— Прошу прощения, ваше сиятельство, — обратился я к Трубецкой нарочито учтиво, — но скажите, зачем я здесь?

— Разумеется, чтобы выполнять работы, за которую тебе платят, — отрезала княжна.

— Мне думается, мой дар мог бы оказаться более полезен для других вещей. Вы не забыли, какова моя специальность?

— Для тебя пока особой работы нет. Но завтра-послезавтра, вероятно, понадобишься, если твари и дальше будут лезть толпами. А пока делай, что приказано.

— Вы не видели, сколько бесов убил в рукопашном бою? Если понадобится, убью столько же.

— На разведку тебе идти опасно. Думаешь, я хочу, чтобы ты сдох? Я для этого тебя сюда взяла? Мы и так понесли потери. Нам придётся продолжать операцию с меньшим количеством ловчих. Хорошо, что убитые были не слишком сильны… — Трубецкая осеклась на полуслове и попыталась вернуть свой повелительный тон. — В общем, слушай меня внимательно, Коробейников. Если ещё раз хоть слово посмеешь мне поперёк сказать, вышвырну тебя вон без жалования. Знай своё место.

Я даже улыбнулся. Настолько мне показался наигранный этот тон:

— Я вас понял, ваше сиятельство.

— Ага, прекрасно. А теперь ступай.

Я вернулся к своим.

— Что, надрала тебе княжна уши? — усмехнулся Софрон. — Ты хоть и боец хороший, но благородным не дерзи. Они такое не терпят. Баре любят тех, кто им жопу лижет, а тех, кто язык распускает, гонят в шею. И это в лучшем случае. Иной раз так взбеситься могут, что испепелит враз. Так что осторожнее.

— Спасибо за науку, — усмехнулся я. — Буду знать. А что, случалось?

— Сам не видел, признаюсь. Но слышал всякое. Помню, одного парня в диких землях бросили в наказание. Такое бывало.

— Ты говорил. Он что-то украл.

— Ну да. Зря он это сделал.

И опять этот треклятый мир напоминал о моём новом положении. Я был здесь никто, и меня ни во что не ставили высокородные, для кого простолюдины — лишь грязь под ногами, ну или, в лучшем случае, некий ресурс или инструмент. Я должен был восстановить свой аристократический статус, чтобы ни одна мразь не имела законного основания вытирать об меня ноги. Должен был… но как именно это сделать, слабо себе представлял.

И всё же я чувствовал, что Трубецкая ко мне относится как-то по-особенному. Да, её разозлило, что простолюдин посмел перечить ей при подчинённых, но когда мы остались наедине, в её реплике прозвучали нотки искренности, которые она позволила себе по неосторожности. Как минимум она не хотела мной рисковать, понимая, что я способен на большее, нежели кромсать бесов.

На разведку отправился один аристократ и три ловчих из десятки Грачова. Они пошли в лес, а мы тем временем затащили в трюм дирижабля самые тяжёлые туши — свиномордов и ревуна. Но отвезти их на базу решили завтра утром, чтобы на ночь не оставлять отряд без прикрытия дирижабля. А чтобы туши не протухли, в трюме врубили холодящие артефакты, которые создали настоящую морозильную камеру.

Разведчики вернулись быстро. Никого не потеряли, но и не продвинулись далеко. Существ в лесу было слишком много.

Под вечер стрельба усилилась, поскольку к нашей стоянке снова стали подбираться низшие твари, но теперь они не пёрли толпой, а бежали либо по одниночке, либо по три-пять штук и падали от пулемётного огня. Там были и кусаки — большие четвероногие собаки, не имеющие шерсти, и бесы, и даже вылезали пара свиномордов, но были быстро скошены очередями автоматических пушек.

Тем не менее Трубецкая по какой-то причине решила, что встать лагерем на ночь в этом поле — не такая уж плохая идея, и поздно вечером, когда на улице почти стемнело, а мы закончили погрузку туш в дирижабль, нам приказали ставить палатки.

