Если до этого нашим удавалось сдерживать небольшие группы низших тварей, то теперь сил явно не хватало. Винтовки стреляли всё реже, а ночь полнилась предсмертными воплями, причём не только существ, но и людскими. Появились новые жертвы, а ловчие бежали к дирижаблю под прикрытие пулемётов.

В черноте ночи метались козлоногие чудища, дышащие огнём. Где-то очередной ревун громогласно трубил свой грозный клич. Место оказалось не самым удачным для лагеря. Кто бы мог подумать, что расположиться рядом с лесом, кишащим злобными тварями, окажется плохой идеей!

Свиноморд сбил с ног одного из аристократов и вгрызся в него зубами. По траве неслись тёмные мелкие твари, то там, то здесь вспыхивали языки пламени. Трубецкая пыталась сдержать натиск врага огненной магией, а перед ней стоял парень со здоровенным, каменным молотом и дробил кости подбегающим существам. Эти двое не заметили, как остались одни в поле, поскольку остальные ловчие уже убежали к дирижаблю.

Третьим в этой чёрной пустоте, кишащей верещащими и хрюкающими тварями, оказался я. Но моей Силы было явно недостаточно, чтобы отбиться от такого количества врагов. Лишь артефакт из клыка ревуна мог помочь сдержать нападавших, по крайней мере, до тех пор, пока все наши не погрузятся на дирижабль. Иллюзий я больше не питал. Жалкой кучке людей не выстоять против огромной, яростной стаи.

Отступали и два шагохода. Они тоже промедлили, поскольку водители в своих стальных кабинах не могли трезво оценить обстановку.

Козлорог был уже совсем близко, но своей целью он почему-то выбрал не двух аристократов, не здоровые стальные машины, а именно меня. Его глаза горели во тьме фиолетовым светом, а пасть пыхнула очередным потоком пламени.

Я направил импульс в артефакт и выставил его вперёд. Волна Силы пронеслась по полю, сбив с ног козлорога и отшвырнув прочь мчащихся за ним бесов. Удар получился по-настоящему мощным, как и планировалось, вот только заряда клыка хватит не более чем на пять применений.

Выхватив револьвер, я двинулся к оглушённому чудищу. Оно приподнялось, опираясь передними лапами на землю, и уставилось на меня светящимися фиолетовыми глазами, готовясь опять броситься в бой. Я выстрелил в голову существа, и оно сразу припало к земле, но не сдохло. После второго выстрела козлорог издал ужасающий предсмертный вопль, а после третьего — затих.

Слева появился свиноморд — тот самый, что разорвал одного из аристократов. Увлечённый сражением с козлорогом, я не заметил, как эта тварь вскочила и бросилась ко мне.

— Берегись! — закричала Трубецкая и выстрелила в него из своего длинноствольного револьвера.

Существо лишь пошатнулось при попадании пули. Я же снова применил клык, и волна Силы легко сбила свиноморда с ног. С другой стороны подскочил бес, которого я тоже не заметил в ночи. Удар кулака опрокинул его, а следующему я всадил клык прямо в фиолетовый глаз.

— Отходим! — закричала охрипшим голосом Трубецкая. — Все на дирижабль! Назад! Назад!

— Уходите! — крикнул я. — Я прикрою!

— Убирайся отсюда, Ахриман тебя дери!

— Я прикрою!

— Это приказ! — Трубецкая достала саблю и попятилась. Парень с молотом тоже стал отступать, расшвыривая лезущих из ночного мрака бесов. Отходили и шагоходы, урча моторами. Их орудия заткнулись, истратив боезапас, и теперь эти грозные машины превратились в бесполезные куски железа. Но, надо отдать должное, бесы не могли ничего сделать со стальными великанами.

Попятился к дирижаблю и я. Оставаться в поле, понятное дело, не собирался.

