Мне велели прийти на базу к шести утра, но я прибыл туда заранее, на полчаса раньше. Дирижабль всё так же висел над землёй, но теперь аппарель в задней части длинной гондолы была откинута, и люди бегали туда-сюда, занося на борт какие-то ящики. Четыре неуклюжие, коротконогие шагающие машины ждали своей очереди, их моторы кряхтели и наполняли воздух запахом выхлопов.

Возле пассажирской двери толпилось человек пятнадцать с рюкзаками, винтовками. Их походные наряды напоминали военную форму, но единого облика не имели. Каждый одевался сам, как мог. Среди головных уборов преобладали широкополые шляпы, фуражки, кепи.

Софрон был уже здесь. Его китель и штаны цвета хаки, заправленных в обмотки, ничем не выделялись на фоне остальных нарядов. Голову покрывало зелёное кепи, патронташи крест-накрест пересекали его грудь, за спиной висели винтовка и ранец, а на поясе — кобура с массивным автоматическим пистолетом и тесак.

Рядом стоял Шмель, он держал упёртый прикладом в землю ручной пулемёт с дисковым магазином и толстым кожухом воздушного охлаждения. У него на поясе висел тесак.

Особенно выделялись своим ростом два эльфа. Один был в широкополой шляпе, а на его поясе висел боевой топорик. Второго за спиной носил лук, а на поясе — колчан стрел, сабля и револьвер.

Увидев знакомые лица, я сразу направился компании.

— А вот и новенький! — воскликнул Софрон, как обычно, бодро и жизнерадостно. — Смотрю, даже не опоздал! Прошу любить и жаловать, братцы. Госпожа сказала, что он будет в нашей команде.

Я поздоровался. Компания окинула меня недоверчивыми взглядами.

— А чего его взяли? — спросил один из ловчих.

— Действительно. Вроде у нас и так народу полно.

— Все вопросы к господам, — оборвал недовольство Софрон. — Как велели, так и будет. Да и вообще, хрена ли бухтите? С нами наконец-то послали артефактора. Теперь нам не придётся заряжать побрякушки за свои кровные.

— А, ну другое дело, — пронёсся одобрительный ропот.

— Как звать-то? — просил смуглый усатый мужик в шляпе, чьё морщинистое лицо украшали два шрама, тянущихся от левой брови.

— Тимофей Коробейников, — ответил я.

— Ты, Тима, давай пулей лети в оружейку, бери всё, что вчера приготовили, возвращайся к нам, — сказал Софрон. — Скоро будет посадка, вылет не за горами.

Забрав винтовку, подсумки с патронами, которые крепились на специальных наплечных ремнях, и широкий обоюдоострый штык, я вернулся к компании и попытался познакомиться с присутствующими. Но недоверие ко мне пока не рассеялось. Ловчие относились к новичку с долей скепсиса.

— А зачем артефактору в дикие земли таскаться? — спросил усатый. — Артефакторы в тылу сидят.

— Чтобы ты не сдох из-за разряженного артефакта, дурья твоя башка, — вступился за меня Софрон.

— Так что ж раньше не посылали тогда?

— А я почём знаю? Значит, желающих не было.

— В общем, в нашей десятке я главный. Поэтому ты должен слушаться меня, — объявил Софрон. — Просто делай то, что тебе говорят, и всё будет нормально. Ну или не будет. Там уж как повезёт.

— Главное, под ногами не путайся, иначе сам тебя пристрелю, — пригрозил Шмель.

— Ну-ну, — осадил его Софрон. — Не стращая новичка, Шмель. Человек и так первый раз.

— А чем он меня может застращать? — проговорил я. — То, с чем нам придётся столкнуться там, пострашнее обычной болтовни.

Компания рассмеялась, а Шмель невесело хмыкнул:

— Давай-давай, бахвалься. В диких землях посмотрим, что ты из себя представляешь.

Шагоходы стали забираться по аппарели в трюм дирижабля. А потом какой-то малый (говорили, что он — дворянин) крикнул нам, чтобы мы тоже поднимались на борт.

