Моя первая попытка начертать символы власти оказалась неудачно, меня это разозлило, но не остановило. Камень был испорчен, поэтому я стал тренироваться прямо на нём. Начал с азов — засечки, линии, окружности. Пусть пальцы не обладают нужным навыком, но их следует научить. Нельзя допустить, чтобы мои знания пропали. Неважно, сколько времени уйдёт, новое тело должно уметь высекать знаки, без этого мне не стать мастером.

За своим занятием я не заметил, как за окном рассвело. К тому времени камень был испещрён засечками. С удовольствием я отметил, что пальцы быстро освоили некоторые базовые навыки, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я умел в прошлой жизни. Следовало продолжить упражнения.

Зато, как я заметил, эти руки могли хорошенько пробить кому-нибудь прямой в челюсть. Тимофею с детства приходилось драться на улице, кроме того, он любил смотреть подпольный бокс и перенимал оттуда приёмы. Он наполнил мешок песком, повесил во дворе за сараями и регулярно набивал кулаки, ведь записаться в секцию было слишком дорого. Да и реальной практики хватало. К девятнадцати годам парень уж три раза ломал себе рёбра и лишился двух зубов, благо их отсутствие было незаметно.

Но меня боевое прошлое Тимофея ну утешало. Я не собирался драться на ринге, мне требовалось стать самым искусным мастером-артефактором Москвы, а ещё лучше — всего Русского царства. Битьё морд этому не поспособствует.

— Ты так и не ложился? — удивилась Лори, выйдя из комнаты.

— Нет, у меня много работы, — я даже не взглянул не неё, поскольку в этот момент высекал очередную линию.

Лори подошла, взяла один из булыжников, которые я «разукрасил» за ночь:

— Ух ты! Где ты так научился?

— Ты имеешь в виду так плохо?

— Наоборот, здорово получается!

— Это никуда не годится. Эти руки… — я отбросил скарпель и откинулся на спинку стула, — они никогда не занимались тонкой работой. Новое тело ничего не умеет. Мне приходится заново учиться всему!

— О, прости. Я не знала.

— Мне нужна практика. Часы практики. Десятки и сотни часов.

— А мне кажется, тебе нужно поспать.

— Вздор! — я опять взял инструмент и наклонился над зажатым в тисках камнем. — Лучше приготовь что-нибудь поесть.

Я говорил раздражённо, поскольку меня злила потеря навыков гравировки. Возможно, было не всё так плохо, но мне придётся много работать, чтобы достичь прежнего уровня. Но Лори не обиделась. Она пошла таскать воду, потом побежала в мясную лавку, откуда принесла небольшой кусок говядины, и занялась разделкой и жаркой.

Но посидев ещё часа два, я понял, что Лори была права: мне действительно требовалось поспать. Глаза сами собой слипались. Отложив инструменты, я отправился в комнату и продрых до самого обеда. А потом снова принялся за работу.

Следующий раз я уснул лишь под утро, но долго мне почивать не дали: разбудил стук в окно. Я оделся, вышел. У калитки стоял молодой человек, приехавший на старом двухместном автомобиле с угловатыми формами, узкими крыльями и брезентовым верхом.

— Сегодня после обеда княжна Трубецкая требует явиться на базу, — парень вручил мне конверт. — Вот письменное извещение.

— Хорошо, — кивнул я. — Передай госпоже Трубецкой, что буду.

Я открыл конверт и прочитал письмо. Там было написано в точности то, что мне сказал посыльный. Трубецкая обещала сообщить за день до отправки, а в итоге потребовала явиться уже сегодня. Хорошо, что у меня не было важных дел.

Вернувшись в избу, я встретил в горнице Лори, которая вышла из своей опочивальни в одной рубахе и штанах на подтяжках. Мне подумалось, что стоит ей одеться в платье, а не в поношенный, чуть великоватый мужской наряд, она станет ещё красивее, но моя спутница наотрез отказывалась брать деньги. Да оно, пожалуй, и к лучшему. Было их не так уж много. Стоило привыкать к экономии средств, о которой я никогда не думал в прошлой жизни.

— Это кто был? — Лори зевнула.

— Приезжал посыльный. Меня после обеда пригласили на базу ловчих. Думаю, меня возьмут на вылазку.

— Э, погоди, ты же говорил, тебе дали отворот-поворот.

— Я так думал. Но, видимо, начальство решило, что я им пригожусь.