Ещё два свиноморда появились в лучах прожекторов. Тот, которого сбил я с помощью ударной волны, пока не поднимался, и я надеялся, не поднимется, но с новыми предстояло что-то делать, и я приготовился использовать артефакт, чтобы остановить их.

За спиной заколотила автоматическая пушка третьего шагохода, который, наконец, пополнил боезапас. Один свиноморд тут же повалился в траву, но второй мчался дальше и почти добрался до меня, но ударная волна отбросила его назад.

Один из отступающих шагоходов остановился. Водитель выскочил из своей кабины и бросился прочь, но его настигли два беса. Короткий вопль дополнил какофонию, царящую вокруг. Какой бы прочной ни выглядела стальная машина, но она вышла из строя из-за банальной неисправности, по сути, убив того, кто находился внутри.

Я воткнул клык в подбородок следующему бесу, подскочившему ко мне. Второго и третьего остановил меткими выстрелами из револьвера и бросился бежать, понимая, что иначе лишь завязну в бессмысленном.

Когда добрался до дирижабля, на аппарели стояла лишь Трубецкая с револьвером в руке.

— Быстрее, твою мать! — кричала она. — Быстрее забирайся!

Она схватила меня за руку и затащила на аппарель, которая ужа оторвалась от земли.

— Я же сказала тебе! Какого хрена ты остался? — ругалась княжна, когда мы пошли через грузовой отсек. — Всё, давай, по местам! Летим обратно!

Трюм дирижабля, превращённый в морозильную камеру, был забит тушами свиномордов, ревуна и трёх с лишним десятков бесов. Оставшиеся два шагохода с трудом поместились на свободном месте, а мы еле протиснулись мимо огромных, смердящих трупов существ.

Трубецкая ушла в свою каюту, а я тяжело опустился на лавку у стены среди остальных ловчих. На полу лежали двое раненых, изодранные когтями бесов. Пострадавшим оказывали помощь бортовой лекарь и члены экипажа: перебинтовывали, кололи обезболивающее. А окинув взглядом отряд, я понял, что народу стало меньше чуть ли не на треть. Внизу остались около десятка погибших ловчих и лагерь со всеми палатками и частью снаряжения. Осталась там и моя винтовка, которую я в спешке забыл взять, когда побежал бить чудищ.

Зато со мной остался артефакт, покрытый чёрной кровью бесов. Он работал неплохо. Жаль, что почти разрядился. Кости держали заряд ещё хуже, чем металлы. Для предания предмету стабильности и увеличению ёмкости использовались камни, которые, тем не менее, не отличались особой силой. Поэтому артефакты обычно делали комбинированным, чтобы свойства металлов (или кости) и камня работали вместе.

Когда дирижабль поднялся над лесом, оставшиеся в живых ловчие вздохнули с облегчением. Усталые, напуганные, забрызганные чёрной кровью люди сидели на лавках. Постепенно вполголоса начались осторожные, возмущённые пересуды.

— Мы явно не туда прилетели, — ворчал усатый десятник Воронов. — Чья была идея высадиться в этом проклятом месте?

— Ахриман дери этих господ! — процедил Шиш. — Нас чуть не угробили всех. Сколько парней там остались? У нас кого-то не хватает?

— Да, — ответил мрачно Софрон, сидевший напротив меня. — Пахома и Лёху Высокого потеряли.

— Да твою ж мать! Эта баба однажды нас всех в могилу сведёт. Зачем вообще летать за Оку? На этом берегу разве закончились все кристаллы?

— Да не она планирует вылеты, а Дашков.

— Они хороши! Тот послал нас в какую-то дремучую жопу, а эта не видит, что ли, какая обстановка? Зачем разбивать лагерь?

— Тихо ты, — Софрон посмотрел туда, где раньше сидели аристократы, но никого не обнаружил, поскольку все они удалились в кают-компанию. — Господа услышат твои речи, надерут тебе задницу так, что мало не покажется.