Мы разместились в длинном пассажирском отсеке с лавками вдоль стен. Отсюда одна дверь вела в грузовой отсек, где находились шагоходы. Она была открыта, и я видел, как водители крепят свои машины цепями. Вторая дверь вела в переднюю часть гондолы, где располагались каюты и кабина пилотов. Часть пространства занимали четыре пулемёта, торчащие по два в обе стороны в шарообразных установках.

Остальные ловчие закончили погрузку и присоединились к нам. В длинном железном салоне стало тесновато. Помимо тридцати обычных ловчих, сюда забились четыре водителя шагоходов и пулемётчики из экипажа дирижабля.

Последними поднялись на борт Трубецкая и четыре хорошо экипированных мужчины. Трубецкая тоже сменила свой щёгольский костюм на практичную желтоватую одежду в военном стиле. На поясе у неё висели длинноствольный револьвер в кобуре и сабля.

— Дворяне, — шепнул мне Софрон, когда четверо мужчин расположились в передней части пассажирского отсека.

— А Дашков чего не летит? — спросил я.

— А зачем ему? Он и так бабки гребёт лопатой. Он вообще редко летает. А если и полетит, сидит в своей каюте, нос не высунет, — в голосе Софрона чувствовалась насмешка.

— А Трубецкая? Тоже отсиживается?

— Не, ты что! В бой первая лезет. Храбрая баба, ничего не скажешь!

Мои часы показывали пятнадцать минут восьмого. Экипаж задраил люки, загудели моторы, и дирижабль стал медленно подниматься над базой, разворачиваясь в сторону диких земель.

Когда мы взлетели высоко над землёй, сквозь круглый иллюминатор мне открылся вид на зелёные поля, расчерченные лесополосами. Среди просторов тут и там виднелись деревеньки. А спустя примерно полчаса я заметил крепостную стену с фортами, которая отделяла сельскохозяйственные угодья от лесов, простирающихся насколько хватает глаз.

Сверху казалось, что там внизу нет ничего ужасного, что в тенистых дубравах и вечнозелёных борах царят мир и покой. Но только тот, кому довелось побывать за границами воеводства, знал, сколь жуткие твари населяют эти леса и сколь опасно находиться там человеку, даже если тот — одарённый.

— Вот и дикие земли, — объявил Софрон. — Храни Солнцерождённый того, кого забросит в эти дебри. Ужасные места. Сколько раз летал, а всё равно не по себе.

— Очень опасно? — уточнил я.

— Рядом с границей — не так страшно. Но вёрст на двести от воеводства отъедешь, и там бесы кишмя кишат. Бреши там никто не закрывает, вот твари и плодятся. А когда их скапливается много, они прут к границе, и тогда целыми днями гремит стрельба. Артиллерию по всему воеводству слышно.

— Не было такого, чтобы твари в город прорывались?

— В Московское воеводство ни разу с тех пор, как сто пятьдесят лет назад построили современную систему укреплений. А до того случалось и не раз. Только одарённые могли бороться с напастью. А сейчас в воеводствах безопасно. Тварей уничтожают на подступах. Но и мы к ним шибко не суёмся. Есть много таких мест, куда не ходят ни ловчие, ни военные. Там человеку делать нечего.

— Наверняка там кристаллов души.

Софрон рассмеялся:

— Полно! Кто доберётся до тех мест, разбогатеет. Только вот никто оттуда возвращался.

Мы летели ещё около часа, пока аппарат не пошёл на снижение. Четыре члена экипажа уселись за пулемёты. К нам вышла Трубецкая.

— Отряд, приготовиться к высадке! — объявила она. — Экипаж по машинам! В бой вступаем сразу. На земле нас уже ждут.

Внизу среди зелени крон деревьев показалось тёмно-фиолетовое пятно — брешь. Мы пролетели над ней, неумолимо приближаясь к земле, и только сейчас я отчётливо увидел, как много в лесу низших тварей. Чаща под нами буквально кишела чёрными существами.