— А как же я?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же… Мы же договорились! Договорились, что наймёмся вместе. А теперь ты едешь один, а меня бросаешь здесь? Мне тоже нужны деньги!

— Прости, но я и сам не предполагал, что меня возьмут. Я обязательно поговорю с Дашковым, попрошу и тебя взять. А пока просто присматривай за домом.

— Присматривая за домом⁈ И это всё⁈ — Лори злилась, хотя я не видел причины. Я ведь не обманывал её, не выгонял, наоборот, замолвил словечко, когда выдалась возможность. Моей вины не было в том, что начальство не захотело её брать.

— Ты тоже поедешь в дикие земли. Но вначале я должен сам съездить, посмотреть, как там обстоят дела. А потом постараюсь договориться насчёт тебя с Дашковым.

— Ну уж нет! Я сидеть дома не собираюсь! Пойду других искать.

— Давай присядем.

Мы уселись друг напротив друга за столом. Лори насупилась, словно я её чем-то обидел.

— Пойми, Лориэн, такие дела не делаются сразу, — проговорил я умиротворяющим, назидательным тоном. Имей терпение. Тебе тоже представится возможность поохотиться. Но не сейчас. Сейчас ты мне нужна здесь. Меня взяли только потому, что я — артефактор. Им бойцы не требуются. Но когда мы откроем своё дело, когда сами будем ездить в дикие земли, тогда и ты проявишь себя в деле. Ну или когда у ловчих освободится место. Я буду настаивать. К члену команды прислушаются быстрее, чем к бродяге с улицы. Хорошо, что хотя бы меня взяли, иначе у нас не было бы ни единого шанса. Поэтому, пожалуйста, не делай глупостей, просто подожди. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась со мной.

Кажется, мои слова подействовали.

— Ладно, — проговорила Лори всё ещё недовольно, но как будто смирившись. — Останусь. Но я не собираюсь быть у тебя кухаркой до конца своих дней, понятно?

— Я понимаю. Не будешь. Ты слишком способная, чтобы оставаться на такой роли. Ну так что, договорились?

— Хорошо.

— А теперь, если хочешь, сходим в какое-нибудь местное заведение. Не знаешь, случайно, где можно поесть какие-нибудь эльфийские блюда?

Лицо Лориэн посветлело.

— Знаю. Через две улицы эльфы держат свой трактир. Говорят, там наши традиционные блюда подают. Хотелось бы мне попробовать. А то нашу кухню совсем не знаю.

— Вот и появился повод попробовать.

В трактире, куда мы отправились, кормили действительно вкусно, да и народу утром было немного. Поэтому мы с Лори спокойно посидели за столиком, отведали настоящую эльфийскую лапшу (по крайней мере, так уверяла вывеска над дверью) и довольные и сытые отправились домой.

Я думал, что меня сегодня же отправят в дикие земли, поэтому оделся по-походному, зачаровал три набора патронов с серебряными пулями для револьвера М1919. Шесть патронов зарядил, остальные вставил в ячейки кобуры, которую надел под куртку. В карман жилетки, как обычно, положил часы-артефакт. И к трём часам отправился на базу.

Дирижабль по-прежнему висел над землёй. Наверное, после вылазки отряду давали время отдохнуть. Дверь мне сегодня тоже открыли быстро. Из-за калитки спросил, кто я такой. Я назвал свои имя и фамилию, и меня впустили.

Встретил меня высокий, белобрысый малый с нечёсаными соломенными волосами под сдвинутой на затылок шляпой. Закатанные рукава, расстёгнутая пуговица жилетки, небритая физиономия — всё в нём создавало впечатление неряшливости.

— А ты. типа, тоже с нами будешь летать? — спросил парень.

— Да, буду, — я достал из кармана конверт. — Меня вызвали сюда после обеда.

— Ага, мне Трубецкая велела показать тебе, что есть что. Вылазка завтра. Тебя определили к нам во вторую группы. Кстати, меня зовут Софрон. Я — десятник, — он протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, — я пожал тонкую, но при этом огрубевшую ладонь парня.

— А ты, говорят, артефактор?

— Да.

— Надо же… Ладно, пошли за мной. Покажу тебе всё.

Мы отправились в двухэтажное здание. На первом этаже располагалась большая оружейная со стойками для винтовок, деревянными патронными ящиками и железными ящиками для личного снаряжения.

