Долго разговаривать с негодяями я не собирался. Наоборот, хотелось поскорее расправиться с ними, чтобы решить проблему.

Сосредоточившись на лбу кривоносового, я мысленно дал команду моему булыжнику. Артефакт пулей влетел в голову вора, и тот рухнул на пол вместе со стулом. Тут же я перенёс внимание на толстого, и камень ударил его, после чего метнулся в третьего.

Последний грабитель схватился за лицо и повалился под стол. Упал со стула и толстый, со стоном обхватив за разбитую башку. Кривоносый же, который, судя по всему, являлся главарём шайки, моментально потерял сознание. Поразив три цели, артефакт вернулся в мою ладонь, словно бумеранг.

Два мужика, что сидели за другим столиком, с любопытством уставились на происходящее. А вот трактирщик ждать не стал. Он достал из-под прилавка укороченное ружьё, какие здесь именовались «обрезами», и встал, направив на меня ствол.

— Ты что такое творишь, сопляк? — грозно проговорил трактирщик. — Драку у меня устраивать вздумал?

Два мужика, видя, какой оборот принимает ситуация, вскочили и поспешили к выходу. Остались только я, трактирщик и трое побитых воров. Чувствуя, что заряд в моём артефакте почти иссяк, я направил в него ещё немного Силы. Если трое обычных мужиков с кастетом опасности для меня не представляли, то огнестрельное оружие — совсем другое дело. Моей Силы могло не хватить, чтобы остановить пулю даже из столь примитивного порохового оружия, а защитный артефакт я для себя пока не сделал.

— Ну разве же это драка? — проговорил я. — Всего лишь небольшое наказание тем, кто украл мои вещи и деньги. Эти люди — воры.

— А откуда мне знать? Может, это ты посетителей решил ограбить? И брось свою магическую хрень. А не то я тебе пулю в башку всажу.

Мне не нравился тон трактирщика и казалось странным, что он меня в чём-то подозревает. Тимофей заходил сюда около часа назад, неужели хозяин заведения его не запомнил? Он настолько бестолковый, чтобы сложить два плюс два? Или… он намеренно покрывает злодеев?

Наставленное не меня дуло обреза нервировало. Получится ли метнуть камень быстрее, чем палец трактирщика нажмёт на спуск?

— Погоди, не торопись, — произнёс я, раздумывая, кто передо мной: глупец или негодяй. — Я заходил сюда час назад и спрашивал насчёт жилья. Я приехал сегодня утром, ищу работу и крышу над головой, ты знаешь. А эти воры избили меня и забрали все мои вещи.

— Камень свой брось, — повторил трактирщик. — Я понятия не имею, кто ты такой. Зато вижу, что ты ворвался в мой трактир и избил посетителей. И мне этого достаточно!

— Да пристрели ты его, — прохрипел толстый грабитель, и у меня не осталось сомнений, на чьей стороне трактирщик.

— Хорошо-хорошо, я сделаю, как ты скажешь, — произнёс я. — Я брошу артефакт.

Трактирщик велел мне бросить камень, но не уточнил в каком направлении. Поэтому я сделал вид, что собираюсь положить артефакт, но вместо этого сосредоточился на лбе бородача, и едва мои пальцы разжались, камень с огромной скоростью метнулся к цели. Грохнул выстрел, пуля, угодив в потолок, выбив пыль из кладки, а булыжник вернулся в мою руку и… раскрошился.

Как я и предполагал, артефакт оказался недолговечным. Хватило всего на два заряда, после чего его структура разрушилась, как бывает с любым «умершим» артефактом. Только вот если они сделаны из нормального материала, их можно заряжать нескольких десятков, а то сотен раз. Обычный же кусок гравия такой прочности не имеет.

Но дело он своё сделал. Четыре врага оказались повержены.