Застрочили пулемёты. Салон наполнился грохотом выстрелов, звоном гильз и вонью сгоревшего пороха.

Под аккомпанемент пулемётной трескотни дирижабль проскрёб днищем макушки деревьев, развернулся и завис над большой поляной, покрытой редкой растительностью. К этому времени все водители отцепили свои машины и залезли внутрь шагоходов. Моторы рычали и яростно тарахтели, готовясь ринуться в бой.

Аппарель стала опускаться, и шагоходы потопали наружу, гремя толстыми железными ногами.

— Давай-давай, братцы, на выход! — крикнул Софрон.

Остальные два десятника, одним из которых оказался усатый тип в шляпе, а вторым — рослый молодой дворянин с волевым подбородком, тоже стали подгонять своих.

Трубецкая с саблей в руке спустилась по аппарели следом за машинами, за ней — все остальные. Мы попрыгали в высокую, густую траву, где не ступала нога человека. Шагоходы рассредотачивались по местности, а за ним — и ловчие, подгоняемые криками десятников.

— Рассредоточиться! Не толпиться кучей!

Я коснулся лежавший в кармане часов, которые создали силовое поле в моём теле. Достал револьвер и тем же образом «включил» зачарованные пули, видневшиеся в каморах барабана. Снял винтовку с предохранителя, примкнул штык. Нам предстоял бой с порождениями нижних миров, которые наверняка нападут на нас. Дирижабль тем временем поднялся над нашими головами и развернулся боком к лесу, поливая чащу из пулемётов.

И вскоре я услышал топот и рёв существ, которые приближались к нам. Из леса выскочили коренастые, прямоходящие твари огромного роста, чьи морды напоминали свиные рыла. Их так и называли — свиноморды. Эти сильные существа представляли большую опасность для человека, хотя бы потому что были раза в два больше.

— Как мы неудачно высадились! — заметил Софрон. — Здесь полно свиномордов!

— Держать строй! — закричала Трубецкая.

Дирижабль поднялся над поляной. Отступать нам было некуда. Нам не оставалось ничего другого, кроме как сражаться. С неба на зверей сыпался дождь свинца, шагоходы тоже открыли автоматический огонь. Захлопали винтовки ловчих.

Я прицелился и выстрелил в зверя, что бежал первым. Под плотным автоматическим огнём тот повалился в траву, а потом упали ещё трое, мчавшиеся следом. Но пятый добрался до одного шагоходов и сбил его с ног. Зверь ростом был ниже машины, но та не устояла. Груда клёпаного железа с мотором оказалась слабее не самой сильной твари из низшего мира.

Шестой свиноморд почти добрался до ещё одного шагохода, но его изрешетила автоматическая пушка в кровавые ошмётки. Из леса с опозданием выскочили ещё два могучих рыла, но они не пробежали и половины пути. Был уничтожен и тот зверь, что набросился на шагоход. Он едва оторвался от своей жертвы, как снаряды продырявили его плоть.

Но на этом атака не закончилась, поскольку вместе со свиномордами бежали небольшие чёрные существа. Бесы — так их называли. Они были чуть выше человека, имели густую чёрную шерсть, фиолетовые, сверкающие глаза, острые зубы и длинные, острые когти, которыми рвали плоть, словно бумагу. Они считались самыми слабыми из всех пришельцев из нижних миров, но обычный безоружный человек даже против такой твари не смог бы выстоять.

Я хорошо помнил всех этих тварей. Прошло пять тысяч лет, а землю топтали всё те же существа, вылезая из своих брешей. Вспомнилась былая ненависть, вспомнился праведный гнев, с которым я истреблял эту нечисть.

Вскинув винтовку, я одним выстрелом уложил мелькавшего в траве беса, передёрнул затвор и всадил пулю во второго. Вперёд выбежали Трубецкая и четыре дворянина. Они сразу вступили врукопашную, кололи тварей штыками, рубили саблями, сшибали с ног невидимыми волнами Силы. Молодой десятник создал в руках огромный каменный молот и размахивал им, разбрасывая вокруг подбегающих бесов. Трубецкая свободной рукой направляла в существ пламя, поджигая их на расстоянии. Воздух наполнился хрипом, визгом, рычанием, перетекающим во что-то похожее на хрюканье. Умирающие твари жутко вопили в агонии.