— Оружием нас снабжают, — объяснил Софрон. — Обычно выдают винтовки со штыком. Армейские. Такие хрен два купишь. Но если что-то своё есть, бери всё. Оружие, артефакт… всё пригодится. Особенно артефакты. Хрен ты переживёшь вылазку, если у тебя нет ни Силы, ни какой-нибудь магической хреновины.

— У меня есть и то и другое.

— Повезло. А стрелять-то умеешь?

— Умею.

— Некоторые вообще без всего приходят. Но какие-то навыки всё равно нужны. Только сразу предупреждаю: на вылазке не вздумай прикарманить добычу. У господ с этим строго. Если заметят, что с собой что-то тащишь, сразу выгонят. И это в лучшем случае. Один парень по-тихому кристалл забрал, так Дашков беднягу просто оставил в диких землях. Уж лучше бы пулю в лоб сразу пустил… Так что даже не думай.

— Ясно. А там что? — я кивнул на запертую дверь.

— А там — личная оружейная Дашкова и его подружки. Туда нельзя. Пойдём покажу нашу технику.

Мы перешли в ближайший ангар. Вдоль стен на специальных стойках располагались десять массивных, железных великанов высотой в два с лишним человеческих роста. Отливающие металлическим блеском корпуса, тяжёлые пулемёты и малокалиберные орудия по бокам бочкообразных, клёпаных туш, моторные отсеки за спиной с торчащими вверх выхлопными трубами, толстые короткие ноги — всё это выглядело весьма устрашающе и внушительно. Машины казались несокрушимыми, способными смять на своём пути любого врага.

Однако за этим грозным обликом скрывался простой факт: передо мной находились обычные куски железа. В моё время на войне не использовались механизмы. Они были бесполезны из-за развитой магии. Здесь же стальные, закованные в броню гиганты с пушками применялись повсеместно. Некоторые ездили на гусеницах или колёсах, другие могли ходить благодаря особым технологиям. Но факт их наличия на полях сражений говорил о том, что маги в Третьей эре не имеют такой силы, как раньше, ну или не столь многочисленны.

— Отряд обычно сопровождают четыре-пять шагоходов, — объяснил Софрон. — У них есть автоматические пушки, и они выкашивают всё на своём пути. Вначале истребляем всех тварей, которые к нам бегут, а потом прочёсываем местность в поисках кристаллов. Иногда надо бывает живое существо взять. Это труднее. Но за него и платят больше. Так и работаем. Вылазка занимает три-четыре дня. Дольше находиться там опасно. Мозги начинают плыть.

— А по оплате как? — спросил я.

— Ловчим полагается четверть от всей добычи. Долю делят на всех. А ты сам понимаешь, сколько народу: три десятка ловчих, экипаж дирижабля, механики, повара. Много, одним словом. Но по своему опыту скажу так: за вылазку полтинник заработать реально даже простому ловчему. За месяц два-три раза слетаешь — вот тебе сотня-полторы. Как по мне, неплохо.

— Но основную часть забирают, как я понимаю, Трубецкая и Дашков.

— Дашков — да. Трубецкая — это его баба и что-то вроде помощника. Она получает больше, чем обычный ловчий, но в основном наживается сам Дашков. А он часть отдаёт своему родственнику, который фактически руководит всем. Я его ни разу не видел, хотя год уже работаю. Важная персона. У него заводы и прочее. А Константин — так, управляющий. Честно говоря, хрен проссышь, кто у них там главный, у господ этих… — Софрон осёкся, поскольку в ангар вошёл парень в чёрном сюртуке. Этот был Дашков собственной персоной.

— Так, что тут происходит? — спросил боярин. — А этот… Что он тут делает?

— Здравствуйте, ваше высокородие, — поклонился парень. — А это… новенький. Артефактор, вроде как.

— Я знаю. Что он здесь делает? Кто его сюда пустил?

Моё появление стало для Дашкова сюрпризом. Трубецкая, судя по всему, не удосужилась его предупредить.

— Я пустил, — стушевался Софрон. — Госпожа Трубецкая приказала. Он завтра с нами полетит.

— Госпожа Трубецкая? С какой стати госпожа Трубецкая решает, кто полетит? Да и потом, мне разве не надо сообщить о новом члене команды?

— Ваше высокородие, я подумал, что у вас всё согласовано, ведь…

— Подумал он! Твою мать, что за дела? А ты… — Дашков обернулся ко мне. — Когда тебя Трубецкая позвала?

— Когда выследила меня возле моего дома, — сказал я.

