После содержательного разговора с Неуном я ещё несколько секунд простоял у костра. Жар пламени ощутимо покалывал голени, но внутри стремительно наливалась ледяная тяжесть, оседая в животе. Я пытался осознать масштабы катастрофы, в которую мы все только что вляпались сразу двумя ногами с разбегу. Не в философском смысле, разумеется. Глобальную картину своего незавидного положения я прекрасно уяснил ещё в ту секунду, когда очнулся на грязном полу рабской клети глубоко под Драконьим Хребтом. Сейчас меня накрывало понимание в сугубо практическом ключе. Я мысленно перебрал наши достижения. Мы перебили охрану, пустив кровь тюремщикам. Мы сбросили кандалы не в фигуральном, а самом прямом смысле слова. Мы вернули себе кое-какое оружие. Мы даже заполучили в союзники принца антов, который, судя по безжалостной эффективности, мог бы в одиночку заменить в хорошей драке пару промышленных мясорубок. Хотя… Здесь стоило задуматься, кто кого ещё заполучил, но факт оставался фактом.

Свобода, мать её, оказалась делом подозрительно незаконченным, словно брошенная на полпути грязная работа.

Я с силой провёл шершавой ладонью по лицу, размазывая по щеке липкий пот, едкую сажу и чужую подсыхающую кровь. Затем мысленным усилием я снова вызвал системное описание «Малой стаи». Мне отчаянно хотелось убедиться, что я не напутал в интерфейсе. Система общалась со мной исключительно сухими формулировками, словно я обязан слёту расшифровывать её абстрактные концепции. Хотя я, между прочим, до всего этого увлекательного межмирового веселья работал совсем не дипломированным специалистом по боевой зоотехнике.

Навык тяжёлым монолитом встал на своё место в листе моего интерфейса, и теперь прямо перед глазами висела короткая информационная сводка. Текущий состав включал Молдру и Неуна Сииду. Свободных мест оставалось два. Приглашение Зэну и Фэйе отправлялось, но ничего не происходило. Это значило только одно — существ без системного статуса в Малую Стаю включить было нельзя.

Четыре участника помимо меня. Всего пятеро. Нормально. Звучит даже щедро, особенно если забыть одно золотое правило. Любая щедрость Системы обычно выглядит как нож с богато украшенной рукоятью, который держат у твоего горла.

Я прислушался к новому чувству. Молдру я ощущал слабее, чем хотелось бы параноику внутри меня, и одновременно пугающе чётче, чем имел право ощущать живого человека. Никаких чужих мыслей в моём черепе не звучало, её эмоций я не ловил, и тайны тёмной эльфийской души передо мной не разверзлись. Навык работал исключительно на уровне голой тактики. Пока эльфийка сидела на корточках возле груды нашей жалкой добычи и деловито перебирала кожаные ножны, ремни с латунными пряжками и помятые фляги, я совершенно чётко понимал её положение в пространстве. Я знал направление её возможного рывка и мог до доли секунды просчитать скорость её удара клинком, если прямо сейчас из ближайшего шахтного штрека выскочит очередной зубастый сюрприз.

С Неуном ситуация обстояла значительно хуже. Проблема заключалась не в поломке системной связи с принцем, а в её пугающей стабильности.

Бронированный ант сидел у самого прохода, неподвижный, угловатый и чужой. Он положил тяжёлую алебарду поперёк коленей. На самом краю моего расширившегося восприятия он ощущался не живым боевым товарищем, а массивным каменным блоком, намертво вмурованным в нашу общую тактическую схему. Его присутствие давило на психику. Его невозможно было сдвинуть усилием воли или назначить своим верным подчинённым. Его массу и смертоносность можно было только учитывать в уравнениях. Осознание этого взбодрило меня куда лучше ведра ледяной воды на голову. Я всей кожей чувствовал, что принц антов вошёл в мою стаю не из-за внезапно вспыхнувшего желания стать верным другом. Он признал во мне временного ведущего ровно до той границы, пока этот статус помогал ему двигаться вперёд к собственным целям. Если завтра наши пути разойдутся, он абсолютно точно не станет устраивать прощальную сцену с заламыванием рук.

