Фэйя выдохнула так резко, словно до этой самой минуты она запрещала себе дышать, а теперь вот наконец позволила лёгким наполниться воздухом. Потом она быстро огляделась, почти виновато переводя взгляд с тел фоду на Дакая, лежавшего без движения, и её в общем-то молодое и миловидное лицо тут же осунулось, постарело и съёжилось. Зэн не спеша убрал один клинок за пояс, а второй, всё ещё покрытый липкой кровью, так и оставил в руке, его взгляд блуждал по стенам, не цепляясь ни за что. Молдра, как всегда целеустремлённо, шагнула прямо ко мне, и в этот момент, пока она не подошла почти вплотную, я поймал себя на мысли, что до сих пор толком не верил в наш успех, а ведь мы действительно живы.

— Дай воды, — попросила она, и голос её оставался на удивление спокойным, будто и не висела она только что на волоске, как и все мы, будто смерть не плясала вокруг неё свой дикий танец. — И чего столбом застыл? Сначала давай обирать мёртвых. Если повезёт, Рваное Ухо вернётся не сразу.

Вот именно за это я её и ценил, за хладнокровную и циничную практичность. Ни тебе благодарностей, бабских обмороков, или душещипательных сцен воссоединения на фоне распотрошённых кишок. Всё строго по делу, но сказано вовремя и без лишних соплей.

Я только кивнул, сунул ей флягу, которую достал из перстня, и подождал, пока она не сделает два больших глотка. Когда Молдра вернула её обратно, и я тут же её обнял. Как это ни странно, но тёмная эльфийка ответила на объятье, даже голову положила мне на плечо, но спустя уже три секунды отстранилась.

Понял её без слов и принялся быстро осматривать тех, кто уцелел. Фэйя держалась, цела, если не брать в расчёт кровь, заливавшую её лохмотья, бóльшая часть которой, к моему облегчению, оказалась чужой. Зэн отделался неглубоким порезом на предплечье, но по его дыханию я понял, что он устал куда сильнее, чем хотел показывать, просто ждал своего часа. Из фоду на ногах больше никто не стоял. Дакай лежал на спине, широко раскинув руки, и в этой позе, в застывшей смерти, уже не осталось ничего от мальчишеской суеты и дурацкой важности, с которой он ещё недавно пытался казаться взрослым и опасным. Просто мёртвый гоблин. Ушёл слишком рано и слишком зря. И вот это всегда, как на грех, бьёт по нервам.

Я отвёл взгляд раньше, чем память успела бы зацепиться за его мёртвый образ, и заставил себя переключиться. Перешёл в тот самый режим, который за последнее время укреплялся во мне быстрее всех прочих навыков, становясь второй натурой. Не думать, как всё плохо, не увязать в соплях и горе. Думать нужно было совсем о другом. Что можно собрать с мёртвых, что унести с собой, что пригодится через час, потом вечером, а быть может, и завтра. Тот, кто начинал в такой момент красиво страдать, обычно очень быстро пополнял инвентарь тех, кто оставался жить.

Начал я с кинокефалов, потому что с ними всё обстояло куда проще. Никаких моральных уз, никаких пауз на раздумья. Просто работа, сухая и бездушная. Подошёл к ближайшему, перевернул ногой его тяжёлую тушу, присел и принялся обирать мертвеца по частям, уже машинально отсеивая бесполезное от нужного. Первый кривой меч, что я выдернул из окостеневших пальцев, оказался дрянной работы. Грубое железо, мерзкий баланс, рукоять засаленная, но в тесной драке даже такая хренотень будет лучше, чем пустая рука. Отбросил его в сторону, конечно. Второй клинок оказался чуть легче, и его я сразу отложил к Зэну, даже не спрашивая, просто бросил рядом, зная, что ему это может оказаться нужнее. С дубиной этой возиться смысла не было, она лишь добавляла лишний вес, зато короткий топорик на поясе другого пса я заметил моментально. Не ахти какое боевое чудо, конечно, но как лагерный инструмент, и в нашем положении значил больше, чем многие понимали. Дальше пошли ножи. Несколько штук: маленькие, широкие, туповатые, с засаленными рукоятями, однако всё равно вполне годные. Один — себе за пояс. Ещё один — Молдре. И третий — Фэйе. В катакомбах ножи никогда не бывают лишними, даже если у тебя в руках Посох Алдара, это ещё не значит, что тебе есть чем резать ремень, вяленое мясо, верёвку или чужую глотку в тесной схватке.