— Проклятье… — буркнул Дашков. — Вот же дура. Ладно, я разберусь. Ты пока никуда не летишь. Не знаю, что там Трубецкая вообразила, но это моё предприятие, и я решаю, как комплектовать команду.

Он развернулся и быстрым шагом вышел из ангара.

— Опять у них какие-то неурядицы, — вздохнул Софрон. — Ты погоди, не уходи пока. Сейчас они перетрут меж собой и решат. У них вечно так. Дашков одно говорит, Трубецкая — другое, и всё время происходит так, как она хочет.

Мы вышли во двор и стали ждать. Софрон сказал, что уже год работает ловчим, и ему здесь всё нравилось: платят хорошо, господа не притесняют, не бьют. Магией он не владел, но в его жилах текла Сила, позволяющая укреплять тело. По местной классификации это называлось школой физического боя или сокращённо «физик». Примерно половина отрядов состояла из таких «физиков», остальные были обычными людьми, таскавшими с собой защитные артефакты. Стихийной магией владели только Трубецкая и ещё пара-тройка аристократов, тоже находящихся в команде.

Один минус — слишком опасен был промысел. Ловчие часто гибли. Почти каждый месяц кто-то не возвращался из диких земель. А год назад случилось такое, что одна из команд почти вся сгинул в лесах под Каширой — городком, заброшенным в конце прошлого столетия.

— А ты как попал сюда? — спросил я.

— Да по знакомству. Приятель позвал, мол, люди нужны. Ну я и пошёл. Приятель, правда, погиб полгода назад. Свиноморд загрыз.

— Незавидная участь.

— А ты откуда будешь?

— Из Орловского воеводства. На заработки приехал.

— А, ну коли на заработки, то ты по адресу. Говорю же, сто рублёв в месяц запросто заработаешь. Обычному работяге с завода такие деньжищи даже не снились. Там рублёв тридцать-сорок если, и то хорошо. Вот ты сколько получал у себя в Орле?

— Рублей пятнадцать… в среднем, — припомнил я.

— Вот! А здесь деньжищи крутятся солидные.

Я бы не назвал сто рублей солидными деньгами. Да, на них можно безбедно прожить месяц, но это были копейки по сравнению с тем, что мне требовалось для открытия собственной мастерской. Куда больше меня привлекал поход за эльфийскими сокровищами, но Фалдриан не торопился организовывать вылазку.

Мы с Софроном долго болтали, стоя на улице. Я старался меньше говорить и больше слушать, узнавать разных подробностей о предстоящей работе. Выяснил, что штатного артефактора в отряде нет. Артефакты обычно заряжали в мастерских в свободное время, да ещё и на свои деньги.

А Трубецкая, возможно, и решила меня взять на вылазку, чтобы производить зарядку на месте. Хотя, что она задумала, ни я, ни Софрон, сказать не могли, да и сам глава отряда Дашков, для кого моё появление стало сюрпризом, вряд ли понимал мотивы своей подруги.

За воротами раздался автомобильный гудок, и Софрон опрометью бросился открывать. На территорию въехало чёрное купе Трубецкой. Девушка выскочила из машины и забежала в двухэтажное здание.

— О, сейчас начнётся, — проговорил Софрон, возвращаясь ко мне.

— Что начнётся?

— Увидишь. Или, скорее, услышишь. Они постоянно цапаются.

Из открытого окна на втором этаже донеслась ругань. Один голос принадлежал Трубецкой, другой — Дашкову. Но разобрать, о чём они спорят, было невозможно.

— А они не сильно ладят, — заметил я.

Софрон только рассмеялся:

— Трубецкая — та ещё штучка. Дашков зря с ней связался. С такими бабами нужна крепкая рука. Он не тот человек. Уступчивый слишком. Поэтому и говорю: ты не переживай. Как она захочет, так и будет. Захочет взять тебя в команду — сделает.

Ругань утихла, Трубецкая вышла из дома и направилась к нам решительным шагом.

— Так, ты, — ткнула она в меня пальцем. — Завтра едешь со второй группой. А ты, Мохов, объяснил ему основы?

— Да, ваше сиятельство, всё показал и рассказал, — поклонился Софрон.

— Только я всё равно не понимаю, какова будет моя роль, — вмешался я.

— Как и у всех, — проговорила Трубецкая с лёгким удивлением. — Оружие есть?

— Револьвер с зачарованными пулями.

— Вот и отлично. А из винтовки стрелял когда-нибудь?