У его биологического вида, насколько я успел убедиться, с влажными глазами вообще имелись фундаментальные проблемы. Скорее всего в виду отсутствия слёзных желез.

Фэйю и Зэна свежий системный навык в упор не видел.

Я перевёл взгляд на людей. Они сидели совсем рядом с Молдрой, безусловно живые, до предела уставшие, перемазанные грязью и вооружённые. При всём этом для Системы они оставались посторонними объектами. Странное чувство общего ритма, которое теперь тянулось от меня к эльфийке и анту, на Фэйю и Зэна попросту не распространялось.

Я не удержался и скривил губы.

— Ну просто великолепно, — пробормотал я, глядя в пляшущее пламя. — Самого страшного и бронированного таракана Система в стаю включила, а двух людей, которых мне реально надо не потерять в первом же бою, нет.

— Что? — мгновенно отреагировала Фэйа, вскинув голову.

Она сидела на корточках, прижимая к животу мятую металлическую флягу. Девушка выглядела в точности как человек, который ещё не понял, разрешено ли ему сделать глоток воды без команды. Это всё въевшаяся привычка ждать хозяйского окрика. Наблюдение неприятно резануло меня изнутри. Рабство, как выяснилось, не снимается вместе с железными кандалами. Мы сбили их, и тяжёлая цепь с грохотом упала на камни, но глубоко в их мозгах всё ещё сидел маленький злобный надсмотрщик и непрерывно нашёптывал, что любое самостоятельное действие неизбежно закончится ударом плети.

— Ничего хорошего, — ответил я, опускаясь на корточки прямо напротив неё, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Ты и Зэн пока не вошли в стаю.

Зэн медленно повернул голову в мою сторону. Он уже успел подобрать ножны к трофейным мечам, а сейчас механически продолжал оттирать и так уже чистое лезвие. И делал это с таким сосредоточенным лицом, будто от чистоты этого паршивого железа зависело само равновесие мироздания. Услышав мои слова, он не выказал удивления, не возмутился несправедливостью, даже о причинах не спросил. Он просто перестал двигать рукой с тряпкой.

— Почему? — задала вопрос Фэйя вместо него, голос заметно дрогнул.

Молдра отложила в сторону толстый кожаный ремень. Она бросила быстрый оценивающий взгляд на меня, затем перевела глаза на девушку и выдала вердикт раньше, чем я успел подобрать подходящие слова.

— У вас нет системного статуса. Для механики этого навыка вы пока являетесь невидимками. Вы не существа Системы.

— Мы же дрались за вас, — тихо возразила Фэйя, глядя на эльфийку с отчаянием.

— Сражались, — ровным тоном согласилась Молдра, не пытаясь подсластить пилюлю. — Но вы не получили Очки Системы и не закрепили себя в её базе как юниты. Нужно получить хотя бы одно Очко Системы. Поэтому ваших усилий оказалось недостаточно.

Фэйя опустила взгляд на свои дрожащие руки. Её тонкие пальцы были густо перемазаны чужой засохшей кровью, под обломанными ногтями плотно забилась чёрная грязь, а на костяшках кожа содралась до сырой красноты.

Зэн продолжал хранить тяжёлое молчание. По его застывшему лицу прочитать эмоции не получалось, зато пальцы на рукояти меча сжались. Кому-кому, а ему категорически не нравилось быть невидимым мусором для всемогущей Системы. Мне бы на его месте это тоже не понравилось. Впрочем, я в этой новой реальности вообще много от чего не в восторге, начиная с фундаментального устройства местного мироздания и заканчивая отсутствием утреннего кофе.

— Им необходимо принять прямое участие в системном убийстве, причём сделать это так, чтобы механика мира однозначно засчитала действие, — произнесла Молдра, подойдя ближе. — Самый надёжный вариант сработает, если они лично добьют системное существо системным оружием. И при этом они должны получить на свой счёт хотя бы одно Очко Системы.