Пояса, ремни, ножны, кожаные перевязи я снимал уже быстрее, почти не глядя, потому что отлично понимал их будущую цену. Всё это может пригодится. Связать кого-то, перевесить груз, приторочить что-то к рюкзаку, стянуть рану, подвесить котёл над огнём, связать носилки. В таких местах, как это, бесполезных кусков кожи почти не бывает, бывает только слишком короткая память у тех, кто ими пренебрегает. Из кошелей, которые висели на поясах мертвецов, высыпались медные обрезки, костяные иглы, обломок точильного камня, всякая мелкая дрянь, которую дома я бы и не поднял с пола, а здесь сграбастал без малейших раздумий, запихав всё в перстень. Один из старших псов носил на шее амулет, похожий на уродливый металлический зуб на кожаном шнуре. Потом, на других, нашёлся второй, затем третий, и вот это уже по-настоящему меня насторожило.

— Молдра, — окликнул я её. — Посмотри-ка сюда…

Она подошла, взяла один из амулетов, повертела его в пальцах, нахмурилась, а потом коротко перевела взгляд на Неуна.

— Неун, — обратилась она к нему. — Ты в курсе, что это за штука?

Ант, который до этого момента сидел в неподвижности, словно статуя, подошёл ближе без малейшей спешки. Он уставился на вещицу в ладони Молдры, а потом ответил так, будто речь шла о самой скучной и неважной мелочи на свете:

— Знаю, — проскрипел он. — Их вожаки такими побрякушками отмечают живых и мёртвых в своей стае. Привязывается амулет кровью хозяина. Для нового носителя бесполезны.

У меня внутри сразу нехорошо сжалось, привычный холодок страха пробежал по спине.

— То есть, этот Рваное Ухо уже знает? — спросил я, и голос мой прозвучал глухо, почти беззвучно.

— Если он умеет смотреть на метки, то уже понял, что члены его стаи убиты, — так же ровно, без каких-либо эмоций, ответил Неун. — Где именно и как, он пока не в курсе. Что именно случилось, тоже. Но ведь это не охотничья группа, догадаться несложно. Времени у вас осталось мало.

Ох, как же я «любил» такие ответы! Коротко, ясно, без единого намёка на утешение. И самое паршивое, что они обычно оказывались чистейшей правдой, без прикрас.

Я тут же отбросил все найденные амулеты в сторону. И занялся снятым с одного из псов мешком, ощущая, как внутри всё поджимается от понимания безвыходности, но это только заставило меня продолжить свою работу быстрее. Дальше пошла еда. Сушёная рыба, грубые ломти вяленого мяса, несколько кусков хлебного корня, плоские фляги. В одной из них была вода, в другой — кислый, резко пахнущий хмельной напиток вроде мёда. Кашеварский тесак я обнаружил у почти потухшего очага, рядом с длинной, почти смешной ложкой, которой этот пёс как мешал своё гнусное варево, так и мог проломить череп рабу. Тяжёлый тесак взял сразу даже не думая, потому что он определился как F-ранговое оружие. Котёл, огниво, трут, моток верёвки, две грубые сумки, ещё пара фляг — всё это постепенно росло у стены, превращаясь в маленькую, но очень обнадёживающую кучу. И вместе с ней у меня в голове понемногу собиралось то самое чувство, которого не было ещё час назад, когда мы чуть не отправились на тот свет. Мы переставали быть голыми беглецами, которым просто повезло пережить одну резню. Нет, у нас теперь появлялось оружие, снаряжение, ремни, еда, мешки, вода, и это значило, что у нас появлялось право замахнуться на попытку пережить следующий день.

Системные карты выпавшие с кинкефалов, я собрал сразу, но не разглядывал их, из соображений экономии времени, просто закинул их в кольцо. И вот нашёл ещё. Не сразу, они обнаружились как раз тогда, когда я уже почти перестал ждать подобной удачи. У одного из старших псов под нагрудной кожаной накладкой лежали две узнаваемых пластины, а ещё одна, хранилась в подсумке. Пластины оказалась предметными картами, это были мой полуторный меч и копьё Молдры. Третья называлась «Чутьё добычи». Пока отправлял её в перстень, посмотрел выпавшие карты. Три штуки, две из которых мусор. «Острые Клыки» и «Пышная Грива» мне не нужны. А вот третья заставила меня замереть на корточках.

