В то время, как на сухопутной стороне исторического процесса полным ходом шел захват земель, на стороне моря завершалась другая, не менее важная половина передела нашей планеты. Это происходило посредством британского захвата морей. Он стал результатом общеевропейского прорыва, произошедшего в те века на стороне моря. Благодаря ему была проведена основополагающая линия первого планетарного пространственного порядка, сущность которого – в отделении суши от моря. Твердая суша отныне принадлежала дюжине суверенных государств, а море – всем или никому, или в действительности в конечном счете только одному из них – Англии. Порядок твердой суши состоит в том, что она разделена между государствами; напротив, открытое море свободно, то есть свободно от государств, и ни у одного государства нет над ним территориального суверенитета. Таковы основные пространственные факты, из которых развилось христианско-европейское международное право последних трех сотен лет. В ту эпоху это был основной закон, номос земли.

Лишь в свете этого исходного факта британского захвата морей и отделения суши от моря многие знаменитые и часто цитируемые выражения и лозунги обретают свой подлинный смысл. Например, следующее высказывание сэра Уолтера Рэли: «Кто владеет морем, тот владеет мировой торговлей, а кто владеет мировой торговлей, тому принадлежат все сокровища мира, а фактически и сам мир». Или такое: «Всякая торговля – это мировая торговля; всякая мировая торговля – это морская торговля». В период наивысшего морского и мирового могущества Англии к этому добавляются лозунги о свободе: «Вся мировая торговля – это свободная торговля». Все эти высказывания не являются просто ошибочными, однако они привязаны к определенной эпохе и определенному положению в мире, и будет ошибочным делать из них абсолютные и вечные истины. Но в первую очередь раздор суши и моря обнажается в противоположности сухопутной и морской войны. Сухопутная и морская война всегда отличались стратегией и тактикой. Однако теперь их противоположность становится выражением различных миров и противостоящих друг другу правовых убеждений.

С шестнадцатого столетия государства европейского материка выработали определенные формы ведения сухопутной войны, в основе которых лежала мысль, что война – это отношение одного государства с другим. С каждой стороны располагается организованная государством военная сила, и армии открыто ведут борьбу на полях сражений. Враждуют лишь сражающиеся войска, тогда как гражданское население остается в стороне от этой вражды. Пока оно не участвует в борьбе, оно не является врагом и к нему не относятся как к врагу. Напротив, в основе морской войны лежит мысль о том, что необходимо уничтожить торговлю и экономику врага. Врагом в подобной войне становится не только сражающийся противник, но и всякий подданный враждебного государства, а в конце концов и любой, кто сохраняет нейтралитет, но ведет торговлю и поддерживает экономические связи с врагом. Сухопутная война стремится к решающему открытому полевому сражению. Конечно, в морской войне тоже может дойти до морского сражения, но к ее типичным средствам и методам относится обстрел и блокада вражеского побережья, а также захват вражеских и нейтральных торговых судов согласно призовому праву. Эти типичные способы ведения войны по самой своей сути направлены как против воюющих, так и против невоюющих. Продовольственная блокада в особенности затрагивает всё население блокированной местности без разбора – военных и гражданских, мужчин и женщин, стариков и детей.

Здесь и в самом деле не просто две стороны международно-правового порядка, но два совершенно различных мира. Но со времен британского захвата морей к этому привыкли и сами англичане, и народы, перенявшие их идеи. Представление о том, что сухопутная держава может осуществлять мировое господство над всем земным шаром, было для их мировоззрения неслыханным и невыносимым. Другое дело – мировое господство над океанами, в основе которого – морская экзистенция, отделяющая себя от суши и охватывающая мировые океаны. Отвернувшись от твердой суши и приняв решение в пользу моря, небольшой остров на северо-западном краю Европы стал центром мировой империи. В чисто морской экзистенции он отыскал средство мирового господства, рассеянного по всей Земле. После того как отделение суши от моря и раздор двух стихий вдруг стали основным законом планеты, на его основе возник мощный каркас ученых мнений, аргументов и научных систем, которыми люди объясняли мудрость и разумность такого положения дел, не замечая при этом исходного факта – британского захвата морей и его связи с эпохой. Великие политэкономы, юристы и философы разработали подобные системы, и большинству наших прадедов всё это казалось очевидным. В конце концов они уже не могли помыслить себе иную экономическую науку и иное международное право. Здесь ты можешь заметить, что огромному Левиафану также подвластны людские умы и нравы. В его господстве это самое удивительное.