— Самый надёжный вариант, — задумчиво повторил я, пытаясь проникнуть в суть её формулировок. — Значит, есть и менее надёжные способы.

— Существуют, — кивнула эльфийка. — Можно заставить их схватиться за системное оружие сразу после убийства врага.

— Система «Ниппель»… — пробормотал я и не стал заканчивать фразу.

Молдра посмотрела на меня долгим взглядом. Я моментально вспомнил лишённое всякой теплоты чувство юмора моей тёмной эльфийки. Оно особенно обострялось в ситуациях, когда вокруг валяются свежие трупы.

Зэн наконец поднял тяжёлый взгляд от своего лезвия.

— Значит, нам нужно просто кого-то убить.

Заключил он, без дрожи в голосе. От этой простоты принятия правил игры, у меня между лопатками пробежал холодок.

Нормальный человек после освобождения из рабской ямы обычно хочет выпить воды, впиться зубами в кусок сочного мяса и завалиться спать. Мы же, сидя в пещере заваленной остывающими трупами, на полном серьёзе обсуждали поиск подходящей жертвы для убийства. И всё это ради того, чтобы Система перестала считать двоих бывших рабов предметами интерьера. Здравствуй, новый прекрасный мир! Очень мотивирующая среда.

— Да, — ответил я, — Но мы не пойдём убивать крупного хищника, способного перекусить тебя пополам в процессе получения первого системного опыта. Нам нужна мелочь. Строго системная мелочь. И желательно такая, чтобы в процессе охоты мы сами не пострадали.

— Такие твари есть здесь, — проскрежетал Неун.

До этой самой секунды ант хранил равнодушное молчание. Его голос пронёсся по пещере, заставив Фэйю съёжится и плотнее вжаться в камни. Я тоже едва не дёрнулся от неожиданности, хотя через ментальную связь стаи прекрасно чувствовал его внимание к нашему разговору. Одно дело абстрактно знать присутствие разумного бронированного насекомого в тёмном углу, и совсем другое — его деловитое вступление в дискуссию. Принц антов на полном серьёзе обсуждал поиск подходящей добычи для системного взросления моих ручных людей. В прежней жизни уровень моего стратегического планирования сводился к обсуждению поиска дешёвой резины для фуры. Личностный рост над собой налицо.

— Внизу? — уточнил я, поворачивая голову к его массивному силуэту.

Неун слегка наклонил угловатую голову в сторону широкого прохода, уходящего в непроглядную темноту подземелий.

— Внизу расположены старые тоннели моего народа, — произнёс он, и каждое слово царапало слух. — Не все из них. Часть ходов цверги приспособили под свои нужды намного позже, часть они безвозвратно повредили, некоторые просто засыпало от времени. Но сама основа архитектуры принадлежит антам. Я прекрасно знаю их устройство и умею искать выход. Я уже бывал здесь и точно помню пути к сохранившимся транспортным магистралям и к нашим старым кормовым камерам.

Я медленно перевёл взгляд с анта на Молдру. Эльфийка слушала его с внимательной сосредоточенностью, и это наблюдение мгновенно стало крайне плохим знаком для моей нервной системы. Когда Молдра начинала так внимательно слушать чьи-либо предложения, в итоге обычно выяснялось, что впереди нас поджидала либо фантастически полезная возможность, либо смертельная неприятность с катастрофически высоким шансом откусить кому-нибудь из нас голову. Но чаще эти оба варианта шли в одном флаконе.

— Ты вообще собирался сообщить об этом раньше? — поинтересовался я у Неуна, внимательно наблюдая за тем, как свет костра бликует на его хитиновой броне.

— Я собирался сказать, когда в этом возникла бы нужда, — отозвался ант.

— Просто великолепно. Я всегда обожал союзников с отложенной функцией полезности, от которых сюрпризы прилетают ровно в момент, когда ты уже стоишь по колени в неприятностях.

— Ты снова пытаешься иронизировать.

Я усмехнулся.

— А ты снова демонстрируешь чудеса наблюдательности.