— Разумеется.

— Ну и всё тогда. Будешь работать, как и все. Если понадобится, зарядишь пару артефактов. Ещё вопросы?

— Как долго будет вылазка? И сколько мне заплатят?

— Три дня. А по оплате посмотрим. Сколько настреляете низших тварей, столько и получите. Мохов разве не объяснял?

— Объяснял. Можно своего напарника взять?

— Я разве не понятно прошлый раз сказала? У нас нет мест. Да и с новичками возиться никто не станет. Поэтому и тебе советую схватывать всё налету. Надеюсь, от тебя будет какой-то прок, — Трубецкая вела себя с нами довольно грубо, распалившись во время ругани со своим приятелем.

— Всё ясно.

— Тогда до завтра. Вылетаем в семь утра. Чтоб был на месте в шесть. Опоздавших не ждём.

— А с начальством вопросы улажены? — я кивнул на здание. — Что сказал господин Дашков?

— Я сказала, летишь, значит летишь. Остальное — не твоего ума дело.

— Просто не хочу лишних проблем.

— Не будет никаких проблем, если только сам себе их не создашь.

— Насчёт этого не волнуйтесь. Нет такой привычки создавать себе проблемы.

— Очень надеюсь. Только зря меня отвлекли, — Трубецкая развернулась и зашагала к машине, покачивая бёдрами.

Она уехала, а к нам подошёл Дашков.

— Как там тебя звать, напомни, — потребовал он.

— Тимофей Коробейников.

— Считай, тебе повезло, Коробейников. Ты — сильный артефактор, и я подумал, что пригодишься нам, — сказа Дашков так, словно это он решил взять меня. — Завтра в шесть ты должен быть здесь. Опоздаешь — считай, работы лишился.

— Благодарю, ваше высокородие, — ответил я.

— Надеюсь, я в тебе не ошибся. Мохов, иди покажи новенькому всё, что нужно, расскажи, как проходит охота и прочее. Выдай оружие и снаряжение, — приказал он Софрону и отправился обратно в здание, а мы вернулись в оружейную.

— Просто делай свою работу и не тупи, и будут тебе деньги, — продолжал наставлять меня Софрон. — Не знаю, на кой ляд тебя Трубецкая взяла, но если решила, значит, надо. Но учти, твою задницу прикрывать никто не будет, если случится какая проблема. Я за год пятерых видел, кто первую вылазку не пережил. Но если переживёшь, тогда уже меньше шансов скопытиться. Нас опытные штурманы водят, разведка хорошая. Говорят — уж не знаю, правда или нет — в отряде Дашкова ловчие меньше дохнут, чем в других.

— А где эти другие?

— Вроде как на севере есть, в Бутырском районе, но я про них ничего не знаю. Мы с ними территории не делим. Они на север летают, мы — на юг.

В оружейной хранилось много запасных винтовок, а патронами, как объяснил Софрон, господа снабжают бесплатно. Мне досталась пехотная винтовка системы Морозова образца 1902 года со скользящим затвором. К ней полагались четыре кожаных подсумка, набитые обоймами по пять патронов в каждой, и штык. Артефакты мне не выдали, но я надеялся подобрать что-нибудь в диких землях — зубы, когти, кости существ, кристаллы.

Я спросил про серебряные пули, но Софрон сказал, что такие не выдают. Их мало, и они дорогие. Предстояло пользоваться своими.

Впрочем, как уверял Софрон, слабые монстры, вроде бесов или кусак, легко убиваются обычной пулей. Свиномордов и козлорогов тоже можно поразить из лёгкого стрелкового оружия, просто сделать это труднее, больше пуль надо всадить. А более крепкие твари встречались редко, и ими обычно занимаются маги и шагоходы, вооружённые малокалиберными пушками.

Но наибольшую опасность, как считалось, представляли в диких землях не существа из нижних миров, а районы нестабильности и находящиеся там объекты и существа, которые могли убить внезапно, без предупреждения, и против которых винтовки и револьверы были бесполезны.

Домой я вернулся поздно. Лори думала, что я поеду в дикие земли сегодня, поэтому не ждала моего появления. Странно было видеть радость на её лице, когда я зашёл в дом. Она весь вечер меня расспрашивала, что да как и, создавалось ощущение, что не хотела меня отпускать. Но завтра был важный день, и я не стал вдаваться в подробности, а быстро поел и отправился спать, чтобы не опоздать к назначенному времени.