Солнце село, и дикие земли охватила тьма, пронизываемая лучами прожекторов, что стояли на дирижабле и блуждали вокруг нашей стоянки, выискивая незваных гостей.

Отряд поставил палатки и устроился ужинать. К тому времени я познакомился почти со всеми ловчими-простолюдинами. Они не особо скрывали тот факт, что большинство прятались от чаровной палаты — государственной структуры, контролирующей всё, что связано с магией. Были здесь и беглые одарённые из других княжеств. Но несколько человек имели вполне легальный статус.

С одним из них — пожилым бородатым ловчим по кличке Шиш, у которого на обеих руках отсутствовали по одному пальцу, а лицо обезображивали давно порванная и неправильно сросшаяся губа и разветвлённый шрам, — я разговорился за ужином возле пляшущего в ночи пламени костра.

Собственно, он и рассказал, что делают с одарёнными в Московском воеводстве. Как оказалось, простолюдинов, коим посчастливилось получить магический дар, забирали в специальные школы в раннем возрасте, а по окончании учёбы на три года отправляли служить на границу. Затем до конца дней свои одарённые пребывали в резерве и могли быть призван в любой момент, когда решит командование.

Незавидная судьба ждала простолюдинов с особыми способностями: их постоянно дёргали на оборонительный рубеж, многие погибали или калечились во время бессмысленных вылазок. Самые удачливые же могли рассчитывать на получение максимум личного (даже не потомственного!) дворянства. Моему собеседнику было уже пятьдесят лет, он уже раз двадцать оказывался на рубеже, но никакого титула не удостоился. А после пятидесяти лет его списали в запас второй категории, то есть, по сути, отправили на отдых.

Но это было ничто по сравнению с некоторыми княжествами, где одарённых простолюдинов забирали в армию навсегда, словно в рабство, а всё потому, что князья сами распоряжались жизнями своих подданных.

— А меня что ждёт, если узнают, что я — одарённый? — спросил я.

— А почём мне знать? — пожал плечами Шиш. — Небось на границу пошлют, что же ещё.

— Нет-нет, ничего подобного, — вклинился в разговор Шмель. — Слышал, артефакторами занимается ихняя гильдия, а не сама чаровная палата. Как и врачевателями.

— Да какая разница? Всё равно пристроят к службе, и будешь ишачить на господ полжизни. Какая ещё наша доля?

Не успел я обдумать услышанную информацию, как прибежал парень из экипажа и сказал, что госпожа Трубецкая вызывает меня к себе. Вслед за провожатым я взошёл на борт. Меня провели по узкому коридору в носовую часть. Там находились кают-компания, где за столом беседовали четыре дворянина, и несколько кают. В одной из них — небольшой, но богато декорированной — сидела Трубецкая, развалившись на красном кожаном диване.

Пол устилал ковёр, стены были отделаны деревом, иллюминатор закрывался шторкой. На столе стояли радио и початая бутылка вина.

— Присаживайся, — Трубецкая кивнула на кресло, напротив, а сама наполнила два бокала. — Тяжёлый день был. Расслабься.

— Благодарю, — проговорил я недоверчиво, поставил у стены винтовку, сел в кресло и из вежливости сделал глоток.

Трубецкая опрокинула половину стакана. Судя по её раскрасневшемуся лицу, он был уже не первый в этот вечер. К её дурному нраву прибавлялись ещё и дурные привычки, вызванные, видимо, тяжёлой и опасной работой. А в остальном княжна казалась мне миленькой: и фигура — что надо, и на лицо хороша.

— Сейчас не время расслабляться, — предостерёг я. — Вокруг бродит полчище чудищ, которые могут напасть в любой момент. Нам надо быть начеку.

— О, не волнуйся ты так! — рассмеялась Трубецкая, показав свои белоснежные ровные зубки. — Я до беспамятства не напиваюсь. А если надо, быстро протрезвею. Так что можешь быть спокоен. Эти твари врасплох меня не застанут.

— Зачем вы меня позвали?

— Мне нужен собеседник.

— Здесь много аристократов. Их компания вас не устраивает?