Обычные ловчие держались чуть позади и пока только стреляли. Но и к ним стали подбираться бесы, прорываясь сквозь первую линию из шагоходов и аристократов.

Я выстрелил третий раз и промахнулся, как и четвёртый. Твари были довольно резвые, постоянно метались туда-сюда, словно сбивали нас с толку. Я же был не слишком хорошим стрелком. В прошлом мне этого не требовалось. За меня всё делали артефакты. Но в новой жизни приходилось осваиваться с примитивным оружием.

Какой-то слишком резвый бес добежал до Софрона. Тот воткнул штык в мохнатое чёрное тело визжащего уродца. Первый эльф неподалёку ловко орудовал топориком, второй — стрелял из лука, причём так точно и быстро, что оставалось только завидовать. А когда колчан опустел, остроухий выхватил саблю и начал работать ей.

Ловчие не боялись рукопашной схватки. Они были либо одарёнными школы физического боя, либо имели защитные артефакты. Поэтому пока мы одерживали верх. Но твари пёрли из леса лавиной, и я не знал, как долго хватит сил сопротивляться у нашего отряда.

Патроны закончились. Следовало перезарядить винтовку: оттянуть затвор, вставить обойму, запихнуть патроны в магазин. Процедура была не быстрая, а на меня уже мчались два беса. Я ринулся вперёд и с разбега всадил штык в живот первой твари. На меня глянуло само зло светящимися фиолетовыми глазами, а из наполненного острыми зубами рта, вырвался сиплый визг. Я отшвырнул существ вместе с винтовкой, сосредоточил в руках Силу и второго беса встретил ударом кулака в голову. Мне всё-таки пригодился навык Тимофея бить морды. Хороший удар получился, увесистый, да и реакция оказалась неплохой. Бес даже не успел полоснуть меня когтями.

Из леса доносился рёв, который не перепутаешь ни с чем, если хоть раз слышал его. А я-то слышал и не раз за свою прошлую жизнь! От этого рёва у людей стыла в жилах кровь, ведь принадлежал он невероятно крепкой и могучей твари, пусть и не самой сильной, что вылезают к нам из брешей.

— Ревун! — крикнул кто-то. — Там ревун!

Мы его называли иначе, но данное название ему тоже вполне подходило. Своим рёвом тварь созывала существ со всей округи, а у людей от этих звуков болела голова и начиналась паника, когда эта громада находилось слишком близко. Не стоило его подпускать к отряду.

Вырвав винтовку из трепыхающегося тела первого беса, я насадил на штык следующего, словно кусок мяса на вертел, а потом воткнул в грудь четвёртому. Внезапно слева появился ещё один. Я его заметил краем глаза и в следующий миг получил когтистой лапой по голове. Удар сбил меня с ног. Я еле успел выставить вперёд винтовку, и нападавшее существо напоролось на неё.

На меня потекла чёрная жижа — кровь беса. Я оттолкнул его ногой. Тут же на меня налетела одна из недобитых тварей, попыталась воткнуть в моё горло когти, но рука хрустнула, встретившись с прочным силовым полем. Я отпихнул и существо и только после этого смог подняться и тут же снёс кулаком очередного беса. Винтовку поднимать было некогда. Я выхватил револьвер и застрелил в упор ещё двух бесов.

Чёрная, вязкая кровь покрывала брызгами мои руки, куртку, лицо. Но сражение ещё не закончилось. К нам бежал ревун под градом пуль, а за ним — новая стая бесов. Огонь всех орудий был сосредоточен теперь на огромной патлатой твари, обросшей серой шерстью. Она издавала такие трубные звуки, что от них содрогалась земля.

Появилось время, и я поднял и перезарядил винтовку, после чего опять принялся стрелять по существам. А когда магазин опустел снова, заколол штыком трёх прорвавшихся ко мне бесов, при этом получив удар когтистой лапой от очередной вёрткой твари.