Трактирщик не потерял сознание. Поняв это, я тут же бросился к нему. Тот, увидев меня перед собой, потянул затвор на себя, но дослать в патронник новый патрон так и не успел. Я вцепился руками в обрез и с силой рванул на себя, уперев ногу в живот бородача. Оружие оказалось в моих руках. Трактирщик остался лежать на полу, глядя на меня в недоумении. Из его рассечённого лба по лицу текла кровь.

— Думал, я не пойму, что ты воров прикрываешь, мерзкая ты рожа? — я направил оружие на трактирщика, загнав патрон в патронник. — Но ты не избежишь наказания!

— Не убивай, добрый господин! — внезапно залебезил трактирщик, подняв руки. — Не знал я, кто они такие и чем промышляют!

— Ты врёшь! По глазам вижу. Где мои деньги и вещи? Говори живо! — Я выстрелил в пол рядом с лицом трактирщика и передёрнул затвор. Такая конструкция в моей эре тоже существовала, но считалась устаревшей и довольно примитивной.

— Не надо, добрый господин! Не стреляй! Я отдам! Я всё отдам! — воскликнул испуганный до полусмерти бородач.

— Вставай и пошёл! — я резко обернулся к двум ворам, что поднялись и уже навострили ботинки в сторону выхода. — А вы — стоять! Я ещё с вами не закончил. Сюда, оба! И если хоть что-то из моих вещей пропало, хоть рубля недосчитаюсь, пристрелю, как собак бешеных.

Мы прошли к подсобке, трактирщик достал оттуда потрёпанный вещмешок, набитый вещами и выглядящий очень уж знакомо, хоть я его первый раз видел, и карманные серебряные часы. Эта вещь тоже откликнулась живым воспоминанием. Часы раньше принадлежали отцу, он считал их чем-то невероятно ценным и берёг как зеницу ока. Теперь они принадлежали Тимофею, и он взял их с собой в поездку, но не для того, чтобы узнавать время. Он планировал заложить их, если денег станет не хватать.

Деньги мои лежали в кармане кривоносого семьдесят два рубля ассигнациями — последние сбережения Тимофея. Кроме них, ы были ещё двадцать четыре рубля, которые я забрал без зазрения совести. По меркам провинции сумма приличная, но для Москвы — немного. Все арендодатели, какие попадались на пути, требовали залог раза в два-три больше.

Но даже такая сумма могла спасти меня сейчас от нищеты. Однако больше всего я обрадовался карманным часам. В серебре частиц души содержалось больше, чем в железе или гравии, оно нередко использовалось для создания недорогих артефактов, а значит, данный предмет я мог зачаровать на какое-нибудь полезное свойство.

Нашлось у кривоносого разбойника и моё так называемое удостоверение подданного — документ, который обязан иметь любой свободный человек старше двенадцати лет. Там указывались все данные вплоть до дара, если такой имелся. Без удостоверения человек и шага не мог ступить.

К тому времени кривоносый тоже очнулся, и я приказал четвёрке сесть у стены, пока осматривал свои вещи, а входную дверь запер.

— Как тебя звать, трактирщик? — спросил я.

— Федя Калач, — хмуро ответил бородач. — Клянусь, не знал я, что они тебя обокрали. Я просто вещи скупаю.

— Краденные.

— Все знают, что Калач не задаёт вопросы. Таков характер моего дела. Захочешь что-нибудь продать, так я никогда не спрошу, откуда это. Может, и тебе однажды пригодятся мои услуги.

Я пристально посмотрел на бородатого увальня. А ведь он был прав. Возможно, мне придётся что-то сбывать из-под полы. Ну или понадобится некая информация, которую только такие проходимцы и могут достать. Калач мог оказаться полезен в будущем.

— Хорошо, — я запихнул обрез в вещмешок и затянул верёвки. — Пока останешься жив. Но не просто так. Однажды я попрошу тебя об услуге, и ты окажешь мне её.

— Да, господин. Всё сделаю, если это в моих силах.

— Я вы трое, — я грозно поглядел на воров. — Вы тоже у меня в долгу. Кто у вас главный?

