Тёмная улица была зажата с двух сторон большими, чёрными домами, а по телу разливалась боль. Она пульсировала в животе, спине, голове, словно по мне пробежался табун лошадей. Перед мысленным взором мельтешили воспоминания последних минут жизни. Отчётливо вырисовывались рожи троих грабителей.

— Выворачивай карманы! — требовал один, с кривым носом.

— Давай-давай, гони свои денежки. И свой мешок тоже! — напирал с другой стороны, прижимая к щербатой кирпичной стене. — Посмотрим, что там прячешь!

Третий молча сжимал в руке нож, преграждая единственный путь к отступлению.

Тот, кого они пытались запугать, не желал сдаваться просто так. Его охватил ужас, но вместе с тем проснулась и злость. Он изо всех сил отпихнул человека с кривым носом, чтобы вырваться из окружения, но не успел. Кулак с кастетом врезался в живот и обрушился несколько раз на голову, в глазах потемнело. Это был конец…

А потом появился я.

Кто-то или что-то освободило мой дух, заключённый давным давно в древнем артефакте, и я вернулся к жизни, вселился в новое тело — побитое, слабое, беспомощное. Сознание прежнего обитателя покинул эту оболочку, и в ней оказался я. Но почему меня притянуло именно сюда, в немощного юнца на пустой, ночной улице? Разве я не должен был переродиться в теле сильного? Кто сыграл со мной столь злую шутку?

Но, если не считать не самое удачное переселение, мой план сработал. Когда порождения нижних миров вырвались на свободу и уничтожили нашу великую цивилизацию, когда последний оплот человеческой власти пал, а моё тело после долгих странствий по мёртвым землям одряхлело и иссохло, готовясь превратиться в прах, я заключил своё сознание в могучий артефакт, чтобы спустя тысячи лет проснуться в новом мире. Ну или сгинуть в пустоте, если человечество никогда не возродится. Я хотел сделать то, что недоступно ни одному смертному, даже великому магу — увидеть будущее.

И это произошло. Я, наконец, очнулся от долгого сна. Артефакт либо утратил силу, либо был кем-то приведён в действие. Увы, я не знал, что именно случилось, благодаря чему моё сознание вытолкало наружу. Не знал и то, сколько лет прошло с тех пор, как человеческий мир захватили порождения зла. Судя по воспоминаниям нового тела, крутившимся в моей голове хаосом из образов и мыслей, и по увиденному вокруг, люди возродили цивилизацию, но она была совсем не похожа на ту, к которой я привык.

Окружающий мир находился на не самой высокой ступени развития, выглядел уродливо и примитивно, его наполняли гремящие, зловонные механизмы, а магией владели единицы. Людям удалось отвоевать у низших существ жизненное пространство, но ужасные твари по-прежнему соседствовали бок о бок с родом человеческим.

А теперь и мне предстояло здесь жить, мне — могущественному артефактору прошлого, имя которого давно стёрлось из человеческой истории, как и все, кого я знал.

Обратившись к воспоминаниям нового тела, я попытался понять, кто такой и что здесь делаю. Тимофей Коробейников — так звали парня, испустившего дух на ночной улице — до сегодняшнего дня жил в Орловском воеводстве в небогатой семье унтер-офицера, погибшего пять лет назад в сражении с низшими существами. А спустя четыре года и мать померла от чахотки, и остался Тимофей старшим в семье, взвалив на свои юные плечи заботу о сестре и брате, долги родителей и аренду крошечной квартиры.

Парень прекрасно понимал, что с пятью классами образования он не сможет хорошо зарабатывать в своей провинции и обречён на нищету, как и его брат с сестрой, а потому накопил немного деньжат и отправился в Москву — столицу Русского царства в надежде на лучшую жизнь.

В первый день поиски крыши над головой и работы не принесли своих плодов. Парень остался один на улице, где и нарвался на разбойников. Он не сдался, сопротивлялся до конца, но трое были сильнее одного, а удар кастетом в висок стал роковым.

И так совпало, что мой дух затянуло в только что освободившееся, не успевшее остыть тело, которое, получив новый импульс, вернулось к жизни. Моё положение оказалось незавидным. Воры забрали деньги, вещи и документы, а жилья у меня не было, как и возможности поехать домой, ведь билет на поезд стоит недёшево. Казалось бы, куда хуже? Вселенная наверняка посмеялась надо мной, запихнув в эту беспомощную, полумёртвую оболочку, не оставив выхода.

Но не всё было так ужасно в моём нынешнем положении. Я чувствовал Силу, что теплилась внутри и растеклась по телу, заживляя травмы и укрепляя организм. Сила осталась со мной, перетекла вместе с духом в новое вместилище, которое на удивление не отторгло её и не разорвалось на куски от появившейся внутри чудовищной мощи.