— Э, нет… — княжна помахала указательным пальцем. — Нет… Они… я их хорошо знаю. А ты… ты меня интригуешь. Есть в тебе что-то… необычное. Поэтому составь сегодня мне компанию. Это не приказ… Просто прошу. Если хочешь, можешь уйти.

— Что ж, я не прочь составить компанию прелестной девушке.

— Да ты льстец.

— Ещё какой! Но если хотите поговорить, расскажите что-нибудь о себе. Прошлый раз я вам рассказал про свою жизнь, так что за вами долг.

Княжна рассмеялась:

— Ну… можно, почему бы и нет? Но… а что ты, собственно, хочешь знать?

— Например, как благородная дама докатилась до такой жизни? Поговаривают, что это занятие считается не самым уместным для дворянина.

— Ой, и не спрашивай. Глупая история.

— И всё же?

— Да просто захотелось самой по себе жить. Родители были против. И… вот. Оказалась здесь.

— Нашли своё дело?

— Мне просто стало интересно. Ну я и решила, почему бы нет. А тут ещё этот попался… Дашков. Я с ним и это самое… стала сотрудничать. Эх, что бы он без меня делал!

— Кто он такой?

— Да так… младший сынок из богатого рода. Ничего особенного.

— Так и вы тоже, полагаю, из не бедной семьи.

— А ты хоть знаешь, кто такие Трубецкие, невежа? — рассмеялась Трубецкая.

— Просветите меня. Откуда простому парню из глубинки знать такие вещи?

— Ну конечно-конечно… ты откуда приехал-то сам, забыла?

— Орловское воеводство.

— Ну да, точно… И всё равно странно. Трубецких знают все. Мы — один из богатейших родов. Один мой родственник — царский советник, представь себе… А другой владеет оружейным заводом в Филях. Трубецкие снабжают оружие всё царство. Ты знал об этом?

— Нет, разумеется.

— А ты на ружьё своё взгляни. Там клеймо стоит завода Трубецких.

— Обязательно посмотрю.

— А как ты в своём этом… Орле научился предметы зачаровывать?

— Само получилось. Дар от рождения, — я не стал рассказывать княжне о своём чудесном переселении. Ей свою тайну я доверить не мог, да и вообще за последние дни понял простую истину: лучше о подобных вещах помалкивать.

— Вон оно как бывает… — в словах княжны не слышалось ни тени недоверия. — Тебе повезло… хотя как сказать… чаровная палата ведь не знает о твоих способностях. Готова поспорить, у тебя в удостоверении нет никакой отметки.

— Ваша правда. Но я думаю зарегистрироваться.

— Нет-нет-нет, забудь. Иначе тебя запихнут в какую-нибудь дурацкую школу, а потом — на границу, и поминай как звали. Хотя нет… тебя заставят сидеть целыми днями в мастерской и заряжать артефакты. Это ещё скучнее! Не твоё. Совсем не твоё.

— Почему вы так решили? Вы меня совсем не знаете.

— По глазам вижу. Раскусила я тебя, Коробейников, — княжна вновь пригубила вина.

— Что ж, учту. Спасибо за совет, — чем больше я общался с разными людьми из этого времени, тем яснее понимал, что мой дар стоит держать в тайне, и это меня огорчало. Неужели всю жизнь придётся скрываться?

— Лучше работай со мной. Со мной не пропадёшь, понял? Ты даже не знаешь, какие у меня связи.

— А я думал, вы порвали со своей семьёй, — заметил я с сарказмом.

— Ерунда! Род есть род. Я хоть сегодня могу пойти к своему дядюшке и… хотя нет, сегодня не могу, я же здесь, хе… Скажи, что ещё умеешь? Ты сказал, можешь зачаровать клык ревуна. Это правда?

— Для того чтобы артефакт полностью раскрыл свой потенциал, ему требуется обработка. А для закрепления свойсту нужно нанести символы власти…

— Ага, ты говорил. Но ведь ты зачаровал тот камень просто так. Клык сможешь?

— Разумеется.