Неун проглотил или не понял мою шпильку, но не выказал ни малейших признаков недовольства, и его лицо сохранило абсолютную неподвижность. Анты, видимо, вообще не считали нужным тратить энергию на такую бесполезную вещь, как эмоции. А может это мне попался такой интересный экземпляр. Он просто фиксировал сказанное, заносил факт в свою внутреннюю базу данных и бережно хранил его до того момента, когда эту информацию можно будет использовать.

Я уже открыл рот, чтобы вытянуть из него дополнительные подробности устройства нижних тоннелей, однако закончить фразу мне не позволил короткий скрежет камня о камень, донёсшийся из темноты у входа и прорезавший относительную тишину пещеры.

Звук резанул по барабанным перепонкам так, будто мне по нервам провели ржавым ножом. Наш зарождающийся спор умер мгновенно, не оставив после себя даже эха. Фэйа застыла каменным изваянием и судорожно прижала к груди открытую флягу, пока Зэн без единого лишнего звука уже встал и поднял оба клинка. Бывший раб в долю секунды сбросил с себя маску измотанного привалом человека и снова превратился в безжалостный механизм, созданный исключительно для разрезания чужой плоти. Молдра мягко перехватила древко копья и плавно перенесла вес тела, готовясь распрямиться одним смазанным броском навстречу угрозе. Неун медленно повернул голову к чернеющему провалу штрека, и по системной связи стаи до меня докатилась ледяная волна его внутреннего состояния. Я не уловил ни грамма тревоги или страха, поскольку ант транслировал только абсолютно спокойную готовность убивать все, что осмелится выползти из мрака на свет.

Надо признать, что ощутить такую поддержку за спиной оказалось крайне полезно для моих расшатанных нервов. Главное в этой ситуации заключалось в том, чтобы не вспоминать о простой истине, ведь всего час назад это самое существо могло с точно такой же методичной невозмутимостью планировать моё собственное расчленение.

Я поднял раскрытую ладонь, приказывая всем сохранять абсолютную тишину, и плавно призвал меч из карты. Во рту пересохло моментально, словно организм решил внести свою лепту в создание праздничной атмосферы. Тьма штрека снова выплюнула едва заметный шорох, а следом по неровному каменному полу запрыгал сорвавшийся с уступа мелкий камешек. Неизвестный визитер крался предельно осторожно и старался слиться с тенями. Его навыков маскировки явно не хватало для обмана острого слуха Молдры или Неуна, но он двигался достаточно скрытно для рядовой твари, желающей избежать встречи с остриём копья прямо на выходе из норы.

Я скользнул на два шага вперед, навстречу опасности, и буквально на физическом уровне ощутил, как новообретенная системная связь стаи стягивает Молдру и Неуна в единый боевой узел. Эльфийка мягко сместилась левее и грамотно перекрыла вероятную линию удара, оставляя мне свободное пространство для маневра. Ант замер чуть позади, и тяжелое лезвие его алебарды уже нацелилось в пустоту прохода, чтобы в следующее мгновение обрушиться на любого крупного противника. Зэн и Фэйа заняли позиции отдельно от нашего треугольника, лишенные этой пульсирующей в сознании системной сцепки. Именно в этот напряженный момент разница между нами ударила по восприятию особенно сильно и подчеркнула их уязвимость. Они, безусловно, стояли с нами плечом к плечу и готовились принять бой. Просто Система пока предпочитала не замечать их существования и оставляла Зэна и Фэйю без своего холодного внимания.

Глухой мрак пещерного зева наконец дрогнул, и на границе света костра медленно выплыл изогнутый кончик потертого лука.

Я уже напряг предплечье и приготовился всадить клинок в невидимое пока тело врага.

Однако вслед за деревянным древком из теней осторожно, словно пробуя воздух на вкус, высунулась перепачканная в глине чернокожая рожа, и я застыл с поднятым мечом, рассматривая это явление несколько долгих секунд. Боевой адреналин не спешил покидать кровь, оттого напряжение в плечах не исчезло, зато готовность к бою стремительно начала трансформироваться в совершенно иное, раздражающее ощущение тотального фестиваля абсурда.