В прошлой жизни я не был магом, я не умел управлять стихиями, создавать огненные бури, водяные смерчи или передвигать огромные пласты почвы. Но такие, как я, являлись опорой общества, цивилизации и прогресса, ведь только артефактор способен заключить магическую силу в предметы и сделать так, чтобы магия служила людям во всех сферах жизни. Все приборы и механизмы в моё время работали на артефактах. Я же достиг в своём деле огромных высот, коим завидовали многие. Мне принадлежали несколько открытий в области искусства зачарования, я создавал поистине необычайные и уникальные изделия, моя артель снабжала артефактами дворы правителей, благодаря чему те одерживали победы и вели народы к процветанию.

Есть ли хоть кто-то, равный мне, в новом времени, куда меня занесло? Я сомневался. Иначе этот мир не застрял бы на стадии примитивных механизмов. Значит, искусство зачарования здесь, если и не было полностью утрачено, то наверняка находилось на весьма низком уровне.

Сделав над собой усилие и сконцентрировавшись на Силе, я оторвался от земли и принял сидячее положение. Голова саднила и немного кружилась, по лицу стекало что-то вязкое, во рту ощущался железный привкус. Я мог двигаться, но самочувствие оставалось прескверным. Из внутреннего кармана пиджака достал носовой платок и вытер лицо от крови, обильно идущей из открытой раны, которая только-только начала затягиваться.

Улица была абсолютно чёрной, пустой. Узкая дорога не имела твёрдого покрытия, а из освещения лишь одинокий фонарь на углу большого каменного здания рассеивал вездесущий мрак. До моих ушей донеслись далёкие человеческие голоса, поблизости прорычал некий механизм, в воздухе стояла химическая вонь, и над кварталами разносился тяжёлый механический гул.

Что мне делать? Вопрос крутился в голове безнадёжной круговертью. Куда податься в этом сумрачном городе без денег и вещей? Не думал, что после пробуждения придётся решать такие дурацкие задачи. Нищим бывать ещё не приходилось.

Разум беспокойно прокручивал варианты, как выбраться из столь бедственного положения. Грабители наверняка местные, и их должна знать здесь каждая собака. Найду и покараю их! А заодно верну украденное. Но добровольно они добычу не отдадут, а оружия у меня нет, как и магии. Их всего трое. Быть может, и так справлюсь. У них вряд ли есть дар. Откуда он у обычных уличных воришек? И всё же некое подобие оружие стоило сделать, чтобы руки не марать. Мой навык зачарования должен помочь.

Первым делом требовалось найти предмет, обладающий достаточным количеством частиц души, чтобы задать ему некий алгоритм. Для создания сильного артефакта подходит не всё — лишь материалы с большой ёмкостью. Они встречаются в природе не так уж часто, поэтому я не рассчитывал их найти у себя под ногами. Но для какой-нибудь не слишком долговечной ерунды сгодится даже обычный булыжник.

Чтобы понимать, как работать с тем или иным предметом и есть ли смысл с ним что-либо делать, артефактор должен обладать духовным чутьём, чтобы определять ёмкость и силу материи. Разумеется, у меня оно было развито великолепно благодаря огромной практике и с переносом сознания в новое тело, к счастью, никуда не делось. Я сосредоточился и стал «присматриваться» к окружающему пространству.

Было удивительно, как мало вокруг частиц души и как много «мёртвых» предметов. В мою эпоху магия буквально пронизывала мир, а здесь я чувствовал лишь пустоту. Что случилось с этим миром? Почему Сила покинула его? Но даже среди пустоты поблёскивали искры: в нескольких камнях, валяющихся на грунтовой дороге, теплился дух. Его было крайне мало для создания чего-то существенного, но придётся работать с тем, что есть. Враг мой ничтожен, и для борьбы с ним могучие артефакты не нужны, подойдёт и какая-нибудь ерунда.

Я поднял с земли плоскую кепку, слетевшую с головы во время драки, встал на ноги, отряхнулся. В виске пульсировали боль, пошатывало. Дошёл до середины дороги, где была небольшая яма, засыпанная щебёнкой. Взял камень, от которого чувствовались наиболее сильные вибрации. Это оказался обычный булыжник с острыми углами размером чуть меньше кулака. Частиц души в нём было очень мало, что позволяло зачаровать его на простейшие заклинания с малым зарядом.

Кто бы мог подумать, что мне, великому артефактору, снова придётся зачаровывать обычные камни, чем занимаются десятилетние мальчишки, только вступающие на путь постижения мастерства. Но никакого другого материала под рукой не было, и я, сев возле стены, сосредоточился на найденном объекте.