— Я, господин, — признался кривоносый, лоб которого украшала огромная шишка. — Фома Хлыщ меня звать. Если надо кого общипать или турнуть чего…

— Послушай меня, если узнаю, что ты людей грабишь, то пулю в голову пущу. А как за мою щедрость отплатишь, я подумаю и решу.

— Да, господин. Я больше никогда. Клянусь Солнцерождённым!

Закинув за спину вещмешок, я вышел на улицу. Было тихо, и только гул заводов, да редкий шум моторов разносились над кварталами, создавая напряжённый фон жутковатой картине чёрного города.

С одной проблемой я разобрался. Мои вещи, деньги и документы снова оказались при мне. Ещё и обрезом разжился, пусть и патронов мало. Со стрелковым оружием я тоже работал, поэтому оно не было для меня диковинкой. Однако новый обрез почти не содержал в себе частицы души, как и большинство предметов вокруг. Пули тоже не имели потенциала для зачарования, поскольку свинец для этого был непригоден. Для этой цели подошли бы серебряные пули, но откуда их сейчас взять?

А вот часы я решил зачаровать на дополнительную силовую защиту, чтобы не чувствовать себя столь уязвимым. Вряд ли серебро, из которого они были изготовлены, имело высокую степень чистоты, а значит, артефакт получится весьма посредственный, но ничего лучшего мне сейчас, в любом случае, не найти, придётся работать с тем, что есть. Однако создать артефакт — дело не быстрое. Понадобится, возможно, около получаса и уединённое место, где меня никто не станет отвлекать.

Оставаться под одной крышей с разбойничьей шайкой у меня не было никакого желания. Во время первой встречи Тимофея с трактирщиком тот говорил ему о какой-то ночлежке на Второй Заводской, совсем недалеко отсюда. Якобы там можно недорого снять койку на ночь.

Меня не прельщала идея ночевать в таком месте. Скорее всего, проживают там лишь бродяги, воры да публичные девки — не слишком подходящее окружение для дворянина. Но выбирать не приходилось. Мне срочно требовались крыша над головой и комнатка, пусть даже самая крошечная, где смогу заниматься своим делом. Похоже, на какое-то мне предстояло отринуть свои благородные привычки и пожить жизнью простого человека.

Пытаясь воскресить в памяти, что говорил Тимофею трактирщик по поводу того, как добраться до ночлежки, я вновь зашагал по ночной улице. Но не прошёл и квартала, как заметил впереди чёрную машину с мигалками и большим серебристым рупором сирены на крыше. В душе что-то ёкнуло. «Нельзя им попадаться, — твердило чутьё. — Не стоит от легавых ждать добра». И я доверился памяти, поскольку мой предшественник лучше знал, как выживать в этом времени, находясь на дне общества.

Я свернул в ближайший переулок и вскоре оказался на набережной. Редкие фонари на зданиях освещали дорогу, поблёскивали и рябили в отражении чёрной воды. А на противоположном берегу гудела громада завода, чьи трубы упирались в ночное небо.

Мимо промчался грузовик, следом за ним — легковушка. Я отскочил к краю дороги, чтобы не попасть под колёса, и побрёл по обочине, озираясь по сторонам. Над горизонтом сверкнула молния, за которой могучим грохотом прокатился гром, на моё лицо упали редкие крупные капли дождя.

Похоже, мне было не суждено добраться сегодня до ночлежки. Я совсем запутался в лабиринте улиц, и даже смутные воспоминания не помогали в нём ориентироваться. Спасла бы ситуацию карта, но её не было. Укрытия от дождя тоже не наблюдалось, а нависшие тучи грозили промочить меня насквозь.

Впереди виднелся освещённый фонарями каменный мост, и я поспешил к нему, чтобы под ним найти убежище. Там же можно было и заночевать в крайнем случае, ведь погода стояла тёплая, летняя. Моё новое существование мало напоминало прежнюю роскошную жизнь, если только последний её этап, полный странствий среди обломков погибшей цивилизации. Но я надеялся в скором времени всё исправить. Этому миру пригодится сильный артефактор.