— Тогда давай, дерзай! — Трубецкая выдвинула ящик стола и положила передо мной острый зуб длиной почти в локоть. Он был вырван с корнем и покрыт желтоватым налётом — Камни — ерунда. Хочу увидеть, на что ты действительно способен.

— Что именно вам хотелось бы получить? — я взял клык и включил духовное чутьё, чтобы прочувствовать материал. Тот обладал мощью гораздо большей, чем обычный булыжник с улицы.

— Хочу, чтобы пламя заливало всё вокруг! — Трубецкая сделала широкий жест. — Знаю, что артефакты способны дать настоящее могущество, но покупать всякие дорогие штучки мне не по карману.

— Думаете, что обычный парень из провинции может сделать из посредственного, необработанного клыка что-то по-настоящему могущественное?

Трубецкая звонко рассмеялась:

— Нет! Конечно, нет! Но ты постарайся.

— Без символов власти он всё равно не будет у вас работать. К тому же кости… им не свойственен огонь. Чистая сила им подходит лучше.

— Делай, что хочешь… Мне-то всё равно. Лишь бы получилось нечто впечатляющее. А эти символы можно… нарисовать, например? Химический карандаш подойдёт?

— За результат и долговечность не ручаюсь, но попробовать можно.

— Отлично! Пробуй, — княжна достала из встроенного в стол пенала для ручек карандаш и положила передо мной.

— На это уйдёт не один час. Я могу заняться этим в свободное время. А сейчас простите, но я слишком устал. Таскать тяжеленные туши твари, знаете ли, утомительно.

— Опять перечишь? — Трубецкая деланно нахмурилась и погрозила пальцем. — Смотри у меня! С огнём играешь, Коробейников! Однажды ты пожалеешь.

— Жду не дождусь, — улыбнулся я, видя неприкрытое кокетство в этих строгих фразах.

— А у тебя, наверное, тоже какая-нибудь защита, да? Что у тебя за артефакт, покажи?

— Пока что артефакты мне не по карману. А от обычных булыжников толку мало, — соврал я, решив не открывать все свои карты. — Так что своими силами обхожусь.

— Так ты ещё и «физик»?

— Разумеется. У того, кто умеет зачаровывать предметы, не может не быть Силы.

— Ладно-ладно… А знаешь, забирай этот клык. Завтра… или послезавтра… В общем, зачаруй его. И мне отдашь. Я заплачу, понял? Хорошо заплачу. У нас богатая добыча сегодня… Ну всё… ступай, что-то меня в сон клонит…

С улицы донеслись крики. Трубецкая встрепенулась, вскочила с дивана, отодвинула шторку и прильнула к иллюминатору, вглядываясь в кромешную тьму.

— Козлороги! Там козлороги! — раздавались на улице встревоженные голоса людей.

Железными колотушками застрекотали пулемёты.

— Что там? — я тоже поднялся с кресла.

— Козлороги. Жди здесь. Это дело для одарённых. Не высовывайся на улицу.

Княжна схватила саблю, револьвер и выбежала из каюты. Я же стал смотреть в иллюминатор. В ночи в суетящихся лучах прожекторов мелькало какое-то крупное существо, что ломилось сквозь заросли кустарника и дышало огнём.

Таких тварей я помнил. Очень опасные прямоходящие существа, владеющие подобием магии и умеющие извергать пламя из пасти. Пули его не брали. Козлорог бежал вперёд под градом свинца и огнём автоматических пушек, но умирать даже не собирался.

Не сразу, но чудище всё же повалилось и замерло в горящей траве. Возможно, его магическая защита не выдержала длительного обстрела, а возможно, кто-то применил зачарованные серебряные пули. В любом случае моё вмешательство не понадобилось.

Я взял свою винтовку и прошёл в пассажирский отсек, где экипаж дирижабля сгрудился возле иллюминаторов. Выйдя на улицу и устроившись под кустом, где мне никто не мог помешать, я вначале добавил заряд в свои карманные часы, а затем занялся новым артефактом, надеясь управиться за полтора-два часа. Было предчувствие, что ночка выдастся беспокойной.