Сквозь выстрелы послышались вопли людей. Кажется, у нас уже появились первые жертвы. Плотности огня не хватало, чтобы сдержать бегущую на нас ораву. Но зато ревуна близко не подпустили. Маг земли вырвал кусок почвы и обрушил на него, заставив замедлиться, после чего Трубецкая применила огненную магию, и шерсть существа полыхнула огнём. Пулемёты и автоматические пушки шагоходов непрестанно долбили по монстру, и тот не выдержал, повалился в траву и, видимо, испустив дух.

Когда это произошло, многие бесы развернулись и бросились обратно в лес. А те, что всё-таки дорвались до нас, были уничтожены.

Усталые, забрызганные чёрной кровью люди стояли и тяжело дышали посреди поля, заваленного мохнатыми трупами. Неподалёку дымился труп ревуна, и бугрились крупные серые туши свиномордов. Бесы всё ещё орали и визжали в лесу, наполняя окрестности жуткими звуками. Раскинувшиеся вокруг леса и уже не казались столь мирными, как при взгляде с безоблачной выси. Здесь была настоящая преисподняя, куда нам пришлось спуститься.

Мой артефакт легко выдержал несколько ударов, но его, пожалуй, следовало подзарядить на досуге. Да и вообще, неплохо было бы создать некое атакующее изделие, чтобы не приходилось работать кулаками и пачкаться кровью существ. Для этого вполне подошли бы зубы ревуна или кости свиномордов (бесы в этом отношении не имели какой-либо пользы), ну или кристалл души, что ещё лучше. Только вот я понимал, что мне и волосок с убитых тварей не позволят забрать с собой. Всё пойдёт на продажу, а выручка отправится в карман господам.

Я окинул взглядом рассредоточившийся отряд, но так и не понял, кого именно мы потеряли. Все, кого запомнил, кажется, выжили. Но стало нас определённо меньше.

— Так, отряд, отдохнули и хватит! — крикнула Трубецкая. — Все за работу! Тащим всех тварей в одно место, чтобы к ним дирижабль смог подлететь, а потом будем грузить. Какие потери? У кого сколько людей не хватает?

— Двое погибли, — отчитался усатый десятник.

— У меня — один, и двум помощь нужна, — сказал молодой дворянин, возглавлявший третью десятку.

— У меня все целы, — проговорил Софрон, а потом обернулся ко мне. — Ты там жив, Тима? Молодец, хорошо дрался. Есть от тебя толк, не ошиблись господа. А теперь остаток дня мы эту падаль собирать будем и в дирижабль грузить. Так что работа наша, считай, только начинается.

Кроме трёх убитых и двух раненых, мы потеряли один шагоход. Его помял свиноморд, но водитель выжил и с помощью одного из сильных «физиков» выбрался из железной бочки.

Остальные же стали стаскивать тела бесов в одну кучу. Дирижабль некоторое время висел в небе, прочёсывая из пулемётов лес, а потом сел на поляну. Люди достали из грузового отсека цепи и с помощью них потащили свиномордов, работая десятками. Погрузили в трюм разбитый шагоход, занесли раненых и убитых, и аппарат улетел в город, снова оставив нас одних.

Я тоже работал: таскал бесов и волок с помощью цепей изодранные туши свиномордов вместе с Софроном и другими членами команды. Дворяне же отдыхали, наблюдая за нашими трудами и иногда за периметром, время от времени отстреливая одиночных тварей, появляющихся в поле нашего зрения. Мне данная деятельность казалась унизительной, недостойной моего положения. Всё никак не мог привыкнуть к своей новой роли.

К тому же подумалось, что можно было бы создать артефакт для антигравитационного поля, который позволит перемещать тяжёлые туши значительно быстрее и проще. Для этих целей вполне мог бы подойти клык ревуна.

Я подошёл к Трубецкой и сообщил ей о своей идее. Княжна стояла с молодым десятником и другими аристократами, смерившими меня надменными взглядами.