Капли всё чаще и чаще падали на пыльную дорогу, дождь расходился, и я ускорил шаг, чтобы побыстрее спрятаться от надвигающейся грозы. Практически на ощупь пробрался через кусты на крутом берегу и оказался под мостом.

— Фух, еле успел, — пробормотал я себе под нос.

Меня ослепил яркий свет. Кто-то направил фонарь прямо мне в глаза.

— Э, ты кто такой? Проваливай отсюда! — раздался дерзкий женский голосок.

Я закрылся от света рукой.

— Погоди, не свети в лицо. Я не причиню тебе зла. Мне просто нужно переждать дождь, — мои надежды на уединение испарились. Кто-то уже занял убежище, и этот кто-то явно был против соседства.

— Я сказала, проваливай, — повторила незнакомка, но всё же перестала светить мне в глаза.

Только теперь я смог, наконец, разглядеть говорящую. Это была невысокая, худенькая девушка с короткими волосами, собранными в хвост под плоской кепкой, надвинутой на лоб. Она была облачена в мужскую одежду, состоящую из штанов, рубашки и жилетки. Сразу бросились в глаза длинные, заострённые уши. Ничего подобного за свою прежнюю жизнь я не видел.

В левой руке девушка держала маленькую железную коробочку с лампой, в правой — большой нож, демонстрацией которого она пыталась прогнать незваного гостя и защитить своё уютное убежище от посягательства чужака.

Молния сверкнула яркой вспышкой, и совсем низко над землёй прокатились громовые раскаты, дождь хлынул изо всех сил. Меня не радовала перспектива возвращаться на улицу и торчать там под потоками воды, обрушившимися на город.

Однако моё чутьё улавливало небольшие вибрации Силы, исходящие от незнакомки, и это мне показалось странным. Девушка была одарённой, пусть и относительно слабой. Что она делает под мостом? Почему выглядит как бродяга? Неужели одарённые в новой эре влачат столь жалкое существование?

— Видишь, какой дождь пошёл, — сказал я. — Мне не хотелось бы промокнуть. А здесь места много, на двоих уж точно хватит. Поэтому убери свой нож, нам нет причин прибегать к языку оружия. Да и зачем тебе меня бояться с твоей Силой?

— Что⁈ Откуда ты знаешь про мой дар? — выпалила девушка.

— Я чувствую. Убери нож, и давай обсудим ситуацию. Уверен, мы сможем договориться.

Незнакомка отступила на шаг, помедлила, но всё-таки убрала оружие. Мой спокойный тон подействовал на успокаивающе.

— Мне не нужны соседи!

— Да и мне, знаешь ли — тоже. Я бы не отказался от тёплой, сухой комнатки, где мог бы отдохнуть от сегодняшних злоключений. Но судьба распорядилась иначе. В эту ненастную ночь она привела нас обоих под этот мост, и нам придётся договориться. Мы можем спокойно переждать здесь дождь, не причиняя друг другу неудобств. Так к чему пустая вражда?

— Слишком гладко стелешь. Откуда мне знать, что ты задумал?

— А мне откуда знать, что ты не пырнёшь меня ножом во сне? У нас обоих нет причин друг другу доверять, но ради нашего блага придётся пойти на риск.

— Ладно, — девушка то ли поняла, что не сможет меня выгнать, то ли прониклась сочувствием, но тон её смягчился. — Оставайся. Но сиди там. Не подходи ближе.

— Хорошо, меня такое устроит.

Я расположился у основания бетонного склона. У моих ног потекли ручьи. Ливень даже не думал утихать, так и шумел, сопровождаемый вспышками молний и тяжёлыми громовыми раскатами. И я надеялся, что сухой участок, выбранный мной для ночёвки, не превратится в лужу.

Срочно требовался источник света, во тьме я ничего не видел. Но меня терзали сомнения, получится ли сделать его из обычного булыжника. Мы использовали для освещения специальные кристаллы. Они излучали яркий свет и хорошо держали заряд. Но что можно ждать от куска известняка?