— Да срать я хотел! — Шиш разошёлся не на шутку. — Не для того я всю жизнь кровь ради господ проливал! Чтобы вот так сгинуть?

— Не хочешь, не летай. Никто не заставляет. Дело добровольное, — ответил Софрон. — Всякое бывает. Опасное у нас занятие, сам знаешь.

— Да знаю-знаю, — махнул рукой Шиш. — Да только с мозгами к любому делу надо подходить. Иначе получится такая вот дребедень. Ребят жалко. Ни за что ведь сгинули.

Вылет оказался не самым удачным. Уж не знаю, кто был тому виной, но парни правильно говорили: даже если Дашков не знал, куда посылал ловчих, то уж Трубецкая могла понять, что эта поляна для стоянки не подходит и приказать лететь на ночёвку в другое место. Да хоть бы и в город. Не так уж и далеко. Всё равно топливо пришлось бы жечь, чтобы груз перевезти.

— А это откуда у тебя? — спросил меня Софрон. — И где твоя винтовка?

— Клык ревуна, — сказал я.

— Вижу, что не зуб младенца. Ты его зачаровал, что ли?

— Да, Трубецкая велела. А винтовка на земле осталась.

— Ну и хрен с ней. Там много чего осталось. Небось спишут всё разом. Но другой раз смотри внимательно! Потеряешь оружие, из своего кармана платить будешь.

К счастью, я сообразил оставить свой вещмешок в дирижабле, а не тащить его с собой. Я достал его, отодвинув одного ловчего. Там не было ничего ценного, лишь горсть яблок лежала. Но хотя бы новую сумку покупать не придётся, да и клык есть куда спрятать, чтобы тот глаза всем не мозолил и вопросы лишние не вызывал.

За те полтора часа, что мы летели, некоторые ловчие умудрились уснуть, а мне на жёсткой скамейке в гудящей машине не спалось. Слишком много событий произошло за последние часы, и никак не получалось успокоить взбудораженные нервы. Ещё и холодило знатно от грузового отсека. Люди начали замерзать.

Но вот внизу показались огни города, дирижабль пошёл на снижение. Он опустился на площадку базы, экипаж побежал привязывать его канатами, и только когда машина была зафиксирована, ловчие стали выбираться из холодного салона в тёплую ночь.

Следом вылез молодой дворянин-десятник и сказал, что мы можем разместиться на первом этаже здания командного пункта — того, где находилась оружейка. Вместе со всеми я повалился на пол в пустующей комнате, положил под голову вещмешок и свёрнутую куртку и уснул.

Разбудили нас рано. Продирая глаза и отрывая своё уставшее тело от твёрдого пола, я с раздражением думал о предстоящей выгрузке существ из дирижабля. Собственно, это и планировалось, ведь, прежде чем отправиться на новое место, требовалось освободить трюм. Но вначале был завтрак, и когда я вместе с остальными ловчими поедал сухари с тушёнкой и запивал еле тёплым кофе, в комнату пришёл один из членов экипажа и сказал, что меня опять вызывает Трубецкая.

На этот раз княжна приняла меня в кабинете на втором этаже. На столе стояли лампа в зелёном абажуре и старый телефон. Шкаф был забит бумагами и книгами. Трубецкая расположилась за столом, а мне предложила присаживаться на одно из двух чёрных, изрядно потёртых кресел. Перед княжной была чашка кофе. Выглядела девушка уставшей, впрочем, как и остальная команда.

— Опять ты мне перечить вчера вздумал, — с упрёком проговорила Трубецкая. — Я сказала, чтобы отступали все. А ты чего? Героя решил из себя корчить?

— Вовсе нет. У меня был сильный артефакт, и я просто прикрывал ваше отступление.

— Послушай меня, не знаю, что ты из себя возомнил, но дикие земли самонадеянности не прощают, как и ошибок. Тебе повезло. Кстати, ты же мой клык использовал? — в потухших глазах княжны загорелся любопытный огонёк. — Зачаровал всё-таки?

