо закивал, и я с удивлением отметил, что на этот раз в его суетливых движениях было гораздо меньше обычной жалкой покорности. Он действительно умел обращаться со своим луком. Узкие пальцы легли на тетиву с уверенностью профессионала, локоть плавно пошёл вверх, плечо встало точно на линию выстрела. Я на секунду ощутил странную смесь неприязни и уважения к этому существу. Этот трусливый, скользкий и отвратительно живучий кусок слизи не зря сумел сохранить своё оружие во всех переделках. В каком-нибудь другом, более спокойном мире из него непременно получился бы выдающийся браконьер. В наших же реалиях ему приходилось временно исполнять абсурдную должность системного акушера, помогающего вчерашним рабам получить статус юнитов.

Шорох справа внезапно сорвался в ожесточённое царапанье, и из тёмной боковой щели на пол тоннеля выплеснулось массивное серое тело первой крысы.

Тварь едва достигала моего колена, но её корпус поражал плотностью и тяжестью, короткие мускулистые лапы пружинили на камне, а голова казалась неестественно огромной. Жёсткая шерсть на её спине слиплась в отвратительные комки грязи, вытянутая морда исказилась в оскале, и в тусклом свечении местного мха я отчётливо разглядел длинные жёлтые резцы за мгновение до того, как крыса бросилась на нас коротким, бешено быстрым скачком. Едва она покинула укрытие, следом вывернулась вторая особь, а в глубине щели мелькнули тени её сородичей.

— Первая, — бросил я, не повышая голоса.

Тетива сухо щёлкнула в спёртом воздухе. Стрела Ги с хрустом вонзилась крысе в переднюю лапу, пробила мышцы и отбросила летящую тварь в сторону. Животное заверещало настолько пронзительно и злобно, что у меня непроизвольно дёрнулась щека. Крыса перекатилась через пробитое плечо, мгновенно вскочила на лапы и снова ринулась в атаку, теперь уже заметно прихрамывая, но совершенно не демонстрируя намерений сдохнуть. И в этот момент самым паршивым оказалось не созерцание агрессивной падали, а необходимость стоять на месте и не бить на опережение.

Фэйа шагнула навстречу угрозе.

Она сделала это из рук вон плохо. Шаг получился слишком широким, чересчур резким, её корпус инстинктивно подался назад, в то время как рука с кинжалом осталась вытянутой вперёд. Это была классическая стойка человека, отчаянно желающего удержать смертельную опасность на максимальном расстоянии, а не нанести разящий удар. Крыса не проявила ни малейшего уважения к нашему учебному процессу и тут же прыгнула прямо на выставленную руку. Я дёрнулся вперёд, сам не осознав, как моя правая нога сорвалась с места. Только властное, тяжёлое присутствие Молдры, ударившее по моим нервам через связь стаи, заставило меня врасти в камень. Она не использовала копьё, а просто надавила на мой разум, показывая свою готовность вмешаться и одновременно напоминая о необходимости ждать.

Фэйа вскрикнула, но не от боли, а из-за колоссального физического усилия. Она с силой рванула предплечье вниз, не позволив твари проскользнуть под локоть, и в следующую секунду системный кинжал с хрустом вошёл крысе под челюсть. Удар вышел неряшливым и лишённым всякого изящества картинок из руководств для начинающих победителей монстров. Лезвие неприятно скрипнуло, скользнув по кости, тварь забилась в агонии, изодрав запястье девушки когтями задней лапы. Фэйа намертво стиснула рукоять обеими руками и навалилась всем своим весом, вдавливая крысу в пол, пока та не ударилась боком о выступающий камень и не заскребла лапами с угасающей силой.

Я позволил себе выдохнуть лишь в тот момент, когда девушка с омерзением дёрнула кинжал в сторону, и серое тело окончательно обмякло. Я посмотрел на её статус.

Человек (94 %). Юнит. Ранг Е. Уровень 1.

Вот так… Юнитам даже имя не полагалось. Бездушный текст выглядел так, словно речь шла не о живом человеке, только что с кровью перешагнувшей очередную жестокую границу этого мира, а о дежурной галочке в складской ведомости. Моя новая реальность обладала выдающимся талантом конвертировать чужую кровь, боль и дрожащие от адреналина руки в аккуратные строчки статистики.