Я попытался зачаровать на свечение один из булыжников. Сделал всё, как полагается, вложил в него нужный алгоритм, но когда стал заряжать, камень раскололся, хотя я старался направлять в него как можно меньше Силы. Та же участь постигла и второй. Они обладали слишком малой ёмкостью. Третий же вообще не поддавался зачарованию.

Требовалось найти новые запасы камней для своих экспериментов, и я включил чутьё. Сразу уловил вибрации частиц души у самой воды, и я пошёл искать их источник. На ощупь полез вниз и стал шарить руками в густой траве.

— Эй, что ты там делаешь? — окликнула меня девушка с настороженностью в голосе.

— Ищу одну вещь. Можешь посветить?

— Чего потерял?

— Просто посвети фонариком, если нетрудно. Нужно достать одну вещь.

Незнакомка подошла ближе. Луч её фонаря забегал по кромке берега у самой воды. И я сразу увидел то, что издавало вибрации. Это был увесистый, обтёсанный водой булыжник, увязший в грязи среди зарослей камыша.

— Вот что я искал, — я достал булыжник и стал подниматься обратно по склону.

— Это… камень? Зачем он тебе?

— Попробую сделать из него фонарь.

— Чего? Ты в своём уме?

— А ты ни разу не слышала о зачаровании предметов?

— Но это же… умеют делать только артефакторы.

— Вот именно.

— Так ты… но… Ты артефактор? Серьёзно? Ты похож на обычного бродягу.

— Как и ты. Но у тебя есть Сила. У меня — тоже. И мы оба каким-то образом оказались этой ночью под мостом.

Я сел на бетонном склоне, взял камень в руки и стал налаживать связь с ним.

— Что ты делаешь? — спросила девушка.

— Попрошу не мешать, — отрезал я. — Мне нужно сосредоточиться. Если хочешь, можешь смотреть, но не говори ничего под руку.

Незнакомка помедлила, а потом приблизилась ко мне, забралась повыше и принялась наблюдать за моими действиями, держась на безопасном расстоянии. Я же установил связь с предметом с помощью заклинания, которое приходилось повторить про себя раз десять, затем стал создавать алгоритм. Он был предельно стандартен и прост: магическое свечение должно включаться и выключаться прикосновением руки. Когда мне показалось, что предмет получил все необходимые свойства, я ещё одним заклинанием закрепил их и стал направлять заряд Силы — осторожно, по чуть-чуть, чтобы не разрушить свою поделку.

Девушка же терпеливо стояла и смотрела. А когда я прикоснулся к булыжнику, и тот засветился, она тихонько воскликнула. На этот раз всё получилось как надо. Артефакт вышел таким, каким и планировалось. Понятное дело, надолго его не хватит, но на первое время он заменит мне фонарь.

— Как ты это сделал? — удивлённо проговорила девушка.

— Навыки есть. Кстати, а не пришло ли время нам познакомиться? Как тебя звать?

— Лориэн. Можно просто Лори. А тебя?

— Тимофей.

— Откуда ты?

— Из… — я на секунду задумался, вспоминая название города, где проживал Тимофей. — Орловское воеводство. Приехал на заработки сегодня утром. А ты?

— С Урала. Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, почему артефактор живёт под мостом? Я думала, такие, как ты, зарабатывают большие деньги.

— У меня всё только впереди. А сейчас я на дне. Так сложились обстоятельства. Да ты не бойся, присаживайся.

Лори неуверенно подошла ближе и села на бетонные плиты склона. Её уши выглядели довольно странно, но я быстро понял, кто она такая, поскольку для Тимофея в них не было ничего удивительного.

Лет четыреста назад на Землю переселился народ квенди (у нас их стали называть альвами или эльфами), мир которых захватили порождения зла, как и наш когда-то. С тех пор эта раса с необычной формой ушей жила среди людей. Правда, до сих пор не все представители рода человеческого хорошо относились к эльфам. Так, Тимофей имел явные предубеждения против них. Люди не любят чужаков — так было испокон веков. Но я пока не сложил мнения об этой народности, поскольку никогда прежде их не встречал.