Я достал из вещмешка клык:

— Зачаровал на удар Силы. И как показал бой, артефакт работает отлично. Мне удалось сбить с ног и оглушить козлорога и, вероятно, убить свиноморда. К сожалению, последнего проверить не получилось, так что нужны повторные испытания.

— Я видела. Мощная вещица вышла. Похоже, ты действительно мастер своего дела, Коробейников. А скажи… у меня он будет работать?

— Если обновить символы, будет, — заверил я. — Карандаш уже стёрся. Но лучше всего их вырезать.

— А ты можешь?

— Да, я бы мог это сделать. Но все инструменты у меня дома.

— Интересно… — Трубецкая кинула на меня долгий задумчивый взгляд. — А откуда ты вообще столько всего знаешь? Все знаки эти… Этому учат в гильдии. Никто за её пределами не посвящён в тайны зачарования предметов.

— Это не так уж и важно, — сказал я.

— Да что ты говоришь. А, как по мне, наоборот, именно это больше всего и вызывает интереса. Почему ты не хочешь говорить?

— У каждого есть свои тайны.

— Ты меня интригуешь. Ладно, пусть твой секрет останется с тобой. А мне нужен артефакт, — подытожила деловым тоном княжна. — Поезжай домой и сделай всё, как надо. За вылазку получишь столько же, сколько и все. За артефакт заплачу сто рублей.

— Прошу прощения, но многие гораздо более слабые артефакты стоят дороже.

— Так ты ещё и торгуешься?

— Почему бы нет?

— Только вот ты не учитываешь, что материл — мой, и он тоже стоит денег. Да и вряд ли у тебя много заказов. А я… кто знает, быть может, в будущем найду тебе состоятельных клиентов. Впрочем, уговорил, накину двадцатку. Но не больше!

— Согласен. Только мне нужен аванс. Хотя бы за вылазку.

— Обычно ловчие получают свои деньги, когда продукция уже продана, но… ладно, для тебя сделаю исключение. Нечасто среди ловчих встречаются столь умелые артефакторы, — княжна достала портмоне и положила на стол пять десятирублёвых ассигнаций. — Твоя доля. Ты хорошо дрался. Только вот мне не хочется тебя отправлять туда снова. Если погибнешь, такой талант потеряем!

— Возможно, стоит тогда лучше планировать вылазки? — осторожно спросил я. — Чтобы не приходилось сталкиваться с такой оравой тварей? И чтобы не нести такие большие потери?

Лицо Трубецкой изменилось, а взгляд потух:

— А вот в этом уже мы сами разберёмся. Занимайся своим делом и не суй нос, куда не следует.

Я улыбнулся и развёл руками:

— Это касается и меня тоже, если не заметили. Всех нас.

— Довольно. Артефакт должен быть готов на второй день. Я знаю, где ты живёшь, сама приеду. Либо вечером второго, либо утром третьего дня. Свободен.

Я встал, взял деньги. Княжна выглядела подавленной. Уж не знаю, переживала ли она из-за людских потерь или опасалась гнева своего дружка Дашкова из-за проваленной операции, но на лице её читалась целая буря эмоций, клокотавшая внутри и прорывающаяся сквозь холодную маску.

— Всего хорошего, — я приподнял кепку и вышел из кабинета.

Домой я возвращался в хорошем расположении духа. Трубецкая пришла в восторг от того, какой сильный артефакт мне удалось создать, хотя в нём не было ничего выдающегося. К тому же огромная штука длиной почти в локоть была не слишком удобна ни в качестве артефакта, ни в качестве холодного оружия. Но в любом случае я получил богатого заказчика, о чём даже не мечтал в своём нынешнем положении.

В одном лишь сомневался: не продешевил ли? Сто двадцать рублей — не такие уж большие деньги. С другой стороны, материал — не мой, да и приобрести его легально я не мог. Свои цены получится устанавливать лишь тогда, когда налажу собственные линии поставок и сбыта.