«Малая стая» — прочитал я.

Я перечитал название дважды, потом ещё раз внимательно прошёлся по описанию, уже гораздо медленнее, и в голове сразу что-то нехорошо, отчётливо щёлкнуло, словно спусковой крючок. Слишком уж вовремя. Слишком точно в цель. Слишком под ту самую задачу, которая стояла передо мной прямо сейчас.

Карта навыка. Малая стая

Ранг: F

Совместимость: разумные и полуразумные существа со стайной, родовой, охотничьей или боевой моделью поведения.

Описание:

— Позволяет пользователю сформировать малую стаю из существ, добровольно признавших вожака.

— Размер малой стаи ограничен четырьмя участниками, включая владельца навыка.

— Участники малой стаи легче понимают вожака и друг друга.

— При совместном движении, охоте, преследовании или отходе участники стаи немного лучше держат общий темп и реже мешают друг другу.

— При атаке одной цели участники стаи получают слабое чувство момента, позволяющее лучше подстраиваться под действия вожака и других членов стаи.

— Владелец навыка смутно ощущает резкое ухудшение состояния участника стаи, если тот находится поблизости.

— Навык не подавляет волю участников, не создаёт рабского подчинения и не мешает покинуть стаю.

Ограничения:

— Невозможно включить в малую стаю существо, которое не признаёт владельца навыка хотя бы временным ведущим.

— Существа с выраженной одиночной природой, высоким личным статусом или несовместимой иерархией входят в стаю с трудом.

Насыщение: 17/50 ОС

Никаких ошейников. Никакой дешёвой магии подчинения. Хочешь собрать стаю — изволь быть тем, кого признают, а не тем, кто принуждает. Дашь слабину, струсишь, предашь, не сможешь вести своих подопечных к добыче и выживанию — и стая с тобой не останется.

Красиво, бесспорно, но очень уж по-системному. Вроде как дарят инструмент, но по факту ещё и экзамен к нему прицепляют, причём довольно жёсткий.

Я машинально вызвал свой внутренний счётчик, и сухие цифры тут же встали рядом с картой, как два очень конкретных, недвусмысленных аргумента.

Доступно: 72 / 140 ОС.

Для насыщения карты, чтобы активировать её, требовалось тридцать три очка системы. Значит, после изучения у меня останется тридцать девять. Опять траты… Снова до уровня не дотягиваю, это очевидно, но в плюсе всё равно остаюсь. А в обмен получаю не очередной удар посильнее или какой-нибудь новый красивый трюк, а системный навык для группы. Для нашей группы. Для тех немногих, кто вообще дожил до этого кровавого рассвета.

Я поднялся, по-прежнему не выпуская карту из рук, и обернулся, чтобы посмотреть на оставшихся. Молдра, сидя у догорающего костра, уже быстро, без лишних слов разбирала снятые ремни и ножны. Зэн сосредоточенно, почти со злобой, вытирал клинки о плащ мёртвого пса, и делал он это с тем особым тщанием, которое бывает только у людей, слишком хорошо знающих цену оружию. Фэйя сидела на камне, прижимая к себе флягу обеими руками, и, кажется, только сейчас до неё по-настоящему доходило, что она выжила, а смерть прошла мимо, сделав костлявой ручкой. А у входа в штрек, длинный, чёрный, совершенно непонятный, сидел Неун, словно не гость в нашей беде, а отдельная беда, которая временно решила пройтись рядом.

Я. Молдра. Зэн. Фэйя. И он. Пятеро.

Вот от этой мысли, от этого осознания, мне стало особенно неуютно, словно ледяные мурашки пробежали по коже.

— Что там? — спросила Молдра, не поднимая головы, продолжая перебирать снаряжение.

Я подошёл и молча протянул ей карту. Она ухватила её, внимательно изучая. Описание прочла быстро. Гораздо быстрее меня, кажется. Лицо у неё при этом оставалось таким же собранным, непроницаемым, разве что в уголке рта дёрнулась едва заметная, очень короткая усмешка.

— Удобно, — оценила тёмная эльфийка.