— Так ты скрываешься? — спросила Лори.

— От кого?

— Ну… от полиции, от кого же ещё? Ты — тайный маг?

— У меня нет планов от кого-то скрываться. Собираюсь открыть своё дело. В моём родном городе, знаешь ли, проблемы с деньгами.

— Брехня. Артефакторам везде хорошо платят.

Я улыбнулся. А девчонка явно лучше меня знает нынешнюю реальность. Подумалось, мне бы не помешал проводник, кто расскажет про местные нравы и законы, ведь память нового тела была весьма обрывочной, и не всё удавалось из неё выудить.

— Так получилось. А ты тоже на заработки приехала? Урал — это же… далеко отсюда.

— Можно и так сказать. Я из приюта сбежала.

— Из приюта?

— Пансион для одарённых. Первый раз слышишь? Не знаю, как у вас, а у нас в княжестве всех одарённых простолюдинов отправляют в закрытые школы, а потом — на границу, чтобы защищать земли от тварей. Причём оттуда никто не возвращается. Мы, по сути, не принадлежим себе. Нас словно держат в рабстве. Слышала, в Москве не так, что здесь менее строгие порядки, и обычным людям, даже если у тех обнаружили дар, позволяют жить своей жизнью. Вот и убежала.

Мне пришлось вспоминать устройство Российского царства, где я оказался. Оно состояло из воеводств и княжеств. И те и другие подчинялись царю, но воеводства являлись административно-территориальной единицей, а княжества — вотчиной того или иного князя. Возможно, с этим и была связана разница в законах.

— И теперь ты ищешь жильё и работу?

— Само собой. Только у меня денег ни гроша нет. А тут всё очень дорого. Ещё и документы на каждом шагу требуют. У тебя удостоверение-то есть?

— Есть. Хотя сегодня чуть было не остался без всего. Слушай, я думаю, нас судьба не зря свела под этим мостом. Мы можем помочь друг другу.

— Как?

Ответить я не успел, поскольку сквозь шум дождя, который до сих пор лил сплошной стеной, до нас донёсся хруст веток и чьи-то голоса. Вскоре под мост спустились шестеро мальчишек. У одного — самого старшего — в руке был фонарь, за ним тянулись ещё пятеро парней разных возрастов, начиная лет с двенадцати.

Если мы с Лори были просто бедно одеты, то эти ребята обрядились в настоящие лохмотья — грязные, драные и мокрые. А выражение лиц мне показались диковатыми. Старшему было лет пятнадцать. Худой, измождённый, с болячкой на губе, в сдвинутом набекрень картузе, он тем не менее выглядел наиболее опрятным из всех, если, конечно, такое слово было применимо к данной компании.

У меня внутри снова что-то ёкнул. Опять опыт, заложенный в воспоминаниях нового тела, говорил, что ничего хорошего ждать от компании не следует.

— Беспризорники, — процедила Лори. — Этого только не хватало.

Ребятня остановилась, увидев нас, зашепталась.

— Так-так-так, — проговорил старший. — Это кто наше место занял? Вы чаво тут расселись? Это наш мост.

— Говоришь так, как будто ты его построил сам, — произнёс я.

— А ты не умничай! Неча тут! Гляжу, у тебя ботинки хорошие. Давай снимай! — парень достал раскладной нож. — А то пырну.

— Ага, и чо у него в мешке, глянь! Небось, жратвы навалом! — стал подначивать старшего паренёк помоложе в не по размеру огромной кепке.

Я усмехнулся. Этот город продолжал создавать мне проблемы. Здесь, похоже, и шага не ступишь, чтобы не наткнуться на воров. К сожалению, боевых артефактов у меня не осталось. Зато было кое-что другое…

— Хочешь взглянуть, что у меня в мешке? — спросил я. — Подойди поближе. С удовольствием покажу.