Чтобы зачаровать предмет, требовалось произнести ряд заклинаний одновременно с внушением ему определённого образа действий, а затем заложить заряд Силы для их выполнения. Для закрепления же зачарования служили знаки власти, коих наносили с помощью гравировки, чем я также владел в совершенстве. Иначе артефакт разрядится, стоит ему отдалиться от своего создателя. От нарисованных символов тоже есть некоторый эффект, но куда более слабый и непостоянный.

Инструментов для гравировки у меня не было, но сейчас это не имело значения: пока артефакт находится при мне, для меня не будет препятствий использовать его.

Камень можно было зачаровать несколькими способами. Сейчас я решил превратить его в простейший снаряд, управляемый с помощью мысли. Для него не требовалось много Силы и большой ёмкости, да и прослужит он недолго, но зато получу эффективное оружие против людей, не владеющих магией.

Мимо прошли двое мужчин, подозрительно покосившись на меня. Наверное, я выглядел в их глазах сумасшедшим бродягой, но единственное, о чём я сейчас думал — как бы мне не помешали сделать задуманное, не отвлекли в самый неподходящий момент. Они обменялись меж собой репликами вполголоса, но

Некоторое время я сидел возле стены, направляя в предмет Силу и произнося про себя слова заклинания. Камень быстро начал подчиняться моей воле, появилась связь между моим разумом и булыжником, после чего я внушил ему образ действий. Радовало то, что мои способности никуда не делись, а в памяти остались все заклинания и символы, заученные наизусть когда-то давно.

Когда нужный образ действий был закреплён, я стал создавать заряд. Требовалось быть осторожным: переборщишь с Силой, и объект разорвёт на куски, поскольку его ёмкость мизерная. Но мне и тут удалось не ошибиться. Оставалось загадкой, как долго прослужит камень. Я не мог этого знать наверняка, однако предполагал, что смогу применить его не более десяти раз.

Пока занимался зачарованием, моё состояние улучшилось. Ссадина на виске затянулась, боль притихла. Сила наполнила новое тело, разошлась до кончика пальцев, и теперь бодро бежала по организму мощными потоками.

Положив артефакт в карман, я поднялся и снова отряхнулся, теперь уже более тщательно. Одежда на мне была недорогая, из грубого сукна, да ещё сильно поношенная. Пиджак и штаны дополняла жилетка, а на ногах сидели стоптанные, бесформенные ботинки. Рукав на плече оказался порван по шву.

Следовало немедленно взяться за поиски грабителей. Не верну деньги и вещи — придётся бродяжничать и попрошайничать, а для аристократа подобное унижение просто неприемлемо. Уж до такого опускаться я не собирался.

Попытался воскресить в памяти маршрут Тимофея перед ограблением. Все воспоминания последнего дня мешались в кучу, но некоторые яркие моменты всё-таки выбивались из общей массы. Одним из них было посещение трактира, что находился в паре кварталов отсюда. Парень пытался найти ночлег и спрашивал в разных заведениях. А до этого он искал жильё, но все варианты либо оказывались слишком дорогими, либо не подходили по каким-то другим причинам. Наконец, кто-то посоветовал обратиться в трактир «Полная чашка», дескать, трактирщик знает, где работу найти и перекантоваться первое время.

Хозяин заведения действительно подсказал, как добраться до ближайшей ночлежке. Тимфоей поужинал и отправился на поиски пристанища. Возможно, возле трактира ему на хвост и сели грабители. Они знали, где добычу подкараулить. Пожалуй, стоило вернуться и устроить повторный допрос трактирщика, только теперь на предмет нахождения местного ворья. Ну не может такой человек не ведать о шайке, промышляющей в округе. Затем придётся обследовать соседние кварталы на случай, если грабители до сих пор охотятся на прохожих. В общем, этой ночью поспать вряд ли получится.

Пройдя на свет, я оказался на асфальтированной улице. На пути моём воздвиглась сплошная чёрная стена из домов. Свет струился от редких прямоугольников окон, да от фонарей, что висели над дверьми.

Мимо прошёл мужчина в шляпе, пронеслась машина с широкими крыльями. Под длинным, узким капотом гудел бензиновый мотор — очередной вонючий механизм, не имеющий к магии никакого отношения. Глядя на всё это, я не понимал, как наша некогда великая цивилизация докатилась до такого. А с другой стороны, стоило ли удивляться? Очень много погибло магов во время нашествия тварей из низших миров, ведь именно одарённые приняли на себя главный удар. Наверняка кто-то из них спрятался, выжил, да потомство, но прежней силы было уже не вернуть. Скорее стоило порадоваться, что человечество вообще смогло каким-то образом уцелеть и возродиться.

По-прежнему ноздри щекотал странный химический запах. Промышленность… Здесь она была очень грязной, поэтому концентрировалась в отдельных частях города подальше от домов богачей и аристократов. Разумеется, Тимофей отправился искать работу в один из таких районов.