Бормоча про себя заклинания, я наладил ментальную связь с клыком и стал закладывать алгоритм. Структуру и естество предмета удалось нащупать почти сразу. Он был не настолько примитивен, как обычный известняк, но и не настолько сложен, как кристаллы души или некоторые виды металлов. И всё равно каждый новый предмет был уникальным, и к нему требовалось подобрать ключ, распознать его суть и подчинить себе, чтобы потом он работал так, как положено.

Я не стал придавать клыку огненные свойства. Кости существ эффективнее и проще зачаровать на силовую магию, по крайней мере, этот уж точно. Склонности к стихиям в нём не чувствовалось. Заложил алгоритм простейшего силового удара, но только мощного, как и хотела княжна.

На всё про всё у меня ушло более часа. Но вот алгоритм был задан, и я приступил к созданию активного заряда. Для этого требовалась сосредоточенность, чтобы Сила закрепилась в предмете, не улетучилась и не разрушила его. У меня получилось со второго раза — довольно быстро. Помнится, один сложный артефакт я пытался зарядить в течение трёх дней и за это время несколько раз выбивался из сил. Зато получившееся изделие не мог превзойти никто в царстве. Сейчас, конечно же, моя задача была значительно проще.

Напоследок требовалось сделать то, за что я совершенно не мог ручаться — начертить символы власти. Я помнил их все. Для артефакта подобного уровня пришлось написать более дюжины знаков разной сложности на шершавой, неровной поверхности. С этим провозился долго. Если результат меня не удовлетворял, я стирал знак, благо химический карандаш это позволял сделать, и чертил заново, ведь если рисунок получится неправильным, артефакт не сработает.

Всё время, пока я занимался клыком, то и дело раздавались стрельба, крики и нечеловеческие визг и рёв, от которых у обычных людей кровь стыла в жилах. Существа не давали нам покоя. Они выбегали то из леса, то с других сторон, и отряду было не до сна. Пулемёты если и смолкали, то ненадолго, а потом очередная группа низших тварей подбиралась к лагерю, и треск автоматического оружия и хлопки винтовок снова наполнял ночь.

Спустя часа два артефакт был готов. Теперь его было бы неплохо опробовать в деле.

На левом фланге опять загремела стрельба, и заревел козлорог, чей басовитый рык нельзя было перепутать ни с чем. Я подумал, что пришло время испытать артефакт — первый по-настоящему сильный предмет, созданный мной в новой жизни. Я и сам не знал наверняка, насколько хорошо он сработает, хотя сделал всё то, что прежде повторял не одну сотню раз.

Я направился туда, где в траве засели несколько стрелков и стояли два шагохода. Третий пополнял боезапас возле дирижабля. Во время нескончаемого боя машины то и дело ходили туда-сюда, чтобы восполнить истраченные патроны и снаряды.

Очередной козлорог мчался в атаку. Это была могучая тварь с двумя мохнатыми ногами, острыми рогами и мордой, похожей на бычью, хотя из пасти при этом торчали острые зубы. Мы называли таких существ минотаврами, но к быкам они никакого отношения не имели. Уродство, порождённое низшими мирами, лишь отдалённо напоминало земных животных.

Козлорог метался по полю, уворачиваясь от шквала свинца. Вместе с ним по вытоптанной, выжженной траве скользили небольшие чёрные тени — бесы. Их тоже было полно вокруг. Кажется, некоторые даже пробрались в лагерь. В темноте было не разглядеть.

Я искал больше скопление существ, чтобы опробовать на них артефакт. А козлорог ни с того, ни с сего ринулся в мою сторону, словно увидел во мне главного врага, ради которого и сунулся в человеческий лагерь.

— Они пробиваются к дирижаблю! — закричал один из аристократов, что находился вместе с ловчими на переднем крае обороны

В следующий момент его сбил с ног могучий свиноморд, вылетевший из тьмы. Эти твари тоже были здесь. Казалось, все существа сбежались с округи, чтобы загрызть и растоптать незваных гостей. Несколько человек бросились прочь к дирижаблю. Отряд не выдержал натиска.