Фэйа замерла над трупом крысы, тяжело и со свистом втягивая воздух, и неверяще пялилась на собственные руки, словно никак не могла осознать причину, по которой эти испачканные конечности всё ещё подчиняются её приказам. Из глубоких царапин на её запястье медленно выступала тёмная кровь. Повреждения выглядели неприятно, но угрозы для жизни не представляли. Я колоссальным усилием воли заставил себя остаться на месте и не броситься к ней с проверкой, поскольку вторая тварь уже выскочила из щели и понеслась прямо на Зэна.

— Вторая, — скомандовал я, не сводя глаз с приближающейся угрозы.

Ги спустил тетиву практически мгновенно, но проклятая крыса в ту же долю секунды оттолкнулась от каменного выступа. Стрела гоблина ударила не в лапу, как планировалось, а скользнула по серому боку, ушла под шкуру и вырвала изрядный клочок мяса, не сумев полностью погасить набранную скорость, но сбив с направления атаки. Животное пронзительно завизжало, круто развернулось на ближайший источник движения и снова бросилось на Зэна, распластавшись по полу так низко, что её спина визуально слилась с фактурой древнего камня.

Зэн даже не подумал отступать.

Более того, он вообще не предпринял никаких действий до самого последнего, критического мгновения, и от этого созерцания у меня внутри всё болезненно сжалось. Со стороны складывалось полное впечатление, будто человек просто замер в оцепенении и покорно ждёт погружения гнилых зубов в собственную ногу. Затем его правое плечо совершило короткое, неуловимо быстрое движение вниз. Тяжёлый тесак описал в воздухе размашистую дугу, и крыса насадилась на широкое лезвие всем своим весом. Звук столкновения получился влажным, мерзким и откровенно мясным. Тварь не подохла мгновенно, она забилась в конвульсиях у его ног, отчаянно пытаясь достать зубами. Зэн хладнокровно наступил ей на хребет, намертво фиксируя на камне, после чего вторым, коротким ударом просто перерубил позвоночник.

В этом зрелище не было ни грамма изящества, зато присутствовала абсолютная, беспощадная эффективность.

Человек (96 %). Юнит. Ранг Е. Уровень 1.

Я неожиданно поймал себя на том, что стою с поднятой правой рукой, полностью готовый отдать Молдре приказ зачистить оставшуюся стаю, и только сейчас позволил сведённым пальцам расслабиться. Воздух в тесном тоннеле мгновенно пропитался густым запахом свежей крови, мокрой грязной шерсти и поднятой пыли. Предсмертный визг ещё звенел в моих ушах, а тем временем в глубине боковой щели уцелевшие особи резко изменили тональность своего общения. Они больше не лезли напролом. В темноте слышалось суетливое скрежетание когтей, метания и злобное шипение, но новых попыток прорыва не последовало. Молдра сделала выверенный полушаг вперёд, её копьё лёгким, почти небрежным движением перекрыло выход из щели, а Неун с такой силой припечатал древко алебарды к полу, что по тоннелю прокатился низкий, угрожающий звук.

Оставшиеся в живых крысы предпочли отступить во мрак.

Я счёл их решение исключительно благоразумным. Окажись я на их месте, я бы тоже предпочёл убраться подальше от вооружённого отряда. Правда, окажись я на их месте, я бы, вероятнее всего, уже успел трижды проклясть тот день, когда угораздило родиться крысой в этих сырых подземельях Драконьего Хребта.

— Все живы? — спросил я, окидывая взглядом свою команду.

— Царапина, — глухо отозвалась Фэйа, не отрывая взгляда от окровавленной руки.

— Покажи немедленно, — приказала Молдра.

Она послушно повернула запястье тыльной стороной к тёмной эльфийке. Кожа была располосована когтями, раны выглядели не слишком глубокими. Я ощутил облегчение, когда Молдра наложила на рану своё исцеляющее заклинание. Учитывая наше милое, полное смертельных сюрпризов положение, подобный исход считался настоящим праздничным салютом.

— Всё, а сейчас нам лучше как можно скорее уйти подальше от пролитой крови, — отчиталась Молдра.

— Погоди. Сейчас у нас по расписанию ещё одно неотложное дело, — отрезал я.