— Мы не будем тратить ценные ресурсы на всякую ерунду, — отрезала она. — Занимайся своим делом.

— Но это облегчит работу, — возразил я.

— Вам платят за то, чтобы вы тратили драгоценные материалы ради облегчения работы? Ты в курсе, сколько стоит клык этой твари? Может быть, из твоего жалования вычесть стоимость? — Трубецкая была сегодня какой-то особенно злой. Видимо, бой распалил её. — Ступай, хватит лениться! Нам надо до вечера управиться.

— Как скажете, — проговорил я сквозь зубы и вернулся к остальным.

Для начальства я был такой же наёмник, как все, и мне никто не собирался создавать особые условия. Вот я и трудился, обливаясь потом, под палящим солнцем, которое сегодня казалось особенно жарким, но твёрдо решил: когда вернёмся, поговорю с Трубецкой и предложу ей применять мой дар по назначению. А какая стояла на жаре вонь! Разорванные снарядами туши смердели так, что меня едва не стошнило.

Когда мы притащили всех свиномордов в одну точку, три шагохода поволокли цепями ревуна. Он был воистину огромным, особенно вблизи. Он походил на большую шерстяную кучу, его голова сливалась с телом, а широченная пасть имела восемь острых клыков. Лапы же заканчивались здоровенными когтями.

Из шерсти ревунов плели укреплённые ткани, защищающей от пуль и магии. Шерсть бесов тоже использовали, но она считалась не столь прочной и ценилась куда меньше. Поэтому некоторых бесов, что лежали ближе к лесу, нам приказали не трогать, чтобы не подвергать себя лишней опасности. Их и без того было полно.

Сила помогала мне, укрепляя мышцы и облегчая задачу, но за несколько часов работы я всё равно устал как собака.

После жестокой бойни в воздухе пахло кровью и тревогой. Для меня эти картины были знакомы. В конце прошлой жизни я много лет бродил по опустевшим лесам и городам в поисках оплота цивилизации. Но чем дольше странствовал, тем всё меньше и меньше находил выживших, пока не оказался один в мире, где человек уже был не хозяин.

Дирижабль вернулся к обеду, когда мы отдыхали. Дворянство отправилось трапезничать в свои каюты, а мы, простолюдины, ели под открытым небом тушёнку из банок и чёрный хлеб. На костре вскипятили воду, заварили чай.

Ловчие, видевшие, как я дрался с бесами, высоко оценили мои боевые качества. Все поняли, что я — далеко не новичок в этом деле, храбр и в силе не уступаю многим одарённым школы физического боя. Теперь ко мне относились как к равному, хоть я был на вылазке первый раз.

Парни рассказывали истории, как погибли или оконфузились некоторые новички. Были здесь несколько старожилов, работавшие ловчими не первый год и повидавшие многое. Они могли рассказать много случаев, иногда забавных, иногда страшных. Помянули и тех, кто погибли сегодня.

Мы пили чай, когда из дирижабля вышла Трубецкая.

— Итак, мне нужны разведчики. Трое. Грачов, выдели двоих, — она обратилась к усатому десятнику со шрамами.

И тут я понял, что пойти на разведку мне куда интереснее, чем работать грузчиком.

— Ваша светлость, — проговорил я громко, — позвольте, я пойду в разведку.

— Нет, ты останешься, — отрезала Трубецкая. — Ты пригодишься здесь.

— Чтобы таскать трупы тварей? Я здесь, чтобы драться. Грузчиков и без меня хватает.

— Так, за мной! — мотнула головой княжна, и мы отошли за дирижабль, где нас никто не слышал.

Глаза Трубецкой пылали гневом. Сейчас она была не настроена заигрывать со мной, как в прошлую нашу встречу. Она была здесь главной, непререкаемым авторитетом, и какой-то рядовой ловчий вздумал возражать ей при всех, да ещё и не самым почтительным тоном.

— Ты что себе позволяешь, Коробейников? Перчить мне вздумал? — её тон был угрожающе холоден, и мне сразу стало ясно, что укротить эту штучку будет ой как непросто.