Впрочем, вылазка в дикие земли немного охладила мой пыл. Нечего было и думать о том, чтобы ездить туда вдвоём с Лориэн. Чтобы добывать шкуры и кости низших существ и кристаллы души понадобится большая команда, оружие, артефакты, соответствующая техника. Ловчие утверждали, что ближе к границе менее опасно, но, вероятно, и добычи там не так уж и много.

Значит, надо начинать с более простых вещей, например, зачарования, а вместе с тем подбирать себе команду. Кое-какие связи в отряде ловчих у меня уже появились. Придёт время, и попробую переманить их к себе.

По пути я подобрал несколько небольших камней, подходящих для зачарования. Их решил использовать в качестве тренировочных целей. Через два дня мне требовалось вырезать на кости символы власти, а я до сих пор сомневался в своих навыках. Придётся усердно упражняться в надежде, что пальцы быстро освоятся с инструментами и переймут опыт, запечатлённый в сознании.

Я открыл собственным ключом калитку и дверь в избе. Она тоже была заперта, и это могло означать лишь одно: Лори нет дома. Так и оказалось. Зола в печке остыла, значит, моя напарница ушла ещё вчера и до сих пор не вернулась.

Меня охватило беспокойство. Слишком сильно я привык к своей спутнице, и было больно от осознания того, что с ней могла стрястись беда. Наверное, Лори не послушалась меня и отправилась на поиски ловчих, а по пути с ней что-то случилось, например, её схватила полиция. Я понятия не имел, где и как её искать в огромном городе, с чего начинать, где искать зацепки.

Но потом я умерил свою тревогу. Лориэн — взрослый человек и сама отвечает за свои поступки. Если она захотела уйти, её право. Почему это должно быть моей проблемой? Проблем у меня и так хватало.

Я скинул свою грязную одежду, замочил её, облачился в чистые повседневные штаны и рубашку и занялся упражнениями. Резьба по кости отличалась от гравировки по камню, но я надеялся, что если руки вспомнят основы, то смогу работать и с любыми материалами. Тем более символы власти — это не художественные узоры, и чтобы они функционировали, достаточно всего лишь делать чёткие, ровные насечки.

Целый день я просидел, склонившись над зажатыми в тисках камнями разной величины, аккуратно выстукивая всевозможные насечки, и, наконец, ощутил некоторый прогресс. К огромной моей радости, мне не приходилось учиться мастерству гравировки так же долго, как в первый раз. Память проникала в мышцы, организм подчинялся новому сознанию.

Время двигалось к вечеру, я был голоден как волк, но всё равно не мог оторваться от своего занятия — настолько оно меня увлекало, настолько я хотел поскорее привить новому телу необходимые навыки. Даже о Лори забыл, которая до сих пор не вернулась.

Вдруг на улице хлопнула калитка, и я вздрогнул от неожиданности. В дом вошла Лори.

— О, а ты уже вернулся? — она приподняла свои тонкие брови. — Думала, ты на несколько дней улетел.

— Так изначально и планировалось, но у меня внезапно появился заказчик. Надо сделать артефакт, — я кивнул на лежащий на столе клык.

— Ух ты, это что такое? Зуб какой-то твари?

— Именно. Надо вырезать на нём символы власти. А ты где была?

— Да так… в город ходила… заодно поспрашивала, где находятся другие базы ловчих, — призналась Лори с неохотой, словно чувствовала себя виноватой в этом.

— И как?

— Я нашла одну на востоке, за городом. Пока туда добралась, уже вечер наступил. А потом обратно потопала. По пути ещё и от легавых пришлось удирать. Но это ерунда.

— Так и думал, что ты нарвёшься на неприятности. Поэтому и сказал тебе, чтобы ты никуда не ходила в моё отсутствие, — я посмотрел в глаза девушке, и она смущённо отвела взгляд.