— Это я уже понял, — ответил я, и голос мой прозвучал чуть более резко, чем хотелось бы. — Не до конца, конечно, но понял.

Она вернула мне карту, сунув её обратно в мою ладонь, а потом наконец посмотрела мне прямо в глаза.

— Тогда слушай внимательно, — процедила она, и в её голосе зазвучали стальные нотки, которые не предвещали ничего хорошего. — И не путай одно с другим, потому что Система очень любит, когда какой-нибудь дурак сам себе надевает ярмо, а потом долго удивляется, почему шею натирает. Стая — это не отряд.

Я промолчал, напрягшись. Когда Молдра говорила таким тоном, перебивать её было просто бессмысленно, да и опасно.

— Отряд можно собрать приказом, страхом, долгом, деньгами, клятвой, привычкой, чем угодно, — продолжила она, её голос звенел в тишине. — Люди идут рядом, пока им выгодно, пока верят, пока боятся, пока надеются выжить. Это оформленная связка, своего рода договор. Она может быть крепкой. Может быть очень крепкой, выдерживая многое. Но отряд держится не на крови и не на внутреннем признании. Стая держится именно на этом. Её нельзя объявить. Её можно только собрать, если остальные хотя бы временно признают тебя ведущим. Но для этого Фэйу и Зэна нужно сделать юнитами.

— А как сделать их юнитами? — спросил я, чувствуя, как мозг мой судорожно пытается переварить всю эту информацию.

— Юнитами их сделать можно, если они, — Молдра, чуть прищурившись, словно силилась разглядеть нечто важное в моих собственных не до конца сформированных мыслях, начала спокойно, даже буднично, — убьют системное существо системным оружием и получат хотя бы одно Очко Системы. Даже убивать им самим необязательно. Достаточно просто взяться за системное оружие после убийства, пока хозяин не получил ОС.

Я кивнул.

— Понял. Так что? Мне навык изучать?

Молдра медленно, с достоинством повторила за мной, словно отрезая все пути к отступлению.

— Изучай, это может оказаться полезным. Но запомни главное, — она слегка подалась вперёд, и её взгляд стал жёстким, — этот навык не заставит их идти за тобой следом, она не даст тебе волшебной власти. Она лишь закрепит то, что ты сумеешь выгрызть, добыть и доказать сам. Если, конечно, сумеешь.

Последняя фраза повисла в воздухе, обволакивая меня горьким привкусом сомнения и полной неизвестности. «Если сумеешь»… От такой перспективы по телу прошлась не то дрожь, не то волна озноба, переходящая в холодный пот, а желудок предательски сжался. Замечательная, надо сказать, бодрящая мысль, прямо с самого утра, когда голова не успела до конца проясниться. И, конечно, без завтрака. Отличное начало дня.

Мой взгляд, сам того не желая, снова вернулся к карте, что лежала в моей руке. Я пялился на тонкий, холодный металл, на почти скромное, даже неприметное название, что скрывало в себе столько обещанных и, скорее всего, кровавых тайн. Тридцать три ОС было откровенно жаль. Потом взгляд оторвался от блестящей поверхности и проехался по трём живым лицам, что окружали меня, по их застывшим фигурам, ожидающим моего решения. А дальше, за ними, маячил тёмный проход, обещавший лишь новые трудности, туда, где уже почти наверняка не оставалось ничего простого, ничего, что можно было бы решить лёгким движением руки.

Я чётко всем своим нутром осознал, что красивых вариантов, тех, что позволяют сохранить лицо и не лезть на рожон, просто не осталось. Я, конечно, мог бы потянуть время, постоять ещё немного, разыграть из себя эдакого осторожного стратега, что тщательно взвешивает каждый шаг, даже почесать затылок для убедительности, словно внутри моего черепа бушует мыслительный штурм. Мог бы даже мысленно посоветоваться с самим собой, придумывая пару-тройку весьма уважительных причин, чтобы отложить это решение на потом. Вот только это «потом» в нашей жизни, как я уже успел убедиться, вообще не славилось хоть какой-то надёжностью. А особенно, когда где-то поблизости бродил Рваное Ухо, считавший, будто все рабы, беглые, мёртвые и ещё недобитые, по праву принадлежат ему одному, и ведь он не преминет прийти за своим.