Вспомнив, с какой стороны парень пришёл, я повернул туда же и отправился в обратном направлении, лелея надежду, что в том злополучном трактире мне удастся найти хоть какую-то зацепку.

Судя по общим сведениям, засевшим в голове этого необразованного паренька, сейчас была так называемая Третья Эра, шёл тысяча девятьсот тридцать восьмой год от явления людям Митры Солнцерождённого, покончившего с владычеством сил зла на Земле. До неё была Эра хаоса, а самой первой считалась Эра благоденствия, завершившаяся пять тысяч лет назад вторжением тварей из нижних миров. Вот сколько мне было на самом деле лет — пять тысяч. Кто бы мог похвастаться таким долголетием? Правда, всё это время я проспал в своём вместилище, но это уже детали.

Что ж, придётся показать этому неразвитому человечеству, что такое настоящая магия…

Впрочем, находясь в теле нищего паренька, у которого из артефактов был разве что самонаводящийся булыжник, вряд ли получится кому-то что-то показать. Как найду вещи и деньги, надо будет подумать над приумножением финансов, ведь от меня зависели брат и сестра Тимфоея, которые и так находились в бедственном положении, а потеря старшего брата и вовсе низвергнет их в нищету. Казалось бы, какое мне дело до каких-то простолюдинов? Как будто мало в этом мире горя и бед. Но воспоминания парня не давали покоя. Он всегда заботился о младших и не простил бы мне, поступи я иначе.

К тому же разбогатеть на продаже качественных и сильных артефактов будет несложно. Наверняка они здесь ценятся даже больше, чем на закате Первой Эры. Я пока не знал, где взять хорошие инструменты и нужные материалы, но такие мелочи не встанут на моём пути.

По пути подобрал ещё три небольших булыжника, которые могли худо-бедно подойти для зачарования, но пока с ними работать не стал, чтобы не терять драгоценное время и не упустить грабителей.

Трактир находился в угловом двухэтажном доме. Над дверью нарисованная от руки вывеска говорила прохожим, что внутри можно сытно поесть и выпить. Каменные ступени вели в подвал, где горел свет. Оттуда доносились грубые мужские голоса и стук посуды.

Внизу находилось не очень чистое помещение без окон и с низкими, сводчатыми потолками. Оно освещалось тусклыми электрическими лампами. И снова никакой магии. Зато в нос сразу ударил запах перегара и кислятины. Из шести столов два оказались заняты. За одним сидели два небогато одетых мужика, за другим выпивала компания из трёх человек. За прилавком рядом со шкафом, заставленным бутылками, развалился на стуле невысокий бородач с газетой в руках.

Внезапно я узнал троих отдыхающих. Рожи их казались до боли знакомыми, особенно у мужика с низким лбом, короткой стрижкой и свёрнутым набок носом. Такая мерзкая физиономия не могла не отпечататься в памяти. Именно этот тип и стал причиной моего бедственного положения, а, скорее всего, и моего попадания в это тело. Ведь не погибни Тимофей на тёмной улице, возможно, мой дух нашёл бы более достойное вместилище.

Но как же я рад был видеть сейчас этих троих подонков здесь перед собой! Они даже не пытались скрываться, ограбили прохожего и отправились пить в ближайший трактир, существенно облегчив мне задачу.

Моё появление не могли не заметить. Но если два мужика ограничились равнодушный взгляд, то короткостриженый грабитель пристально уставился на меня. Когда я подошёл к столу, остальные два вора — толстый мужик и коренастый малый с крупной головой — повернулись ко мне. На их рожах читалось недоумение.

— Не ждали? — проговорил я. — Вижу, моё появление вас весьма смутило. Я вернулся за своими деньгами и вещами. Отдавай сразу, или пеняй на себя.

— А тебе что, фраер, мало бока намяли? — процедил мужик с кривым носом, он сунул руку в карман и вытащил сжатый в кулаке кастет. — Ещё захотел? Не на те берега ты заплыл. Коли жизнь дорога, шкандыбай отсюдова. А если легавым заявишь, так я тебя найду и кишки выпотрошу, — он дёрнулся в мою сторону, желая напугать. — Ну? Понял? Исчезни!

На кастете до сих пор виднелась кровь — моя кровь. Но теперь и у меня было оружие. Из кармана я достал камень.

— Похоже, не собираешься отдавать моё по-хорошему. Тогда у меня для тебя подарочек припасён. Отсюда ты на своих двоих не выйдешь, — я подбросил камень в воздух.

— Э, братцы, глянь, что у него, — рассмеялся кривоносый. — Камнем угрожает нам! Никак спятил, фраер?

— Сильно ты его, видать, по башке приложил, — пробубнил толстяк, и лицо его расплылось в нахальной улыбке.

Я тоже усмехнулся. Разговоры пора было прекращать. Пришло время применить моё первое творение.