— Прости. Но я подумала, мало ли что? Не будет же лишним узнать, где обитают другие ловчие? Вдруг они платят больше?

— Понимаю. Знаешь, если бы я посчитал нужным сейчас этим заниматься, то сказал бы прямо. Но у меня есть куда более важное дело. Поездки в дикие земли будут всего лишь дополнительным заработком. Мне нужно самому продавать артефакты.

— Но как?

— Есть некоторые связи в определённых кругах. Надо проверить их. К тому же у меня, возможно, появился богатый заказчик. Я вовсе не отказываюсь от идеи наладить добычу ценных ресурсов, но подумать о мастерской — сейчас куда важнее. Буду искать драгоценности, которые можно зачаровать, а потом продавать их.

— А мне чем заняться? Снова сидеть дома?

— Я бы дал тебе задание, но у тебя нет документов. Как ты пойдёшь в город? Или собираешься вечно от полиции бегать?

— Точно! Документы! — воскликнула Лори и уселась за стол напротив меня. — Фалдриан же говорил, что поможет мне сделать удостоверение. Только для него опять… нужны деньги.

— Сколько?

— Говорит, за сорок рублей можно…

— Отлично! — я сходил в комнату, принёс четыре ассигнации и положил перед Лори. — Иди к Фалдриану, пусть он сделает, что обещал.

— Спасибо. Я всё верну.

— Забудь. Я не в долг тебе даю. Это инвестиция в будущее моей компании. Просто сейчас мне нужен человек для некоторых поручений. А ты без удостоверения и за дверь не можешь выйти.

— Я всё исполню, — закивала Лори и сгребла банкноты. — А у тебя как вылазка прошла?

— Тяжело. Мы попали в не самое удачное место. Ночью на нас напали существа, и мы отступили, потеряв нескольких человек.

— И ничего не добыли?

— Кое-что привезли. Откуда, по-твоему, этот клык? Мы убили ревуна.

— Правда? Это же очень сильная тварь!

— Малокалиберные пушки легко пробивают его шкуру. Проблемы начинаются тогда, когда заканчиваются боеприпасы. Что, собственно, и произошло.

Полюбопытствовав немного, Лори отправилась готовить ужин, а потом ушла спать, я же сидел над камнями почти до утра, несмотря на усталость, и поспал всего ничего. Но зато на следующий день появился ощутимый рост мастерства. Я до сих пор не стал таким искусным резчиком, как в прошлой жизни, но простейшую гравировку сделать мог уже достаточно ровно. Однако браться за клык не торопился. Решил ещё денёк поупражняться, а утром приступить к заказу. Всё равно Трубецкая приедет лишь под вечер.

Лори же с утра побежала к Фалдриану просить сделать поддельное удостоверение подданного. Вернулась с радостными известиями: кано пообещал, что документы будут готовы через неделю.

На следующий день поздно вечером, когда Лори колдовала над плитой в попытке сделать какое-то эльфийское блюдо, в окно постучали. На улице стояло чёрное купе Трубецкой, и я лично вышел открыть ей дверь. Сегодня на княжне снова был элегантный брючный костюм (но только на этот раз тёмно-синий с зелёным шейным платком) и дамская шляпка с узкими полями.

Клык с вырезанными на нём символами власти уже лежал на столе в большой комнате. Результат работы меня не совсем удовлетворял, но в целом уровень был далеко не ученический и мог считаться вполне приемлемым.

— Боже мой, в какой конуре ты живёшь! — упрекнула меня княжна. — Кто бы мог подумать, что артефактор обитает в такой нищенской халупе.

— Увы, пока не разбогател, — я вежливо улыбнулся. — Не побрезгуете посетить моё нищенское жилище? Или останетесь у порога?

— Отчего же. Пригласишь, зайду.

— Тогда прошу, — я отошёл в сторону, пропуская гостью.